Меня пригласили на опасный ужин, чтобы унизить перед мафией, но когда я вошла, улыбка хозяина исчезла

В тот вечер мой босс поставил на кон мою репутацию перед десятками опасных людей, даже не подозревая, что я уже давно собирала доказательства против каждого из них.

В восемь семнадцать вечера в пятницу латунные двери особняка Астер распахнулись, и разговоры под хрустальными люстрами оборвались. Я вошла медленно, не торопясь, будто имела полное право находиться там.

На мне было чёрное платье с высоким воротником и тонким серебряным швом вдоль спины. Волосы я распустила. Очков не было. В правой руке я держала маленькую сумочку из тёмно-бордовой кожи, а внутри лежал металлический брелок в форме старого компаса. Мать подарила его мне в день выпуска из университета.

Доминик Вейл смотрел на меня с другого конца зала.

Он не улыбался.

Грант Мерсер, стоявший рядом с ним, сначала открыл рот, а потом медленно закрыл его.

— Это… Эвелин? — спросил кто-то возле барной стойки.

— Разумеется, — ответил Грант, но голос его прозвучал неуверенно. — Просто… новая причёска.

Я остановилась перед Домиником.

— Добрый вечер, мистер Вейл.

Он несколько секунд молчал, разглядывая меня так, будто впервые видел.

— Вы опоздали на две минуты.

— Вы пригласили меня к восьми. Сейчас восемь семнадцать.

— Именно.

— Тогда виноваты часы в вашем холле.

Грант поперхнулся шампанским.

Я увидела, как у Доминика дрогнула мышца на скуле. Для остальных это ничего не значило. Я знала его четыре года. Он злился именно так, когда пытался не показать удивления.

— Ты ведь не собиралась приходить в таком виде, — прошептал Грант.

— А вы ожидали, что я надену серый кардиган?

— Он вам шёл.

— Вам тоже шёл бы здравый смысл.

На секунду стало очень тихо.

Потом кто-то рассмеялся. Не Грант.

Доминик протянул мне руку.

— Идёмте. Я представлю вас.

Его ладонь была тёплой, но пальцы сжались слишком крепко. Он хотел напомнить, кто здесь хозяин. Я позволила ему вести меня через зал, мимо людей, чьи расходы я проверяла по ночам, мимо мужчин, которые никогда не замечали меня за компьютером.

У дальней стены стоял Виктор Сорен, владелец трёх портовых терминалов. Рядом с ним — Мартин Кроу, управляющий перевозками Вейла. Я знала, что оба получали деньги через фиктивные подрядные фирмы.

— Это Эвелин Харт, мой личный секретарь, — произнёс Доминик.

Я чуть повернула голову.

— Гость, — напомнила я.

Он посмотрел на меня.

— Моя гостья.

Слово прозвучало мягче, чем он хотел.

К восьми сорока пять подали первое блюдо. Я сидела справа от Доминика, а Грант напротив то и дело бросал на меня насмешливые взгляды.

— Вы всегда так молчаливы? — спросила женщина в бриллиантовом ожерелье.

— Только когда собеседники говорят достаточно за всех.

Доминик опустил бокал.

Под столом его колено едва заметно коснулось моего.

— Эвелин, — тихо сказал он, — не превращайте ужин в спектакль.

— Я думала, именно ради спектакля вы меня пригласили.

Он резко повернул голову.

Грант перестал улыбаться.

Я достала из сумочки компас и положила его рядом с тарелкой. Маленькая стрелка внутри дрожала от движения стола.

Мать всегда говорила: «Если не знаешь, кому верить, смотри, кто первым пытается изменить направление разговора».

В тот вечер направление пытались изменить все.

После десерта Доминик поднялся и объявил, что хочет показать мне зимний сад. Я встала. Грант тут же преградил мне путь.

— Не спешите, библиотекарша. Возможно, это ваш единственный шанс поужинать среди настоящих людей.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Настоящие люди обычно не подделывают счета на топливо.

Его лицо изменилось.

Доминик схватил меня за локоть и повёл к боковой двери.

— Что вы делаете? — процедил он.

— Проверяю, насколько хорошо вы читаете отчёты своих подчинённых.

— В зимнем саду мы поговорим.

— Конечно.

