ЧАСТЬ 4

— Не тебе. Вере. Потому что банк обнаружил ещё один документ, подписанный её рукой…

В квартире стало так тихо, что я услышал, как на подоконник упала капля дождя.

Вера закрыла лицо ладонями.

Максим отступил к двери.

— Я не пойду ни в какой банк, — сказал он.

— Пойдёшь, — ответил Виктор. — И всё расскажешь.

— Вы не понимаете, что будет, если я заговорю.

— Мы уже поняли, что будет, если ты продолжишь молчать, — сказал Сергей.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила сотрудница банка. Сергей включил громкую связь.

— Мы приостановили выдачу средств, — сказала женщина. — Но в заявке обнаружена доверенность, позволяющая распоряжаться счётом господина Алексеева.

Я посмотрел на Веру.

— Какую доверенность?

Она молчала.

— Вера, — произнёс я, — какую доверенность?

— Я не собиралась ею пользоваться.

— Ты её подделала?

— Я подписала только заявление.

— Это не ответ.

Сотрудница банка продолжила:

— Документ зарегистрирован у нотариуса Морозова. Мы направили материалы на проверку. Господин Алексеев, вам необходимо лично подтвердить, что вы не выдавали доверенность.

— Подтверждаю.

Вера резко подняла голову.

— Алексей, подожди.

— Я уже слишком долго ждал.

Она шагнула ко мне.

— Если ты сейчас это сделаешь, всё закончится.

— Для меня всё закончилось в ресторане.

— Я была в ужасном положении.

— Нет. Ты была в положении, где могла сказать правду.

Максим усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Вы оба драматизируете. Никаких денег ещё не перевели.

Сергей повернул к нему ноутбук.

— Перевели. Двести сорок тысяч с корпоративного счёта семьи Веры. Три платежа за последние шесть недель.

Виктор медленно повернулся к дочери.

— Ты сказала, что это деньги на лечение матери.

— Папа, я вернула бы их.

— Кому?

Она не ответила.

Сергей включил запись с камеры. На этот раз звук был громче. Вера и Максим стояли в коридоре гостиницы.

— Он подпишет, — говорила Вера. — Он всегда подписывает, если думает, что это ради семьи.

— А если не подпишет?

— Тогда я скажу, что он угрожал мне. Он испугается огласки.

Я слушал собственный образ со стороны и не узнавал человека, которым она меня считала. Удобным. Осторожным. Готовым спасать её от любого последствия.

Вера смотрела на меня, и на её лице впервые не было ни раздражения, ни расчёта. Только понимание.

Она сама сказала эти слова.

Она сама записала себя.

— Я не хотела, чтобы ты это слышал, — прошептала она.

— В этом и была проблема. Ты хотела, чтобы я жил в версии событий, которую придумала ты.

Максим достал телефон.

— Мне нужно позвонить адвокату.

— Звони, — сказал Сергей.

Максим отошёл в коридор и несколько минут говорил вполголоса. Потом вернулся, уже без прежней уверенности.

— Он не будет меня представлять.

— Почему? — спросила Вера.

— Сказал, что конфликт интересов и возможное мошенничество.

Виктор встал.

— Вера, ты сейчас поедешь со мной.

— Я никуда не поеду.

— Тогда я вызову другого юриста.

— Ты всё равно выберешь его, — сказала она, показывая на меня. — Все всегда выбирают его.

Я впервые услышал в её голосе настоящую зависть.

— Я не был тем, кого выбирали, Вера. Я был тем, кого использовали, пока было удобно.

Она сжала губы и вышла.

Через час я приехал в банк. В кабинете с деревянной перегородкой меня встретили сотрудница службы безопасности и следователь. Я передал им документы, запись и переписку. Подписал заявление, что не выдавал доверенность и не поручал никому распоряжаться моими счетами.

Когда я вышел на улицу, было уже два часа ночи. Телефон вибрировал без остановки.

Сначала звонила Вера.

Потом её мать.

Потом Максим.

Я не отвечал.

На третий день, утром, в мою дверь постучали.

Я знал, что они придут. Не знал только когда.

