Я приехал к своей исчезнувшей помощнице перед свадьбой и увидел следы крови — но её последнее предупреждение заставило меня замереть

В тот вечер я вошёл в квартиру Норы Куинн, ожидая найти украденный счёт, а нашёл её в луже собственной крови.

За два дня до свадьбы, которая должна была соединить мои портовые склады с торговой сетью семьи Кенсингтон, Нора исчезла. Ни звонка. Ни сообщения. Ни короткой записки, которую она обычно клала точно по центру моего письменного стола.

За четыре года она опоздала всего один раз. Тогда весь центр перекрыла полиция после пожара на моём складе, но Нора всё равно приехала с горячим кофе в руке.

Теперь её не было сорок восемь часов.

Я стоял на примерке свадебного костюма, пока портной прикалывал булавками край брюк, и смотрел на пустое место возле зеркала. Серый жилет давил на грудь сильнее, чем кобура под пиджаком.

— Не двигайтесь, господин Романо, — попросил портной. — Иначе линия будет неровной.

— Мне нужно ехать.

Слоан Кенсингтон подняла голову от телефона. Её светлые волосы были стянуты в тугой узел, а на пальце холодно блестел бриллиант, купленный деньгами, происхождение которых мы никогда не обсуждали.

— Куда именно? — спросила она.

— К Норе.

Слоан усмехнулась.

— К своей секретарше? Габриэль, у нас через два дня свадьба. Мой отец прилетает сегодня. Цветы уже оплачены, ресторан забронирован, гости приглашены.

— Нора не секретарша.

— Конечно. Она твоя незаменимая тень.

Я застегнул манжету.

— Она хранит ключи от счетов и ведёт записи о выплатах в порту.

Улыбка Слоан стала тоньше.

— Тогда отправь кого-нибудь разобраться.

— Я сам разберусь.

В машине Лиам несколько раз посмотрел на меня через зеркало. Дождь стучал по крыше, город за стеклом расплывался в жёлтых пятнах фонарей.

— Адрес на Гаррисон-стрит, — сказал он. — Это территория Кенсингтонов.

— Я знаю.

— Мы не должны появляться там до подписания брачного договора.

— Веди быстрее.

В памяти снова всплыло лицо Норы во вторник. Она стояла возле уничтожителя бумаг, слишком бледная, с синяком у скулы.

— Что случилось? — спросил я тогда.

— Ударилась о дверцу шкафа.

Я поверил ей, потому что так было проще.

Через двадцать минут мы остановились у обшарпанного дома, где разбитые окна были заклеены картоном. Я поднялся на четвёртый этаж. Дверь квартиры 4Б была распахнута, замок вырван вместе с частью косяка.

Внутри не было мебели. Только складной стол, старый ноутбук, несколько жёстких дисков и аккуратно сложенные папки с моими цифрами, моими портами, моими людьми.

— Нора? — позвал я.

Ответом стал только гул пустого холодильника.

На кухонном линолеуме темнели широкие полосы. Не брызги. Следы, будто кого-то волокли по полу.

Я достал пистолет и пошёл к ванной.

Под дверью горел тонкий жёлтый свет. В воздухе стоял металлический запах крови.

Нора лежала между ванной и унитазом. На ней была растянутая домашняя футболка, бедро перетягивало окровавленное полотенце, лицо посерело от жара. В пальцах она держала изогнутую иглу с чёрной нитью и пыталась зашить глубокий порез сама.

Я видел смерть много раз. Но тогда впервые за долгие годы забыл, как дышать.

Пистолет выпал из моей руки и ударился о раковину.

Нора открыла глаза.

— Вы испачкали пол, босс, — прошептала она.

Я опустился рядом, прижал ладонь к её плечу и почувствовал, как под тонкой тканью дрожит её тело.

— Кто это сделал?

Она попыталась поднять руку, но пальцы соскользнули по кафелю.

— Не спрашивайте здесь.

— Тогда где?

Нора посмотрела на дверь, за которой в пустом коридоре что-то тихо скрипнуло.

Я резко обернулся. Никого.

Когда снова взглянул на неё, она уже тянулась к складному столу, где под стопкой папок лежала тонкая кожаная папка с медной застёжкой. Её рука дрогнула в нескольких сантиметрах от края, а губы беззвучно сложились в одно слово…

ЧАСТЬ 2

— Слушай, — прошептала Нора.

Я прижал полотенце к её бедру и другой рукой достал телефон.

— Лиам, поднимайся. Немедленно. И вызови врача, которому можно доверять.

— Что случилось, господин Романо?

— Не задавай вопросов.

Нора вцепилась в мой рукав.

— Не Лиама.

Я посмотрел на неё.

