Я проснулась в постели человека, которого боялся весь Чикаго, а утром его адвокат перестал улыбаться

Я проснулась в постели человека, которого боялся весь Чикаго, и увидела на тумбочке пистолет, направленный дулом к окну.

Виктор Руссо сидел у изголовья, не снимая вчерашней белой рубашки. За его спиной мокрый снег стирал огни города, а на кресле висел угольно-чёрный пиджак. Я попыталась резко сесть, но комната поплыла, и ладонь сама вцепилась в покрывало.

На моём лбу остался холодный след жаропонижающего пластыря. От Виктора пахло кедром, кофе и чем-то металлическим. Я почувствовала, как горят щёки.

— Господин Руссо…

— Не вставай.

Его голос был хриплым, но спокойным. От этого стало страшнее, чем если бы он закричал.

— Я не хотела здесь оказаться. Я меняла постель и… просто прилегла на минуту.

— Ты проспала четыре часа.

— У меня была температура.

— Я заметил.

Я была двадцатидевятилетней уборщицей, которая семь недель работала в восточном крыле особняка Руссо. Трижды в неделю я пересчитывала полотенца, полировала мрамор и делала вид, что не слышу разговоров охраны за дверями. Высокая зарплата спасала моего младшего брата Дэниела: ему нужны были дорогие лекарства, а после смерти матери я стала его единственной семьёй.

Виктор Руссо владел отелями, грузовыми компаниями, стройками и половиной складов на южной окраине. Вторая половина его влияния официально не существовала. В городе говорили, что его отец оставил ему не только бизнес, но и людей, которые решали проблемы без суда.

Я спустила ноги на ковёр.

— Мне нужно вернуться к работе.

— Ты едва держишь голову.

— Если миссис Келли увидит меня в вашей спальне, она меня уволит.

— Миссис Келли работает на меня.

— Именно поэтому.

На его лице впервые мелькнуло что-то похожее на улыбку, но исчезло сразу. Он протянул мне стакан воды. Я взяла его обеими руками и заметила, что пальцы дрожат.

На фартуке у меня висел латунный ключ с маленькой красной эмалью в форме птицы. Это был ключ от аптечного шкафа в восточном крыле, который мне выдали в первый рабочий день. Я никогда не снимала его, даже дома. Дэниел шутил, что он звенит громче моих мыслей.

— Почему я здесь? — спросила я.

Виктор посмотрел на ключ.

— Потому что ты упала в обморок.

— А вы принесли меня сюда?

— Я.

— В свою кровать?

— В гостевой комнате протекла труба. Там было холодно.

Я хотела возразить, но в дверь постучали.

Вошёл его адвокат Маркус Вейл — сухой мужчина с серебряными очками и папкой под мышкой. Он замер, увидев меня на кровати, затем перевёл взгляд на Виктора.

— Нам нужно поговорить наедине.

— Тогда говорите, — ответил Виктор.

Маркус положил папку на тумбочку, рядом с пистолетом.

— Вчера ночью кто-то вошёл в архив и использовал ключ восточного крыла. Утром там нашли документ с вашей подписью, господин Руссо. Если полиция увидит его первым, компания перейдёт под внешний контроль.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Но ключ был у меня, — прошептала я.

Маркус медленно повернулся ко мне.

— Именно поэтому вас пока никто не отпускает.

Виктор резко поднялся. Его стул скрипнул по деревянному полу.

— Маркус.

— Я не обвиняю её. Я говорю, что фотография уже отправлена нужным людям.

— Какая фотография?

Адвокат раскрыл папку. На верхнем листе была моя латунная птичка, лежащая рядом с подписанным документом. Но я точно знала: вчера ключ висел у меня на фартуке.

— Кто сделал снимок? — спросила я.

Маркус не ответил. Виктор взял лист двумя пальцами, и его взгляд стал ледяным.

— Через десять минут сюда приедет человек, который не станет задавать вопросов, — сказал он.

Он потянулся к папке, и его пальцы коснулись застёжки…

ЧАСТЬ 2

Он расстегнул папку, но в этот момент внизу хлопнула входная дверь.

Охрана заговорила по рации. Потом раздались быстрые шаги на лестнице. Виктор захлопнул папку и сунул её Маркусу.

