Я запретил незнакомке проститься с моей женой, но после обрыва верёвки моя мать побледнела

— Закройте ворота! Эта женщина не имеет права присутствовать на похоронах моей жены!

Я до сих пор слышу собственный голос и не понимаю, как мог произнести эти слова.

В то декабрьское утро кладбище Сан-Хуан-дель-Рио тонуло в холодном тумане. Я стоял возле могилы Марианы, с которой прожил двадцать два года, и смотрел, как рабочие готовят ремни для гроба. Накануне доктор Эктор Лосано сообщил мне, что у неё внезапно остановилось сердце.

Моя дочь София прижимала к груди портрет матери. Моя мать Елена беззвучно перебирала чётки. А Патрисия, жена моего брата Хавьера и руководитель закупок в моей компании, распоряжалась похоронами так уверенно, будто всю жизнь только этим и занималась.

У входа неожиданно поднялся шум.

— Пожалуйста, пропустите меня! — кричала пожилая женщина, вцепившись в свою тканевую сумку. — Я должна увидеть Мариану!

Охранник пытался отвести её от ворот.

— Кто вы? — спросил я, подходя ближе.

Женщина повернулась ко мне. На её сером платке блестели капли тумана, а пальцы так сильно сжимали ручку сумки, что побелели костяшки.

— Меня зовут Росарио Мендоса, — сказала она. — Я мать вашей жены.

Мне показалось, что земля под ногами качнулась.

— Родители Марианы умерли много лет назад.

— Они её вырастили. Но родила её я. Два года назад Мариана нашла меня сама.

Моя мать резко подняла голову.

— Алехандро, не слушай эту женщину. Сегодня не время для выдумок.

Патрисия наклонилась ко мне и прошептала:

— Здесь сотрудники, деловые партнёры, журналисты. Она наверняка пришла за деньгами. Не устраивай сцену.

Росарио открыла сумку. Внутри я увидел перевязанные лентой письма, несколько старых фотографий и прозрачную папку.

— У меня есть доказательства, — сказала она. — Мне не нужны ваши деньги. Я хочу попрощаться с дочерью.

Я мог остановить охранника.

Но вместо этого кивнул, и ворота перед ней закрылись.

Когда процессия двинулась к могиле, Росарио закричала с улицы:

— Мариана! Доченька, мама пришла!

Её голос прорезал туман. София заплакала, а я почувствовал, как внутри поднимается раздражение, смешанное с непонятным страхом.

Рабочие продели под гробом два широких ремня. Металл застёжек звякнул о камень. Моя мать крепче сжала чётки. Патрисия стояла рядом с ней и всё время поглядывала на вход.

Гроб начали опускать.

Он прошёл чуть больше метра, когда левый ремень вдруг лопнул.

— Держите! — крикнул один из рабочих.

Гроб резко накренился и ударился о край могилы. Крышка распахнулась.

Я прыгнул вниз, не думая о костюме, грязи или людях. Вместе с рабочими мы подняли гроб. Лицо Марианы было бледным, но вдруг её пальцы дрогнули.

— Папа! — закричала София. — Мама дышит!

Я наклонился и почувствовал у её носа слабое, неровное дыхание.

— Вызовите скорую! Немедленно!

Все вокруг задвигались. Все, кроме троих.

Моя сестра Лаура опустилась на колени. Мать уронила чётки и отступила. А Патрисия медленно направилась к воротам.

София схватила меня за рукав.

— Папа… почему тётя Патрисия уходит?

Я посмотрел на неё, потом на Мариану, которая дышала внутри гроба.

И впервые за двадцать два года спросил себя: если моя жена не умерла, кому понадобилось убедить меня в обратном?

В этот момент к нам подбежал фельдшер, а за ним — незнакомый мужчина с медицинским чемоданом. Он посмотрел на Мариану, затем на Патрисию и резко сказал:

— Никому не позволяйте покидать кладбище. У меня есть распоряжение проверить этот гроб и все документы о смерти…

ЧАСТЬ 2

— Никому не позволяйте покидать кладбище. У меня есть распоряжение проверить этот гроб и все документы о смерти…

Незнакомец показал удостоверение судебного врача. На его пальцах были чёрные кожаные перчатки, а на лацкане поблёскивала маленькая металлическая пластинка с номером.