На пороге стояли Вера, Виктор и Максим. Именно их лица я представлял последние двое суток. Виктор побледнел, Максим смотрел в пол, а Вера держала в руках тонкую папку.

— Мы можем всё объяснить, — сказала она.

— Уже объяснили.

— Банк заблокировал счета. Отец узнал о переводах. Максим говорит, что деньги были его комиссией.

— А ты что говоришь?

Она протянула папку.

— Здесь соглашение. Если ты подпишешь отказ от претензий, мы сможем закрыть вопрос без полиции.

Я посмотрел на её пальцы. На безымянном пальце всё ещё было кольцо, которое я купил ей за год до помолвки.

— Ты пришла ко мне с ещё одним документом, который я должен подписать?

— Я хочу спасти тебя от последствий.

— Нет. Ты хочешь спасти себя.

Максим поднял голову.

— Алексей, подумай. Если дело пойдёт дальше, пострадают все.

— Я думал об этом три дня. Именно поэтому не пришёл к вам с криками.

Я взял папку, но не открыл её.

— Вы войдёте только после того, как увидите, что я уже отправил материалы следователю.

Вера побледнела.

— Ты не мог.

— Мог.

— Ты разрушишь мою жизнь.

— Нет. Я перестану удерживать её от того, что сделала ты.

Она заплакала. Я видел, как Виктор отвернулся к лестнице. Максим выругался себе под нос.

Потом приехал следователь.

Всё произошло без громких сцен. У них изъяли телефоны, папку и ноутбук Максима. Вера несколько раз пыталась позвонить мне уже из коридора, но я не отвечал.

Через неделю я дал показания.

Через месяц банк официально снял с меня все обязательства. Экспертиза подтвердила подделку подписей. Деньги семьи Веры нашли на счетах фирмы Максима, а нотариус признал, что доверенность была оформлена без моего присутствия.

Суд назначили на осень.

Я не ходил на каждое заседание. Сергей говорил, что моё присутствие не требуется. Вера признала часть обвинений, Максим продолжал утверждать, что ничего не знал.

Но запись с гостиницы знали уже все.

Впервые он услышал собственные слова не в своей голове, а из колонок чужого ноутбука. Когда прозвучала фраза «он всегда подпишет, если думает, что это ради семьи», Максим закрыл глаза.

А я просто сидел у окна.

После его ареста, в тот же вечер, я заехал в квартиру Веры забрать оставшиеся вещи. Её мать открыла дверь и молча отдала мне коробку.

В комнате уже не было фотографий со свадьбы. Только светлое прямоугольное пятно на стене, где раньше висел наш снимок.

На полке стояла одна оставленная вещь — бумажный конверт с образцами приглашений. Я открыл его. Внутри лежал лист с напечатанными именами: «Вера и Алексей».

Я забрал только бронзовый жетон с цифрой семь. Когда-то он лежал у Веры в ящике стола. Она говорила, что ему место в мусоре.

Я положил его в карман и закрыл дверь.

Через четыре месяца я переехал в небольшой город на берегу реки. Снял квартиру над пекарней, устроился руководителем отдела внутреннего контроля в строительной компании и снова начал спать больше трёх часов подряд.

По утрам пахло корицей и свежим хлебом. Я ходил на работу пешком, покупал кофе в маленьком киоске и перестал проверять телефон каждые пять минут.

Моя сестра Лена иногда приезжала с сыном Мишей. Однажды мальчик нашёл жетон у меня на столе.

— Дядя Лёша, а почему тут семь?

— Это номер старой мастерской моего отца.

— Ты скучаешь по ней?

Я подумал.

— Иногда. Но теперь могу помнить её без боли.

Миша взял карандаш и нарисовал на обратной стороне листа маленькую дверь. Над дверью написал кривую цифру семь.

— Это твой новый дом, — сказал он.

Я прикрепил рисунок к холодильнику.

В конце ноября выпал первый снег. Я стоял у окна, слушал, как внизу открывается пекарня, и впервые за долгое время не ждал плохих новостей.

Потом пришло сообщение от Веры.