— Он работает на меня.

— А Виктор работает на твоего дядю Карло.

Это имя остановило меня сильнее, чем выстрел.

Виктор был начальником моей охраны. Он знал все маршруты, все тайники, все места, где я мог оказаться один.

— Ты думаешь, он предатель?

— Я знаю, что он передал мой адрес.

Она попыталась сесть, но тут же побледнела. Я подхватил её под спину и осторожно прислонил к ванне. На холодной эмали остался красный отпечаток её ладони.

— Кто напал на тебя?

— Курьер.

— Чей?

— Кенсингтонов.

Я снял с себя пиджак и подложил ей под голову. Внутри меня поднималось что-то тяжёлое и злое, но рядом с её лихорадочным лицом злость казалась бесполезной.

— Почему ты не позвонила мне?

Нора коротко рассмеялась, но смех перешёл в кашель.

— Потому что ты выбирал салфетки для свадебного ужина.

— Я бы приехал.

— Нет. Ты бы сначала спросил, не пытаюсь ли я сорвать сделку.

Я замолчал.

Она попала точно.

Последние недели я действительно смотрел на всё через призму слияния. Свадьба должна была сделать меня сильнее: мои гавани, их распределительные каналы, один общий бизнес. Я не замечал, как Слоан всё чаще отвечала вместо меня, как её отец уже называл мои склады будущими владениями.

Нора протянула руку к столу.

— В папке есть копия.

Я принёс её, но не открыл.

— Что внутри?

— Не здесь.

— Ты истекаешь кровью и всё ещё играешь в загадки?

— Потому что стены здесь тонкие.

В этот момент в коридоре раздался звук шагов. Медленных. Тяжёлых. Я погасил свет и прижал палец к губам Норы.

Кто-то остановился у двери.

Три коротких удара.

Потом мужской голос:

— Господин Романо? Это Виктор. Я привёл врача.

Нора вцепилась мне в руку так сильно, что ногти прорвали кожу.

Я наклонился к ней.

— Ты уверена?

Она кивнула и одними губами сказала:

— Он был с ними.

За дверью Виктор постучал снова.

— Босс, я знаю, что вы внутри. Откройте.

Я выключил телефон, достал оружие и встал между дверью и Норой.

— Если ты не откроешь, — продолжил Виктор, — люди Кенсингтонов войдут сами.

Нора попыталась подняться.

— Папка, — прошептала она. — Там доказательство. Но главное не это.

— Что может быть важнее?

Она посмотрела на меня так, будто боялась не смерти, а того, что я наконец пойму правду.

— Они хотят убить тебя на репетиционном ужине.

За дверью щёлкнул металл.

Я сжал рукоять пистолета.

— Когда?

— Сегодня вечером.

Виктор дёрнул ручку. Дерево жалобно застонало.

Я открыл медную застёжку папки. Внутри лежали распечатки переводов, фотографии, список гостей и маленькая карта ресторана. На последней странице красным карандашом была обведена моя фамилия.

Телефон завибрировал на раковине.

На экране появилось имя Слоан.

Нора закрыла глаза.

— Ответь, — сказала она. — Пусть услышит, что ты всё ещё ей веришь.

Я принял вызов.

— Где ты? — спросила Слоан. — Повар ждёт решения по меню.

Я посмотрел на кровь на её пальцах, на папку, на дверь, за которой стоял человек с оружием.

— Отмени ужин, — сказал я.

— Что?

— И свадьбу тоже.

В трубке повисла тишина.

Слоан первой нарушила её:

— Габриэль, ты понятия не имеешь, с кем решил играть.

Затем связь оборвалась.

Почти сразу внизу взревел двигатель. Ещё один автомобиль подъехал к дому.

Нора открыла глаза и прошептала:

— Они приехали не за мной.

Я посмотрел на папку.

— Тогда за кем?

Она протянула мне последний лист. Под её дрожащими пальцами была фотография, сделанная в больничном коридоре много лет назад. На снимке стояли молодая Нора, женщина в медицинском халате и мой отец.

На обороте было написано: «Если Габриэль узнает, его убьют первым».

В этот момент дверь начала трескаться под ударами, а Нора сказала имя, которого я не слышал с детства…

ЧАСТЬ 3

— Твоя мать, — прошептала Нора.

Я не сразу понял смысл этих слов. Моя мать умерла, когда мне было девять. Так мне сказал отец. Так было написано в свидетельстве. Так я прожил всю жизнь.

— Не произноси её имя, если не уверена.

— Я уверена.

Дверь содрогнулась от нового удара. С потолка посыпалась белая известка.