— Уведите Хлою через кухню.

— Я никуда не пойду, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, словно впервые услышал от слуги не просьбу, а приказ.

— Если останешься, тебя увезут люди, которым всё равно, виновата ты или нет.

— А вам не всё равно?

На секунду между нами повисла тишина. За окном ледяной дождь стучал по стеклу, а латунный ключ на моём фартуке тихо звякнул.

— Мне всё равно, кто пытается тебя подставить, — ответил Виктор. — Потому что это моя война.

— Нет. Если фотография настоящая, в неё вписали моё имя. Значит, это уже и моя жизнь.

В дверь постучал начальник охраны Томас Рид. На его рукаве темнело мокрое пятно от снега.

— Машина окружного прокурора у ворот. С ними двое следователей.

Маркус выругался сквозь зубы.

— Слишком быстро.

Виктор повернулся к нему.

— Кто их вызвал?

— Тот, кто отправил снимок.

— Ты знал, что это произойдёт?

— Я знал, что риск существует.

— Ты знал больше.

Маркус снял очки и протёр их белым платком. Руки у него дрожали едва заметно, но я увидела.

— Виктор, документ составлен так, будто вы передали контроль над «Руссо Групп» благотворительному фонду. Подпись похожа на вашу, печать настоящая. Если бумаги признают действительными, совет директоров отстранит вас до конца расследования.

— А моя горничная?

— Её ключ обнаружили на месте.

Я шагнула к нему.

— Я не оставляла его в архиве.

— Это легко сказать.

— А вам легко поверить в фотографию, где ключ просто лежит на столе?

Маркус поднял глаза.

— Я верю только вещам, которые можно доказать.

— Тогда проверьте камеры.

— Камеры отключились на девять минут.

— Случайно?

Ответил Виктор:

— В моём доме случайности стоят дорого.

Он снял с кресла пиджак, достал телефон и позвонил кому-то. Я стояла у окна, прижимая ладонь к холодному стеклу. Внизу охрана открыла ворота. Две чёрные машины остановились у фонтана.

— Дэниел сейчас в клинике, — сказала я. — Если меня арестуют, кто оплатит его лечение?

Виктор медленно повернул голову.

— Сколько?

— Что?

— Сколько стоит его лечение?

— Я не просила денег.

— Я не спрашивал, просила ли ты.

— Мне нужна не милостыня. Мне нужна возможность доказать, что я не виновата.

Его взгляд смягчился, но голос остался жёстким.

— Тогда не лги мне.

— Я не лгу.

— Вчера ночью ты входила в архив?

— Нет.

— После полуночи?

— Нет.

— У тебя был ключ?

Я коснулась латунной птицы.

— Да. Но он всё время был на мне.

Внизу открылась дверь. Голос мужчины потребовал впустить его к Виктору Руссо.

Томас запер дверь спальни.

— Они поднимаются.

Маркус вытащил из папки небольшой диктофон.

— Нашёл это в архиве за стеллажом. Он включился, когда я поднял коробку. На записи голос Виктора.

Я посмотрела на хозяина дома.

— Вы подписывали эти бумаги?

— Нет.

— Но голос ваш?

— Возможно, его подделали.

— А если нет?

Он сделал шаг ко мне. Вблизи я увидела тонкий порез у него на костяшке пальца.

— Тогда я хочу услышать запись до того, как её услышит полиция.

За дверью прозвучал первый удар.

— Откройте немедленно! — крикнул незнакомец.

Маркус включил диктофон. Из динамика донёсся голос Виктора, низкий и отчётливый:

— Я передаю все права на компанию человеку, которому доверяю больше собственной семье…

Виктор побледнел.

Он выхватил устройство, но запись продолжилась. Теперь голос произносил моё имя.

— Хлоя Беннет будет действовать от моего имени…

Я отступила к окну.

— Я никогда не слышала этих слов.

Виктор смотрел не на меня, а на диктофон.

Снизу поднялась женщина. Её каблуки гулко ударяли по мрамору.

Маркус прошептал:

— Это Элена.

— Кто такая Элена? — спросила я.

— Сестра Виктора. И председатель совета директоров.

Удар в дверь повторился. Замок задрожал.

