Свекровь поставила передо мной чашку и попросила выпить, но через минуту мой сын перестал смотреть ей в глаза

—Мама, не пей кофе. Сделай вид, что тебе стало плохо.

Я услышала шёпот сына раньше, чем почувствовала салфетку у своей ладони. Николас, которому было всего одиннадцать, продолжал ковырять вилкой энчиладу и не поднимал глаз. Только пальцы у него дрожали так сильно, что фарфор тихо звенел о тарелку.

Я развернула салфетку под столом.

«Мерседес что-то добавила. Уходим».

Передо мной стояла глиняная чашка с кофе. От неё пахло корицей, но под сладким запахом пряталось что-то аптечное, горькое. Моя свекровь Мерседес улыбалась напротив, придерживая кофейник обеими руками.

—Я положила тебе побольше корицы, доченька, — сказала она. — Ты ведь так любишь.

В доме отдыха под Тепостланом шумел дождь. За окнами мокли кипарисы, а внутри за длинным столом говорили о пустяках: о ремонте, соседях и предстоящем юбилее дяди Рауля. Мой муж Эстебан сидел рядом и каждые несколько минут смотрел на часы.

—Любимая, выпей, пока не остыл, — сказал он.

Я подняла чашку, но не сделала глотка.

—Сейчас.

Он улыбнулся. Слишком спокойно.

За последние два месяца мне уже трижды становилось плохо после ужина. Сначала я думала, что переутомилась: у меня два стоматологических кабинета в Мехико, сын, сотрудники и бесконечные счета. Потом появились тошнота, перебои в сердце и такая слабость, что я однажды не смогла подняться с пола в ванной.

Эстебан всегда оказывался рядом.

—Это тревожность, — повторял он, поглаживая меня по плечу. — Ты слишком много работаешь.

А потом приносил воду, лекарства и сам объяснял врачу, что со мной происходит.

Я вспомнила и другое. После свадьбы он настоял на страховании моей жизни на восемь миллионов песо. Когда я возмутилась, он поцеловал меня в лоб.

—Если с тобой что-то случится, Николас должен быть защищён.

Но главным получателем был указан не Николас.

Эстебан.

Я отодвинула чашку и приложила ладонь ко лбу.

—Кажется, у меня снова падает давление.

—Сядь, — резко сказал Эстебан.

Я посмотрела на него.

—Я просто хочу в ванную.

—Я сказал, сядь.

На секунду в его лице не осталось ни заботы, ни нежности. Только холодный расчёт.

Николас тут же встал.

—Я пойду с мамой.

Мерседес тихо рассмеялась.

—Какой же ты защитник. Оставь маму в покое, мальчик.

Мы дошли до ванной. Я заперла дверь и опустилась перед сыном на колени.

—Говори. Что ты видел?

Он сглотнул.

—Вчера ночью я спустился за зарядкой. Они с бабушкой были на кухне. Бабушка сказала: «Она снова не должна всё выплюнуть». А Эстебан ответил: «Теперь количество рассчитано». Потом посмотрел на часы и сказал: «В семь сорок пять начнётся. В восемь пять мы позвоним. К тому времени уже никто ничего не изменит».

У меня похолодели руки.

—Ты уверен?

—Я видел, как Мерседес достала маленькую ампулу из холодильной сумки. Она думала, что я наверху.

Сигнала в ванной не было. Я быстро набрала номер сестры, но вызов не прошёл. Тогда сунула телефон в карман и заставила себя улыбнуться.

—Мы выйдем спокойно. Понял?

—А если они нас не отпустят?

Я посмотрела на его испуганное лицо.

—Тогда побежим.

За столом я взяла чашку и поднесла к губам. Эстебан внимательно следил за каждым движением. Я резко дёрнула рукой и облила кофе блузку.

—Ой!

Мерседес вскочила за полотенцем. Все заговорили одновременно. В этот момент Николас схватил чашку и исчез на кухне.

Я изобразила головокружение.

—Мои таблетки в машине.

—Я принесу, — сказал Эстебан.

—Нет. Мне нужен воздух.

Он встал вместе со мной.

—Я пойду рядом.

Я поняла: дальше притворяться нельзя.

—Нико, уходим.

Сын появился с рюкзаком. Эстебан перегородил дверь.

—Что здесь происходит?

—Мне плохо.

—Тогда сядь.

—Отойди.

Его улыбка исчезла.

—Даниэла, не устраивай сцен.

Я толкнула стул ему под ноги, схватила Николаса за руку и бросилась на террасу. За спиной закричала Мерседес. Через сад мы добежали до боковой калитки и выскочили на мокрую дорогу.

Машина, высадившая соседей, остановилась у обочины. Водитель согласился отвезти нас в город.

Только когда ворота дома исчезли за дождём, Николас открыл рюкзак.

Там лежала чашка в прозрачном пакете и фотография, сделанная в кабинете Эстебана.

