ЧАСТЬ 4

Я открыл письмо прямо в кафе.

Наталья сидела напротив, бледная, но неподвижная. Юлия держала Лилю за плечо. Девочка водила жёлтым карандашом по салфетке и рисовала ещё одно окно в самолёте.

В прикреплённом документе был медицинский отчёт пятилетней давности.

Я прочитал первую строку и почувствовал, как холодеют ладони.

Наталья была беременна двойней.

Один ребёнок не выжил.

Вторая беременность считалась опасной, а врачи предупреждали: сильный стресс мог привести к тяжёлым осложнениям. Виктор приложил к отчёту свою записку.

«Коваленко не должен узнать. Женщина станет его уязвимостью. Риск для семьи неприемлем».

Ниже стояла подпись моего отца.

Я перечитал её несколько раз.

Наталья смотрела на меня.

— Ты знал? — спросила она.

— Нет.

— Твой отец знал, что я беременна?

— Да.

— И решил, что я должна исчезнуть?

— Судя по документу, да.

Она встала так резко, что чашка опрокинулась. Кофе растёкся по белой скатерти и добрался до края папки.

— А ты всё это время думал, что просто не успел вернуться.

Я тоже поднялся.

— Я думал, что ты ушла.

— Я ждала тебя каждый вечер.

— Я приезжал к твоему дому.

— Когда?

— Через три недели после последнего разговора.

— Я уже жила у сестры. Виктор сказал мне, что ты женишься и не хочешь, чтобы я мешала.

У Юлии задрожали губы.

— Он сказал то же самое мне, — прошептала она. — Что Алексей опасен и ему нужна только информация о ребёнке.

Лиля подняла голову.

— Почему вы все плачете?

Наталья опустилась перед ней на корточки.

— Потому что взрослые очень долго ошибались.

— А дядя Алексей ошибался?

Я посмотрел на дочь.

— Да. Но я хочу исправить свою ошибку.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил мой адвокат Михаил Орлов.

— Алексей, где вы?

— В кафе у набережной.

— Немедленно уезжайте. Виктор созвал совет директоров и объявил, что вы действуете нестабильно. Он пытается отстранить вас от управления.

— На основании чего?

— На основании документов, которые сам подделал. Но у нас есть запись, письмо и финансовые переводы.

— Тогда вызывайте следователей.

Михаил замолчал.

— Вы уверены?

— Впервые за пять лет.

Через двадцать минут у кафе остановились две машины. Не полиция. Люди Виктора.

Юлия сжала ручку двери.

— Он нашёл нас.

— Нет, — сказал я. — Я позволил ему найти нас.

Михаил прислал мне сообщение: «Съёмка ведётся. Ордер на обыск офиса уже подписан».

Я позвонил Виктору.

— Ты хотел, чтобы я приехал в офис?

— Наконец-то ты понял.

— Я приеду.

— Один.

— Нет. С Натальей.

На другом конце повисла тишина.

— Не втягивай её снова.

— Ты втянул её пять лет назад.

Мы приехали в офис после обеда. В холле пахло полированной древесиной и дорогим кофе. Сотрудники расступались, когда я проходил мимо, но впервые никто не смотрел на меня как на человека, которого нужно бояться.

Виктор ждал в переговорной. Рядом стояли два его помощника и трое членов совета.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал он.

— Я уже знаю.

Михаил положил на стол папку.

— Здесь запись с камеры, копия письма, банковские переводы и медицинский отчёт. Все материалы переданы следователям.

Виктор усмехнулся.

— Вы думаете, одна запись разрушит мою репутацию?

Я подключил планшет к экрану.

В комнате прозвучал его собственный голос.

«Он не узнает. Я позабочусь».

Виктор перестал улыбаться.

Запись продолжилась.

«Женщина станет его уязвимостью».

Один из директоров отвернулся.

— Это монтаж, — сказал Виктор.

— Тогда объясни, почему твой голос совпадает с записью, которую нашли на сервере службы безопасности, — ответил Михаил.