Элена остановилась прямо за дверью и сказала:

— Виктор, открой. Я пришла забрать то, что ты обещал мне пять лет назад…

ЧАСТЬ 3

— Виктор, открой. Я пришла забрать то, что ты обещал мне пять лет назад…

Замок щёлкнул. Элена вошла первой — высокая женщина в кремовом пальто, с мокрыми волосами и лицом, на котором не осталось ни капли родственной нежности. За ней стояли два следователя.

Её взгляд сразу остановился на мне.

— Вот и причина, по которой мой брат внезапно стал таким щедрым, — сказала она.

— Выйди, Элена, — произнёс Виктор.

— Уже поздно. Документ зарегистрирован. Совет собран. Ты больше не можешь распоряжаться компанией.

Маркус включил диктофон снова. Голос Виктора наполнил комнату, и от его звучания у меня сжался желудок.

— Я передаю все права на компанию человеку, которому доверяю больше собственной семьи. Хлоя Беннет будет действовать от моего имени…

— Это подделка, — сказал Виктор.

— А подпись настоящая? — спросила Элена.

Маркус достал из папки прозрачный пакет.

— Подпись снята с доверенности, которую Виктор подписал три года назад. Печать скопирована с оригинала. Но запись раскрывает больше.

Он нажал кнопку перемотки и включил другой фрагмент. Сначала послышался шум вентиляции, затем голос Виктора:

— Если со мной что-то случится, Хлоя должна получить доступ к счетам фонда и оплатить лечение Дэниела Беннетта. Никому не сообщать об этом Элене.

Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось.

— Вы знали о моём брате?

Виктор смотрел на меня.

— Я проверяю всех, кто работает в моём доме.

— Вы следили за мной?

— Я защищал тебя.

— От кого?

Маркус ответил вместо него:

— От Элены. Она пять лет пыталась получить контроль над грузовым направлением. Виктор не позволял, потому что знала о незаконных переводах денег через благотворительный фонд.

Элена усмехнулась.

— Очень удобно. Теперь мёртвый голос Виктора обвиняет меня, а горничная получает роль честной наследницы.

— Я не наследница, — сказала я.

— Но ты подписана в документе.

Виктор резко повернулся к сестре.

— Ты приказала подделать бумаги.

— Докажи.

Маркус поднял второй пакет. Внутри лежал маленький металлический цилиндр, испачканный пылью.

— Камера в архиве была отключена не полностью. Она продолжала писать звук. Там есть разговор Элены с начальником охраны.

Томас побледнел.

Элена шагнула к нему.

— Скажи им, что это ложь.

Томас молчал.

Маркус включил запись. Раздался голос Элены:

— Положи ключ рядом с бумагами. Девушка должна выглядеть виновной. Если Виктор не подпишет передачу, его посадят вместе с ней.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с края её пальто на паркет.

— Ты сама это сказала, — произнёс Виктор.

Элена отступила.

— Запись смонтирована.

— Тогда объясни, почему твой браслет отражается в стекле шкафа, — сказал Маркус. — Мы нашли исходный звук и фотографию с камеры коридора.

Следователь взял у него пакет. На снимке Элена стояла у архива, а рядом с её рукой блестел тот самый латунный ключ с красной птицей.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть.

— Где он был? — спросила я.

— В кармане пальто охранника, — ответил Маркус.

Томас опустил голову.

Элена попыталась выйти, но следователь преградил ей дорогу.

— Вы задержаны для допроса.

— Виктор, скажи им, что я твоя сестра!

— Именно поэтому я так долго тебе верил, — тихо сказал он.

На его лице не было торжества. Только усталость.

Второй следователь раскрыл телефон.

— Господин Руссо, есть ещё одна проблема. Сегодня утром прокуратура получила пакет из клиники. В нём документы о переводах на лечение Дэниела Беннетта и заявление о том, что деньги были присвоены через ваш фонд.

Виктор нахмурился.

— Я не отправлял никаких документов.

— Но отправитель указан как вы.

Маркус посмотрел на экран и вдруг стал белее бумаги.

— Элена не действовала одна.

Он перевернул последний лист.

Внизу стояла подпись человека, которому Виктор доверял больше всех. И этот человек уже уезжал из города…