ЧАСТЬ 4

Голос оборвался, но его хватило, чтобы разрушить остатки тишины.

Маркус уронил телефон на стол.

— Это не он, — сказал он.

— Тогда почему ты побледнел? — спросил дедушка.

Маркус дёрнулся к телефону, однако мужчина в чёрной куртке накрыл его ладонью.

— Разговор записан.

— Вы не понимаете, кто за этим стоит.

— Понимаем, — ответил дедушка. — Поэтому уже едем в банк.

Мама смотрела на фотографию на экране. На ней была женщина в её пальто, с её паспортом и её лицом. Снимок был зернистым, но сходство казалось невозможным.

— У меня паспорт всё это время лежал дома, — прошептала она.

— Значит, кто-то имел доступ к дому, — сказал дедушка.

Я вспомнил, как Маркус однажды забрал у мамы сумочку и заперся с ней в кабинете. Тогда он сказал, что проверяет счета.

— Он снимал копии, — произнёс я.

Маркус медленно повернул голову.

— Молчи.

— Ты сам сказал мне, что документы нужны для школы, — продолжил я. — Но там был паспорт мамы.

Впервые он понял, что я запомнил не только боль.

Дедушка вызвал следователей. Маркус ещё пытался командовать, звонил адвокату, требовал немедленно убрать людей из дома. Через пять минут адвокат приехал, вошёл в подземную комнату и даже не снял мокрый плащ.

— Артур Вэнс, — сказал он. — Я не знал, что вы вернулись к работе.

— Я никогда не прекращал её.

Адвокат посмотрел на записи, документы и фотографии. Потом отвёл Маркуса в сторону.

— Я больше не представляю вас.

— Ты не можешь так поступить!

— Могу. Вы скрыли от меня комнату, записи и перевод денег. А теперь мне сообщили, что против вас готовятся обвинения по нескольким делам.

— Я заплачу вдвое.

— Мне не нужны ваши деньги.

Маркус закричал, что все они пожалеют. Но его голос уже не управлял комнатой.

Через два часа следователи нашли женщину у банка. Ею оказалась бывшая сотрудница фирмы Маркуса, Лидия Орлова. Она призналась, что получила паспорт, пальто и обещание большой суммы.

— Кто дал вам приказ? — спросил следователь.

Лидия посмотрела на Маркуса.

— Он сказал, что деньги принадлежат его семье.

— А голос по телефону? — спросил дедушка.

Лидия сжала губы.

— Николай Ковалёв. Он жив.

У меня задрожали колени.

Дедушка поддержал меня за плечо.

— Илья, твой отец не погиб. Он исчез после того, как стал свидетелем дела, которым я занимался. Мы считали, что его убили. Маркус нашёл его раньше нас и использовал его имя, чтобы шантажировать семью.

— Где он? — спросил я.

— В следственном изоляторе другой страны. Его нашли неделю назад. Он дал показания.

Я не знал, что чувствовать. Отец оказался не призраком из старой фотографии, а живым человеком, который тоже был пленником чужого страха.

Через несколько дней Маркуса задержали. Сара не попала под стражу, но дала подробные показания. Она призналась, что годами выбирала собственную безопасность, а потом подписала всё, что требовал Маркус.

Перед отъездом из дома я поднялся в свою комнату.

На стене остался квадрат светлой краски, где раньше висела моя фотография. Комната была пустой. Только на полу лежала сломанная рамка и один металлический уголок от кровати.

Я забрал медную ласточку.

Мы переехали к дедушке в маленький город у реки. Там не было мраморного холла, охраны и длинных коридоров. Была кухня с жёлтым абажуром, скрипучая лестница и окно, за которым по утрам кричали вороны.

Сначала я просыпался от каждого хлопка двери.

Дедушка не говорил, что я должен забыть. Он просто каждый вечер оставлял свет в коридоре.

Через три недели я начал ходить в новую школу. Классный руководитель посадила меня у окна. Я рисовал на полях тетради ласточек, пока однажды мальчик с соседней парты не спросил:

— Ты умеешь их рисовать?

— Пока плохо.

— Тогда научишься.

Это был первый разговор, после которого я не ждал удара.

Через два месяца дедушка отвёз меня на встречу с отцом. Николай выглядел старше своей фотографии, но глаза у него были такими же, как у меня.

Он долго не решался прикоснуться ко мне.

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — сказал он.

— Я тоже.

— Мне очень жаль.

Я кивнул. Простить сразу я не мог. Но впервые мог говорить с ним без стен, замков и чужих приказов.

Сара написала мне письмо. В нём было много слов о страхе, вине и надежде. Я прочитал его один раз и убрал в ящик.

Она не просила забыть. Только просила когда-нибудь разрешить ей объясниться.

Я ответил через месяц.

«Я выслушаю тебя, когда буду готов. Но больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений».

Маркуса признали виновным. Следствие доказало побои, подделку документов, финансовые махинации и шантаж. Его фирму закрыли, имущество продали, а деньги вернули тем, у кого их отняли.

Я не следил за новостями.

Дедушка тоже не праздновал.

Однажды он сказал:

— Наказание не возвращает время.

— Тогда что возвращает?

Он посмотрел на меня.

— Возможность больше не жить по его правилам.

Прошло восемь месяцев.

Я научился спать при выключенном свете.

Начал заниматься в мастерской при школе. Делал деревянные игрушки и однажды вырезал маленькую ласточку из ореховой доски. Получилось криво, но я оставил её на подоконнике.

В декабре выпал первый снег. Мы с дедушкой чистили дорожку перед домом, когда к воротам подъехала машина.

Из неё вышел адвокат Маркуса.

— Я приехал не от его имени, — сказал он. — Хотя письмо у меня есть.

Он протянул конверт.

Я не взял его сразу.

— Что он пишет?

— Просит встречи. Говорит, что изменился и хочет всё исправить.

Я посмотрел на белую улицу. В снегу виднелись следы дедушкиных ботинок и мои маленькие отпечатки, идущие рядом.

— Передайте ему, что я не вернусь в тот дом.

— Он хочет увидеть вас.

— Я уже видел его достаточно.

Адвокат кивнул и уехал.