— Я защищал компанию.

— Ты скрывал ребёнка от отца, — сказала Наталья.

— Я защищал её от него.

— Ты даже не знал его таким, каким он стал после твоего предательства.

Виктор посмотрел на меня.

— Ты бы бросил всё ради неё.

— Да.

— И потерял бы компанию.

— Возможно.

— Потерял бы власть.

— Возможно.

— Потерял бы жизнь.

Я взглянул на Лилю, которая сидела рядом с Юлией и держала свой рюкзак на коленях.

— Но это была бы моя жизнь.

В дверь вошли следователи.

Виктор попытался пройти мимо них, но Михаил остановил его.

— Вам лучше остаться.

— Ты не понимаешь, Алексей. Твой отец приказал мне убрать угрозу.

— Нет, — ответил я. — Ты сам выбрал, кого считать угрозой.

На следующий день Виктора отстранили от должности. Через неделю его задержали по делу о подделке документов, незаконном прослушивании и хищении денег из фонда компании. Моего отца уже не было, но его подпись передали экспертам. Она оказалась настоящей.

Это не принесло облегчения.

Только тишину.

Через три дня я приехал в квартиру Натальи. Она собиралась на обследование. В детской на стене висели рисунки Лили. На одном была Наталья, на другом — Юлия, а на третьем появился мужчина с лицом.

Лиля нарисовала ему серебристо-серые глаза.

В углу пустой полки лежал её рюкзак. Жёлтая нитка на лапке кролика снова распустилась.

Я достал иглу и аккуратно пришил её.

— Ты умеешь? — спросила Лиля.

— Немного.

— Мама говорит, что мужчины обычно уходят, когда нужно что-то чинить.

Я завязал узел.

— Я останусь, пока не закончу.

Она подумала.

— А потом?

— Потом спрошу, нужно ли починить что-нибудь ещё.

Наталья стояла в дверях и молча слушала.

— Операция через две недели, — сказала она.

— Я знаю.

— Я не хочу, чтобы ты платил из чувства вины.

— Я не плачу из чувства вины.

— Тогда почему?

Я посмотрел на Лилю.

— Потому что хочу знать, как она боится грозы, какие сказки любит и почему рисует мосты. Я пропустил пять лет. Но не хочу пропустить следующий день.

Наталья отвернулась к окну.

— Я не могу сразу простить тебя.

— Не надо.

— И не знаю, смогу ли снова любить.

— Я не приехал требовать любви.

— А чего ты хочешь?

— Чтобы однажды ты перестала ждать, что я исчезну.

Она закрыла глаза.

После операции Наталья провела в больнице десять дней. Я каждый вечер забирал Лилю из детского сада, покупал ей яблочный сок и слушал, как она рассказывает о девочке, которая украла у неё красный фломастер.

Мы не стали семьёй за одну ночь.

Сначала я был просто человеком, который приходил вовремя.

Потом — человеком, которому разрешили читать сказку.

Через месяц Наталья позволила мне забрать их из больницы.

На улице шёл первый снег. Лиля ловила хлопья ртом и смеялась, а её кролик выглядывал из рюкзака, всё ещё с жёлтой ниткой на лапке.

Мы переехали в небольшой дом в другом городе. Я открыл там филиал компании и впервые за много лет оставлял телефон в прихожей. По утрам Лиля рисовала мосты на кухонных листах, Наталья работала у окна, а я учился не проверять замки каждые десять минут.

Однажды вечером пришло сообщение от Виктора.

«Ты всё ещё можешь остановить дело. Дай мне вернуться. Мы оба знаем, что без меня ты не удержишь компанию».

Я прочитал его, удалил и заблокировал номер.

Наталья заметила мой взгляд.

— Что он хотел?

— Чтобы я снова спас его от последствий.

— И ты не стал?

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо.

Лиля выбежала в коридор с рюкзаком в руках.

— Папа, кролик опять порвался!