Я схватил Нору на руки. Она вскрикнула, но обвила мою шею и прижала папку к груди. Мы выбрались через кухонное окно на пожарную лестницу, пока Виктор и двое мужчин ломали замок.

Лиам ждал в переулке. Он держал дверцу машины открытой, а в руке у него был короткий металлический фонарь.

— Я сказал оставаться в машине, — бросил я.

— А я решил впервые ослушаться вовремя.

Мы уложили Нору на заднее сиденье и помчались к закрытой клинике доктора Моретти. Дождь стекал по её лицу, смешиваясь с потом.

— Ты должна была сказать мне раньше, — сказал я.

— Ты не слушал бы.

— Я всегда тебя слушал.

— Нет. Ты слышал только то, что не мешало твоим планам.

В клинике Нору положили на узкую кровать. Доктор Моретти разрезал окровавленную ткань и нахмурился.

— Нож вошёл глубоко, но артерия цела. Ей повезло.

— Ей не повезло, — ответил я. — Она выжила сама.

Нора слабо усмехнулась.

— Не начинай говорить красиво. Тебе не идёт.

Пока врач зашивал рану, я разложил документы на металлическом столе. Переводы шли через фирмы, принадлежавшие отцу Слоан. Деньги уходили Карло. Список гостей содержал отметки напротив охраны, поваров и официантов.

Но фотография не давала мне покоя.

— Объясни, — потребовал я, когда Норе разрешили сесть.

Она достала из папки свидетельство о рождении и положила его рядом со снимком.

— Твоя мать не умерла. Её спрятали.

— Кто?

— Твой отец и Карло. Она хотела уйти из семьи и забрать тебя. Карло узнал, что она собирается дать показания о портах и тайных счетах. Её объявили погибшей, а тебя оставили наследником, которым можно управлять.

Я смотрел на подпись отца. Чернила расплылись, но имя было настоящим.

— Откуда ты это знаешь?

Нора достала второй лист.

— Моя мать работала медсестрой в клинике, куда её привезли после нападения. Она помогла ей бежать. После этого Карло угрожал нашей семье. Моя мать хранила копии документов до последнего дня.

— А твоя мать?

— Она умерла месяц назад.

Я не почувствовал пола под ногами.

— Ты всё это время защищала меня?

Нора отвела взгляд.

— Я защищала человека, которым ты мог стать, если бы перестал жить по правилам мужчин, лгавших тебе с детства.

Дверь клиники распахнулась. Вошёл незнакомый адвокат с мокрым пальто и кожаным портфелем.

— Господин Романо, меня зовут Эдвард Белл. Я представлял вашу мать.

— Она жива?

Адвокат покачал головой.

— Умерла три недели назад. Но оставила для вас запись и нотариальное распоряжение.

Он включил старый диктофон.

Послышался женский голос, тихий и дрожащий:

— Габриэль, если ты это слышишь, значит, Карло уже понял, что Нора нашла документы. Не верь Слоан. Она не просто участвует в заговоре. Её отец получил доступ к твоим счетам через брачный договор. После свадьбы ты потеряешь всё. И ещё одно: Нора не случайно оказалась рядом с тобой. Я попросила её следить, чтобы тебя не убили.

Я закрыл глаза.

Все годы я считал Нору холодной, расчётливой и преданной только работе. Она каждый день стояла между мной и опасностью, а я называл это служебными обязанностями.

Запись продолжалась:

— Если Карло узнает о моём последнем документе, он начнёт войну. Но у тебя есть право выбраться. Не мсти за меня. Просто не становись похожим на них.

Диктофон щёлкнул и замолчал.

Нора отвернулась к окну. Я подошёл к ней.

— Почему ты не сказала, что моя мать жива?

— Потому что она просила молчать. А потом у неё осталось слишком мало времени, чтобы рисковать тобой.

— Ты могла уйти.

— Могла.

— Но осталась.

Нора посмотрела на меня воспалёнными глазами.

— Потому что ты был единственным человеком, которого я не смогла бросить.

В коридоре зазвонил телефон доктора. Он ответил, выслушал несколько секунд и резко побледнел.

— Господин Романо, полиция окружила клинику.

Я достал оружие.

Адвокат открыл последний раздел портфеля и вынул официальный ордер.

— Это не полиция Карло, — сказал он. — Это федеральные следователи. Они нашли счета, но им нужен человек, который отдавал приказы.

На телефон Норы пришло сообщение с неизвестного номера.

Она прочитала его и передала мне.

«Карло уже в доме твоей матери. Он знает, где находится оригинал завещания».

Я поднял глаза.

Нора побледнела.

— Если он найдёт его первым, — сказала она, — твой отец снова исчезнет из истории. А вместе с ним исчезнешь и ты…