На снимке был лист, приклеенный внутри ящика. Я приблизила изображение.

«Воскресенье. Девятнадцать тридцать — полная доза. Девятнадцать сорок пять — первые признаки. Двадцать ноль пять — звонок. Двадцать двадцать — подтвердить отсутствие реакции».

Внизу стояла последняя строка: «Николас должен быть с Мерседес во время смерти».

Я уже потянулась к телефону, чтобы набрать полицию, когда Николас побледнел и указал на оборот фотографии. Там была ещё одна запись, которую мы не заметили сразу…

ЧАСТЬ 2

На обороте фотографии, под размазанным пятном, виднелась короткая фраза: «Проверить дело А. М.»

—Кто такая А. М.? — спросила я.

Николас обнял рюкзак обеими руками.

—Я не знаю. Но в кабинете была ещё одна папка. Эстебан услышал шум на лестнице и запер ящик.

Мы находились в машине, за окнами стекали дождевые струи. Я попросила водителя остановиться у ближайшего отделения полиции, а сама позвонила сестре Пауле. Она ответила со второго гудка.

—Даниэла, где ты? Эстебан уже звонил мне. Сказал, что ты устроила истерику и забрала Николаса.

—Пауло, слушай меня внимательно. Не открывай ему дверь и никому не сообщай, где мы.

Через сорок минут мы встретились у круглосуточной аптеки. Паула приехала в мокром пальто, с красными от тревоги глазами. Вместе с ней была Мариана Роблес, адвокат по уголовным делам, которая однажды помогла мне решить спор с поставщиком.

—Сначала безопасность, потом разговоры, — сказала Мариана. — Ты ничего не выбрасывала?

Я передала ей чашку и фотографию.

—Ничего.

—А предыдущие приступы?

Я достала из сумки папку с медицинскими выписками. Три документа. Три даты. И каждый раз рядом со мной в клинике или дома находился Эстебан.

Мариана быстро просмотрела бумаги.

—Во всех случаях он сам описывал врачу симптомы.

—Он говорил, что заботится обо мне.

—Возможно. А возможно, он заранее создавал нужную историю.

Эта мысль ударила сильнее, чем я ожидала.

В два часа ночи мы подали заявление. Чашку передали следователям, а Николас отдал телефон с фотографиями. Он держал его так крепко, что на корпусе остались белые следы от пальцев.

Утром пришёл предварительный результат.

В кофе нашли дигоксин в количестве, несовместимом с обычным лечением. Врач объяснил, что вещество способно вызвать опасный сбой сердца, а его первые признаки легко принять за тревогу, истощение или желудочное расстройство.

—Она могла умереть без очевидных следов отравления, — сказал эксперт.

Я вспомнила суп, который Эстебан настоял подать мне самому. Молочный коктейль, приготовленный Мерседес. Чай, появившийся у моей постели после очередного приступа.

Это не было одной попыткой.

Они репетировали мою смерть.

Следователи получили разрешение на обыск дома отдыха. В холодильной сумке нашли две пустые ампулы и шприцы. В кабинете Эстебана лежал конверт с копиями моих документов, страховых полисов и свидетельств о собственности.

А в сейфе обнаружили соглашение, по которому в случае моей недееспособности Эстебан получал право управлять обоими кабинетами.

Подпись выглядела моей.

—Я этого не подписывала, — сказала я.

—Тогда мы докажем подделку, — ответила Мариана.

Эстебан явился на допрос с двумя адвокатами. Я слышала его голос через приоткрытую дверь.

—У моей жены нервный срыв. А Николас ревнует её ко мне и часто придумывает истории.

Я вышла в коридор.

—Ты правда собираешься назвать моего сына лжецом?

Он повернулся. На нём была та самая светлая рубашка, которую я гладила утром, думая, что мы семья.

—Я пытаюсь защитить тебя от самой себя.

—Ты пытался защитить деньги.

Его адвокат поднял ладонь.

—Не отвечайте без меня.

Но Эстебан уже потерял спокойствие.

—Ты понятия не имеешь, что говоришь. Никто тебе не поверит.

Мариана положила передо мной распечатку.

—Нам поверят, если мы найдём связь между лекарством и его работой.

Связь нашли в тот же день. Ампулы происходили из партии, которую списали как просроченную в одной из частных резиденций для пожилых людей, управляемых Эстебаном. Документы о списании подписала сотрудница Габриэла Торрес. Она расплакалась, когда увидела копию.

—Я этого не подписывала. Мой пароль украли.

На компьютере Эстебана обнаружили удалённую папку с моими фотографиями, финансовыми отчётами и заметками: «Разведена. Собственность без совладельца. Сын зависим от матери. Родственников мало».

Это был не брак.

Это был отбор.

Вечером Николас снова попросил поговорить со мной.

—Там есть ещё кое-что.

—Что?