Но когда дверь за нами закрылась, Доминик не успел задать первый вопрос. В конце коридора появился мужчина в тёмном пальто. Он нёс тонкую кожаную папку и смотрел только на меня.

— Мисс Харт, — сказал он, остановившись в нескольких шагах. — Нам пора.

Доминик медленно повернулся к нему.

— Кто вы такой?

Мужчина не ответил. Он посмотрел на мою сумочку, затем на компас, который я всё ещё держала в ладони.

— Эвелин, — произнёс Доминик уже совсем другим голосом, — что происходит?

Я взялась за ручку папки, которую мужчина протянул мне, и начала открывать её…

ЧАСТЬ 2

Крышка папки поднялась, но я не успела достать первый лист. Доминик перехватил моё запястье и прижал его к стене.

В коридоре пахло воском, розами и дорогим табаком. За дверью зимнего сада тихо играла музыка, а в зале люди продолжали ужинать, не зная, как близко к ним уже подошла катастрофа.

— Отпустите её, — сказал мужчина в тёмном пальто.

— Я сам решу, что мне делать в собственном доме, — ответил Доминик.

— Это не ваш дом. Он принадлежит фонду, через который вы отмываете деньги.

Доминик отпустил мою руку.

Я потерла запястье и посмотрела на мужчину.

— Николай, вы рано.

Доминик услышал это имя.

— Вы знакомы?

— Мы работаем вместе.

— С каких пор?

— С тех пор, как я поняла, что ваша бухгалтерия слишком аккуратно врёт.

Его взгляд стал холодным.

— Объясните.

— Не здесь.

— Вы пришли на мой ужин с человеком, которого я не знаю, и говорите так, будто это вы задаёте вопросы.

— Потому что сейчас вопросы задаю я.

Николай открыл папку. На верхнем листе стояла печать окружной прокуратуры и дата следующего утра.

Доминик заметил её, но не успел прочитать всё.

— У вас есть десять минут, — сказал Николай. — После этого гости начнут выходить через главный вход, а люди у дверей перестанут делать вид, что они охрана.

Он отошёл к окну.

Доминик наклонился ко мне.

— Вы всё это время следили за мной?

— Я работала на вас.

— Это не ответ.

— Тогда да. Следила.

Он отступил, будто я ударила его.

Я впервые увидела на его лице не гнев, а растерянность.

Четыре года он считал меня частью мебели. Секретарём, который приносит кофе, исправляет календарь и исчезает за монитором. Он не знал, что я записывала номера счетов на внутренней стороне упаковок от чая. Не знал, что каждую ночь отправляла копии документов человеку, который мог защитить мою мать.

— Кто вас послал? — спросил он.

— Моя мать.

Доминик нахмурился.

— Ваша мать давно больна.

— Она была больна, когда её выгнали из компании вашего отца. Но до этого она успела обнаружить, куда исчезали деньги из портового фонда.

— Моя семья не имеет отношения к её увольнению.

— Вы действительно так думаете?

Я достала из сумочки маленький диктофон. Он был спрятан в металлическом корпусе компаса. Красный огонёк мигнул один раз.

Доминик увидел его.

— Вы записывали нас?

— Не всех. Только тех, кто говорил достаточно громко.

За дверью раздался смех Гранта. Он приближался.

Доминик резко схватил меня за плечо.

— Вы понимаете, с кем играете?

— Лучше, чем вы думаете.

— Если это провокация, вы не выйдете отсюда.

Николай шагнул вперёд.

— Попробуйте удержать её, и мы войдём раньше времени.

Доминик посмотрел на него, потом снова на меня.

— Что вы хотите?

— Чтобы вы открыли хранилище в башне и позволили мне забрать оригинальные книги учёта.

— Их нет.

— Они есть.

— Откуда вы знаете?

— Потому что четыре года назад я сама помогла вам перенести их из старого офиса.

Он побледнел.

В этот момент дверь распахнулась, и в коридор вошёл Грант. В руке он держал мой телефон.

— Кажется, вы кое-что забыли на столе, — сказал он.

Я увидела треснувший экран и поняла: он уже успел открыть сообщение, которое пришло мне от матери.

Грант прочитал его вслух:

— «Эвелин, если они пришли раньше, не доверяй Доминику. Он знает, где я».

Воздух исчез из коридора.

Доминик медленно повернулся к кузену.

— Где она? — спросил я.