— Кто вы? — спросил я.

— Доктор Рауль Мендоса. Я работаю с прокуратурой. Ваша жена ещё жива, но её состояние критическое. И если мои подозрения подтвердятся, это не несчастный случай.

Патрисия остановилась у ворот.

— Вы не можете задерживать меня, — сказала она. — Я организовала похороны по поручению семьи.

— Тогда вам нечего бояться, — ответил доктор.

Скорая увезла Мариану. София поехала вместе с ней, а я остался у могилы, потому что доктор потребовал осмотреть место. Холод пробирался под воротник, но я почти не чувствовал его. Перед глазами стояло лицо жены и её дрогнувшая рука.

Рауль поднял с земли обрывок ремня.

— Этот ремень не должен был лопнуть, — сказал он. — Он новый. Но на волокнах есть следы едкого вещества.

— Вы хотите сказать, его испортили?

— Я хочу сказать, что пока рано делать выводы.

Моя мать подошла к нам. Чётки лежали у неё в ладони, но теперь они были порваны, и деревянные бусины рассыпались по мокрой траве.

— Доктор, вы ошибаетесь, — произнесла она. — Мариана умерла в клинике. Я сама видела её без сознания.

— Без сознания — не значит мёртвая, госпожа Карденас.

Мать побледнела.

В два часа дня я приехал в частную клинику. В коридоре пахло спиртом и горячим пластиком. София сидела на стуле, сжимая в руках ремешок от часов матери.

— Папа, доктор говорит, что мама получила сильное снотворное, — сказала она. — Но почему клиника выдала свидетельство о смерти?

Я не успел ответить. Из кабинета вышел Эктор Лосано.

— Вы должны понимать, в каком состоянии мы были, — начал он. — У неё не прощупывался пульс, зрачки не реагировали…

— Кто подписал свидетельство?

Он поправил очки.

— Я.

— А кто попросил вас это сделать?

Врач отвёл взгляд.

— Я не обязан отвечать на такие вопросы.

— Вы обязаны, если моя жена едва не оказалась под землёй.

В этот момент из лифта вышла Росарио. На её сумке всё ещё висела мокрая белая нитка, которой она перевязала старые письма. Она подошла ко мне и протянула фотографию.

На снимке молодая Мариана стояла у реки, а рядом с ней — сама Росарио. На обороте было написано: «Моей дочери, которую у меня отняли».

— Она пришла ко мне два года назад, — тихо сказала Росарио. — В тот день Мариана узнала, что документы о её рождении подделаны. Она боялась не за наследство. Она боялась за вас и Софию.

— Почему она мне ничего не сказала?

— Сказала. Но не успела объяснить всё.

Патрисия появилась в конце коридора.

— Алехандро, нам нужно поговорить наедине.

— О чём?

— О том, что Мариана собиралась уничтожить нашу компанию.

София резко встала.

— Мама никогда бы так не поступила.

— Ты не знаешь, что она нашла, — ответила Патрисия.

Я сделал шаг к ней.

— Что именно?

Она улыбнулась, но улыбка вышла слишком быстрой.

— Спроси у своей матери.

В этот момент из реанимации выбежала медсестра.

— Родственники Марианы Карденас?

Я бросился к ней.

— Да.

— Она пришла в сознание на несколько секунд. Сказала только одно: «Красная папка… не доверяй дому».

Моя мать выпустила из рук чётки.

Росарио посмотрела на неё так, будто наконец узнала лицо человека из страшного прошлого.

— Елена, — прошептала она. — Ты всё-таки довела дело до конца.

— Замолчите, — сказала мать.

Доктор Рауль достал из кармана телефон.

— У нас есть запись с камеры клиники. На ней видно, кто вошёл в палату Марианы в ночь перед её «смертью». Но просмотрим мы её не здесь.

— Почему?

Он посмотрел на Патрисию.