—Три месяца назад Эстебан отвёз меня в дом в Истакалько. Сказал, что там живёт женщина, которая сможет присмотреть за мной, если ты заболеешь.

Мариана замерла.

Мы нашли Розу Елену Варгас той же ночью. Она призналась, что Эстебан заплатил ей за комнату для Николаса после твоих похорон.

—Он сказал, что вы больше не вернётесь, — прошептала она. — А мальчику понадобится время, чтобы привыкнуть.

Роза передала следователям телефон. В нём хранилась аудиозапись, которую она не решалась удалить.

—Я записала её случайно, — сказала она. — Потом поняла, что этот человек опасен.

На экране стояла дата шестимесячной давности.

Мариана положила палец на кнопку воспроизведения.

—Если там упоминается первая погибшая женщина, это изменит всё.

Я услышала собственное дыхание. Эстебан мог признаться не только в моём плане. Он мог наконец сказать, что произошло с его первой женой…

ЧАСТЬ 3

Аудиозапись началась с шума посуды и голоса Розы.

—Вы уверены, что мальчик будет здесь один?

Эстебан ответил спокойно, почти устало:

—После смерти матери он будет напуган. Главное — не задавать лишних вопросов.

Я закрыла рот ладонью.

—А если он всё вспомнит? — спросила Роза.

—Дети помнят только то, что им объясняют. Я скажу, что Даниэла сама долго болела и не хотела, чтобы он видел её последние минуты.

Николас за моей спиной тихо всхлипнул.

Запись продолжалась.

—Ты уже говорил это про Алехандру, — сказала Роза.

В комнате стало так тихо, что мы услышали гул холодильника.

Эстебан не сразу ответил.

—С Алехандрой всё было сложнее.

—Она тоже заболела после ужина?

—Она начала задавать вопросы.

Голос Розы дрогнул.

—А потом умерла.

—Сердце остановилось. Так написали врачи.

—И ты получил её страховку.

—Я получил то, что мне полагалось как мужу.

Мариана резко остановила запись.

—Этого достаточно, чтобы запросить дело Алехандры, но нужно дослушать.

Я кивнула, хотя меня трясло.

Запись продолжилась.

—Почему ты снова выбрал женщину с собственными кабинетами? — спросила Роза.

Эстебан усмехнулся.

—Потому что люди считают успешных женщин осторожными. Они не замечают, как сильно хотят, чтобы кто-то наконец позаботился о них.

—А Мерседес?

—Моя мать делает только то, что нужно семье.

Я почувствовала, как во мне рушится последнее оправдание. Мерседес не была слепой матерью, которую сын втянул в преступление. Она помогала ему выбирать жертв, находить слабые места и изображать заботу.

—Ты говорил, что не хочешь убивать Даниэлу, — прошептала Роза.

—Я не хочу убивать никого. Я хочу, чтобы обстоятельства сделали это за меня.

Мариана выключила телефон.

Николас смотрел на меня.

—Мама, это он убил Алехандру?

Я обняла сына.

—Теперь это выяснят следователи. Но ты больше никогда не останешься с ним один.

В тот же вечер прокуратура получила разрешение поднять архив дела Алехандры Мехии. Ей было тридцать четыре года, когда она умерла от внезапной остановки сердца. Её муж Эстебан тогда первым вызвал скорую, первым назвал симптомы и первым сообщил страховой компании о смерти.

Но в старом медицинском отчёте нашли странность: за три месяца до смерти Алехандра дважды обращалась с тошнотой, слабостью и перебоями в сердце. В обоих случаях рядом с ней находился Эстебан.

Дело открыли заново.

Следователи также установили, что Мерседес была знакома с Алехандрой задолго до её свадьбы с Эстебаном. Они познакомились на благотворительной ярмарке лекарств — точно так же, как когда-то Мерседес встретила меня на школьной акции.

Я смотрела на эти совпадения и понимала: случайностей не было.

В полночь Мариана получила звонок.

Она отошла к окну, несколько раз сказала «нет», а потом вернулась с лицом, на котором исчезли все краски.

—Что случилось?

—Мерседес не пришла на утренний допрос.

—Она сбежала?

—Её машина найдена у автобусного терминала. Внутри пустая сумка, паспорт и твоя старая медицинская карта.

У меня перехватило дыхание.

—Зачем ей моя карта?

Мариана посмотрела на телефон.

—Потому что она оставила сообщение не следователям. Она отправила его Эстебану.

На экране была фотография листа с одной короткой фразой: «Если меня возьмут, ищи тайник там, где началась первая смерть».

Эстебан, который до этого отрицал даже существование Алехандры, вдруг сорвался и потребовал прекратить обыск.

—Вы не знаете, что делаете! — кричал он. — Если откроете тот тайник, погибнет не только моя семья!

Он ещё не понимал, что в эту минуту следователи уже нашли адрес дома, где когда-то умерла Алехандра, и ехали туда…