Грант улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

— Ты правда думала, что старушка будет в безопасности, пока ты играешь в героиню?

Я бросилась к нему, но Доминик остановил меня.

— Где её держат? — повторил он.

— А вот теперь, — сказал Грант, поднимая мой телефон, — мы обсудим условия.

Николай уже достал из кармана свой телефон. На его экране загорелась новая отметка, и он резко посмотрел на меня.

— Эвелин, — произнёс он, — мы только что получили сообщение из дома матери. Внутри нашли человека без сознания. Но это не она…

ЧАСТЬ 3

Но это не она. Николай развернул телефон ко мне, и я увидела фотографию комнаты матери.

Опрокинутый стул. Разбитая лампа. На полу лежала её вязаная накидка, а возле окна виднелась кровь.

Я перестала чувствовать пальцы.

— Где она? — спросила я.

— Пока неизвестно, — ответил Николай. — Но человек на полу жив. Его нашли десять минут назад.

Доминик посмотрел на Гранта.

— Ты сказал, что она в безопасности.

— Я сказал, что она под присмотром.

— Ты лжёшь мне?

— Я защищал семью.

— Ты похитил больную женщину.

Грант поднял подбородок.

— А ты позволил этой секретарше четыре года копаться в наших делах. Не изображай святого.

Я вырвала телефон из его руки.

— Николай, включите запись.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он нажал на экран. Из маленького динамика раздался голос Гранта, записанный двумя днями ранее в кабинете Доминика.

— Старуха уже почти ничего не понимает. Заберём папку, и вопрос закрыт.

— А Эвелин? — спрашивал неизвестный мужчина.

— Она ничего не знает. Она думает, что работает ради медицинских счетов.

Запись оборвалась.

Грант рванулся к телефону, но Доминик толкнул его к стене.

— Кто был с тобой? — спросил он.

— Отпусти меня.

— Кто?

— Люди, которым ты должен был платить.

— Где моя мать?

— Она не твоя мать.

Доминик замер.

Я почувствовала, как в груди сжалось сердце. Грант слишком поздно понял, что сказал.

— Что это значит? — спросил Доминик.

Грант промолчал.

Я открыла папку Николая и достала документы. На первом листе были результаты проверки старого фонда, на втором — копия свидетельства о смерти отца Доминика, а на третьем — письмо моей матери, написанное за месяц до её болезни.

Я протянула письмо Доминику.

— Прочитайте последнюю страницу.

Он взял лист. Его пальцы заметно дрожали.

— «Доминик не должен знать, что его отец не погиб случайно», — прочитал он. — «Но если люди Гранта найдут книги, они узнают, кто на самом деле подписал приказ».

Грант побледнел.

— Это подделка.

— Тогда объясните подпись, — сказала я.

Я достала увеличенную копию. Под письмом стояла подпись отца Доминика, а рядом — отпечаток печати нотариальной конторы, которая сгорела через неделю после его смерти.

Николай положил на стол ещё один документ.

— Мы проверили архивы. Отец Доминика собирался передать книги следствию. Грант узнал об этом и организовал аварию на мосту.

Доминик смотрел на кузена.

— Ты убил моего отца?

— Он собирался уничтожить всё, что построил наша семья.

— Он хотел прекратить это.

— Он был слабым.

Доминик отпустил его воротник, будто тот внезапно стал грязным.

Я включила диктофон на компасе. Раздался голос самого Доминика, записанный утром того дня, когда он пригласил меня на ужин.

— Если она опозорится, Грант, ты больше не будешь говорить, что я стал мягким.

Потом прозвучал смех Гранта.

Мой голос в записи отсутствовал. Я стояла рядом с ними, но они даже не заметили, что дверь кабинета была открыта.

Доминик закрыл глаза.

Он услышал себя со стороны.

И впервые понял, что я не была беззащитной женщиной, которую он привёл на посмешище. Я была человеком, который годами собирал его преступления, пока он смеялся над моими кардиганами.

Николай забрал папку.

— Завтра утром мы войдём в башню с ордером.

— А моя мать? — спросила я.

Телефон Доминика зазвонил.

Он ответил, выслушал несколько секунд и стал белее бумаги.

— Что случилось? — спросила я.

Он медленно поднял глаза.

— В хранилище башни только что открыли сейф. И человек, который его открыл, оставил записку с вашим именем…