— Потому что этот человек уже знает, что запись существует. И только что позвонил, чтобы приказать её уничтожить…

ЧАСТЬ 3

— Потому что этот человек уже знает, что запись существует. И только что позвонил, чтобы приказать её уничтожить…

Рауль включил громкую связь. Из динамика раздался голос сотрудника клиники:

— Приказ пришёл с внутреннего номера. Женщина сказала, что действует от имени семьи Карденас.

Патрисия шагнула назад.

— Это абсурд. У меня не было доступа к внутренней связи.

— Зато был у вашей свекрови, — ответил Рауль.

В комнате стало тихо. Даже аппараты за стеклом словно звучали тише.

Моя мать закрыла лицо ладонями.

— Елена, — сказал я, — что происходит?

Она не ответила.

Рауль поставил на стол прозрачный пакет с маленьким флаконом.

— Это нашли в шкафчике вашей жены. Внутри остатки препарата, который вызвал у неё глубокое угнетение дыхания. Она не умерла. Её намеренно ввели в состояние, похожее на смерть.

— Кто дал ей препарат? — спросил я.

Доктор открыл планшет и включил запись с камеры.

На экране появилась палата. Было без двадцати трёх минут два ночи. Вошла Патрисия, оглянулась и поставила на тумбочку стакан воды. Через несколько минут в кадре появилась моя мать. Она наклонилась к Мариане и что-то сказала.

Рауль увеличил звук.

— Подпиши бумаги утром, и Алехандро останется ни с чем, — произнесла мать. — Ты сама виновата, что полезла в наши дела.

Мариана с трудом ответила:

— Я расскажу ему всё.

— Тогда он умрёт вместе с тобой, — сказала Патрисия.

На записи я увидел, как она достала из кармана шприц. София закрыла рот рукой. Я почувствовал, что пальцы становятся ледяными.

— Вы хотели убить её? — спросил я.

Патрисия начала плакать.

— Мы хотели только выиграть время.

— Для чего?

Рауль вынул из папки второй документ.

— Мариана обнаружила хищение средств из компании. За пять лет через подставных поставщиков исчезло почти сорок миллионов песо. Подписи ставила Патрисия. Но деньги уходили на счета, которыми распоряжалась Елена.

Мать медленно опустилась на стул.

— Я брала только то, что принадлежало моему сыну, — прошептала она.

— Это была ваша компания, — сказал я.

— Я построила её вместе с твоим отцом!

— А потом решила похоронить мою жену, чтобы сохранить украденное?

Она подняла на меня глаза.

— Мариана собиралась отдать документы в прокуратуру. Мы не знали, что делать.

Росарио резко выступила вперёд.

— Ты уже однажды отняла у меня ребёнка. Ты сказала, что девочка умерла при родах, а потом отдала её другой семье. Теперь хотела убить её снова.

Мать замолчала.

Я повернулся к Раулю.

— Почему Росарио говорит, что Мариана была у неё отнята?

Он достал результат генетической экспертизы.

— Потому что это подтверждено. Росарио Мендоса — биологическая мать Марианы. Елена организовала подмену документов сорок семь лет назад, когда семья Марианы не могла содержать ребёнка. Потом использовала эту тайну, чтобы шантажировать её.

София заплакала.

— Значит, бабушка всё это время знала?

— Да, — ответила Росарио. — И Мариана узнала правду незадолго до того, как нашла меня.

В дверях появились полицейские. Патрисия попыталась пройти мимо них, но один из офицеров остановил её.

— Вы задержаны по подозрению в покушении на убийство, подделке документов и хищении средств.

Мать не сопротивлялась. Она только смотрела на меня.

— Алехандро, я делала это ради семьи.

— Нет, мама. Ты делала это ради власти.

В реанимации вдруг зазвонил телефон Марианы. Аппарат лежал на стойке, и на экране высветился неизвестный номер.

Рауль ответил.

— Говорите.

Несколько секунд он молчал, затем протянул телефон мне.

— Это для вас.

— Кто это?

В трубке раздался мужской голос:

— Если вы хотите, чтобы Мариана проснулась живой, заберите из прокуратуры красную папку и никому не рассказывайте, что услышали сегодня. Вы думаете, нашли всех виновных? Вы ошибаетесь. Настоящий хозяин денег ещё не назвал своего имени…