Муж подарил мне часы в день, когда я узнала о его тайной семье, но на корпоративе его улыбка внезапно исчезла

Муж подарил мне часы в день, когда я узнала, что у него есть трое детей от другой женщины, а потом попросил улыбаться гостям.

— Они родились четыре года назад, — сказала мне женщина в телефонной трубке. — Трое. Мальчики. Все записаны на Виктора.

Я стояла посреди кухни, прижимая ладонь к холодной столешнице. На запястье блестели часы в серебристом корпусе, подарок мужа. Ремешок пах кожей и его любимым древесным одеколоном. На крышке были выгравированы мои инициалы: «Е. К.»

— Вы ошиблись, — выдохнула я.

— Хотела бы я ошибиться. Но я видела документы. И детей тоже.

Связь оборвалась. В тот же миг в замке повернулся ключ.

Виктор вошёл с букетом белых роз, стряхнул с плеч серый снег и улыбнулся так спокойно, будто в нашем доме ничего не произошло.

— Ну как тебе часы?

Я посмотрела на его пальцы. На большом пальце была царапина, а под ногтем застряла синяя нитка. Я раньше всегда замечала такие мелочи. В тот день впервые подумала, что могла не знать собственного мужа.

— Где ты был утром?

— На встрече. Почему?

— У тебя есть дети?

Букет выпал из его руки. Одна роза ударилась о край стула, и на белой скатерти осталось красное пятно.

— Елена, кто тебе это сказал?

— Значит, это правда?

Он не ответил. Только снял часы с моего запястья и сжал их в ладони.

Через час мы уже сидели в машине у частной клиники. Дворники скребли по стеклу, хотя дождя не было. Виктор смотрел прямо перед собой.

— Это не то, что ты думаешь, — произнёс он.

— Я думаю, что четыре года жила рядом с человеком, который каждую неделю ездил к другой семье.

— Марина не имеет значения.

— А трое мальчиков имеют?

Его челюсть дрогнула.

— Не говори о них так, будто они преступление.

— Тогда почему ты прятал их от меня?

Он вышел из машины и захлопнул дверь. Я осталась одна, слушая, как внутри меня рушатся четыре года — наша свадьба, разговоры о детях, его ночные командировки.

Вечером Виктор поставил на стол серый конверт.

— Завтра корпоратив. Ты пойдёшь со мной, — сказал он.

— После всего этого?

— Если не пойдёшь, все узнают, что у нас проблемы.

— А если пойду?

Он наклонился ближе. От его куртки пахло морозом и чужими сигаретами.

— Тогда, возможно, я смогу всё исправить.

На следующий день в зале отеля играла музыка, официанты разливали шампанское, а на стене висел огромный герб компании. Марина стояла у сцены в зелёном платье. Рядом с ней никого не было, но она смотрела на Виктора так, словно имела право на каждую его мысль.

Когда директор поднял бокал, Виктор положил руку мне на спину.

— Улыбайся, — прошептал он.

Я увидела на столе ту самую серую папку. На ней стояла печать нотариуса. Виктор заметил мой взгляд и резко шагнул вперёд, но я уже протянула руку к застёжке. Папка щёлкнула, первая страница показалась из-под серой обложки, и в этот момент Марина закричала…

ЧАСТЬ 2

— Не открывай её, Елена!

Крик Марины прорезал музыку. Все разговоры в зале оборвались, бокалы замерли в руках гостей. Я держала папку кончиками пальцев. На первой странице виднелась дата четырёхлетней давности и моя фамилия, напечатанная под строкой, которую я не успела прочитать.

Виктор схватил меня за запястье.

— Отдай.

— Ты сейчас боишься не за меня, — сказала я. — Ты боишься, что это увидят все.

Его ногти впились в кожу. Серебряные часы звякнули о край стола.

— Елена, пожалуйста, не устраивай сцену.

— Сцену устроил ты, когда четыре года назад завёл другую семью.

Марина подошла ближе. Её зелёный камень на кольце блеснул под светом люстры.

— Виктор обещал, что она никогда не узнает, — сказала она.

— Что именно я не должна была узнать?

Марина побледнела и посмотрела на него.

— Скажи ей сам.

Он отпустил мою руку, но синяк уже проступал под кожей.

— Дети появились не случайно, — сказал Виктор.

В зале кто-то уронил вилку. Звук оказался громче музыки.

— Ты хочешь сказать, что планировал это?

— Я хотел сохранить нашу семью.

Я рассмеялась, хотя мне было больно даже дышать.

— С тремя детьми от Марины?

Тогда из-за колонны вышла женщина лет пятидесяти. Я узнала её: доктор Лидия Соколова, врач клиники, где четыре года назад мне сообщили, что после операции я больше не смогу иметь детей.

— Виктор, дальше молчать нельзя, — сказала она.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— Я имею право говорить правду. Особенно после того, как вы подделали заключение.

У меня похолодели пальцы.

— Какое заключение?

Доктор достала из сумки маленький диктофон. Красный огонёк мигнул, и из динамика раздался голос Виктора, записанный хрипло и близко:

«Она подпишет всё, если будет думать, что больше не сможет стать матерью. Компания останется под моим контролем, а дети будут записаны на Марину. Через четыре года я объявлю их наследниками».

Виктор рванулся к диктофону, но охранник перегородил ему дорогу. На его лице впервые появился настоящий страх.

— Это вырвано из контекста!

— Тогда объясни контекст, — потребовала я.

Доктор открыла папку. Внутри лежали копии медицинских бланков, банковские переводы и три свидетельства о рождении. На каждом стояло имя Виктора как отца. Но рядом с ними лежал ещё один документ, заверенный нотариусом.

Я прочитала первые строки и почувствовала, как пол качнулся под ногами.

— Почему здесь указана моя дата операции?

Марина закрыла лицо ладонями.

— Потому что он использовал твои данные, — прошептала она.

— Какие данные?

Виктор бросил на неё взгляд, полный ненависти.

— Замолчи. Ты сама согласилась.

— Я согласилась выносить детей, — ответила Марина. — Но не согласилась лгать их матери.

Слово «матери» ударило меня сильнее всего. Я снова посмотрела на бумаги, на синюю нитку, случайно застрявшую под ногтем Виктора, и вспомнила, как четыре года назад он сам отвозил меня в клинику.

Доктор вынула из папки последний конверт, запечатанный красным воском.

— Здесь результат анализа, который Виктор пытался уничтожить, — сказала она. — Но прежде чем вы его откроете, вы должны знать: он скрывал не только детей. Он скрывал, кому они принадлежат на самом деле…

ЧАСТЬ 3