ЧАСТЬ 4 — Муж приказал мне извиниться перед его сестрой и уйти из дома, но после моей единственной фразы её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

— Где он? — спросила я.

Елена закрыла папку и посмотрела на Эстебана.

— Ваш муж знает.

— Я ничего не знаю, — быстро ответил он.

Слишком быстро.

Андрес рассмеялся коротко и страшно.

— Конечно. Ты всегда ничего не знаешь, когда речь идёт о деньгах.

В доме одновременно зазвонили три телефона.

Камила достала свой из кармана, посмотрела на экран и побледнела. Андресу звонил бухгалтер его компании. Мариане — мать. Эстебан несколько секунд просто стоял, пока его телефон вибрировал на столе рядом с моей бабушкиной скатертью.

— Возьмите трубку, — сказала я.

— Не вмешивайся.

— В этот вечер ты уже слишком много раз говорил мне, что делать.

Елена забрала телефон у судебного исполнителя и набрала номер.

— Господин Роблес, до выяснения обстоятельств вам запрещено покидать город. Не пытайтесь связываться с сотрудниками компании и не удаляйте переписку.

— Вы не можете так со мной разговаривать, — прошипел Эстебан.

— Могу. Я ваш адвокат только по семейному делу. В уголовной части вы ищете другого представителя.

Он повернулся ко мне.

— Рената, поговори с ней. Ты же не хочешь, чтобы меня посадили.

Вот тогда я впервые почувствовала не боль, а усталость.

Шесть лет я объясняла его поступки, прикрывала его долги и говорила себе, что добрый человек иногда ошибается. Но добрый человек не просит жену соврать следователю. Добрый человек не учит сестру прятать деньги. Добрый человек не выгоняет хозяйку из её собственного дома.

— Я не буду спасать тебя от последствий, — сказала я.

— Ты моя жена.

— Уже нет.

Он вздрогнул, будто эти два слова были ударом.

Через час всех увезли по отдельности. Камилу — для дачи показаний. Эстебан остался ждать следователя под присмотром судебного исполнителя. Андрес уехал в офис, а Мариана сама вызвала машину.

Перед выходом Мариана остановилась у двери.

— Я ненавижу тебя за то, что ты показала мне правду, — сказала она.

— Я понимаю.

— Но ещё сильнее я ненавижу себя за то, что не хотела её видеть.

Она сняла блестящую заколку и положила на подоконник.

— Пусть останется. Я больше не хочу ничего из этого дома.

Я проводила её взглядом.

Позже, уже в два часа ночи, Эстебан снова попросил телефон. Ему разрешили один звонок. Он набрал номер своего адвоката, но тот ответил не сразу.

— Мне нужна срочная помощь, — сказал Эстебан.

На другом конце провода что-то спросили.

— Нет, я не подписывал поддельные счета.

Пауза.

— Я сказал, что не подписывал!

Елена включила запись на моём телефоне и положила его на стол.

Из динамика раздался голос Эстебана, записанный три недели назад в кабинете. Я тогда оставила телефон под стопкой чертежей.

— Камила, переводи частями. Если Андрес спросит, скажешь, что это возврат за материалы. Рената ничего не поймёт. Она слишком занята своими проектами.

В гостиной снова стало тихо.

Эстебан слушал самого себя.

— Я этого не говорил, — прошептал он.

Запись продолжилась.

— А если Рената начнёт задавать вопросы, я напомню ей, что дом оформлен на меня. Она испугается потерять всё.

Эстебан медленно поднял глаза.

— Ты записывала меня?

— Нет. Ты сам говорил. Я просто перестала отворачиваться.

Утром он уехал из дома с одной сумкой.

Я не помогала собирать вещи.

В его комнате остался только белый след на стене, где много лет висела наша свадебная фотография. Саму фотографию я сняла и положила в коробку для переработки. Не порвала. Не сожгла. Просто убрала туда, где больше не приходилось каждый день видеть женщину, которая верила ему без условий.

На тумбочке осталась его запонка в форме якоря.

Я отнесла её к остальным вещам.

Медный ключ с керамической звездой всё ещё лежал у меня на ладони.

Им я открыла маленький встроенный сейф в кабинете. Там хранились документы на дом, копии переводов и письмо от нотариуса. Я перечитала его в тишине и впервые не почувствовала необходимости кому-то что-либо доказывать.

Через две недели Камила признала, что подделывала счета. Андрес подал на развод и вернул деньги компании через суд. Мариана тоже разорвала брак с Лукасом, но не стала превращать свою жизнь в бесконечную войну.

Эстебан сначала отрицал всё.

Потом его адвокат отказался от дела.

Потом он признал, что подписывал документы, надеясь, что Камила вернёт деньги до того, как кто-нибудь заметит пропажу.

Никто не вернул прежние семьи.

Но я больше не считала это своей виной.

Через три месяца я переехала в маленькую квартиру недалеко от реки и открыла собственную студию по проектированию домов. По утрам я пила кофе у окна, проверяла чертежи и слушала, как соседский мальчик гоняет мяч по двору.

Первый снег выпал в декабре.

Я как раз красила полку в кабинете, когда пришло сообщение от Эстебана.

«Я понял, что всё потерял. Дай мне один шанс поговорить. Я могу измениться».

Я прочитала его дважды.

Потом ответила:

«Я верю, что люди могут измениться. Но больше не хочу участвовать в твоей жизни».

Он написал снова.

«Дом всё равно был нашим».

Я посмотрела на ключ, лежавший рядом с кистью. На керамической звезде осталась маленькая капля белой краски.

«Нет, Эстебан. Нашим был только мой страх потерять тебя».

После этого я заблокировала его номер.

Вечером я включила свет в новом кабинете. На стене висел свежий эскиз дома с большими окнами и широкой верандой. Внизу я нарисовала маленькую дверь, а рядом — солнце из жёлтой керамики.

Ключ я повесила над столом.

Он больше ничего не запирал.

Он открывал мою жизнь.