ЧАСТЬ 4 — Моя трёхлетняя дочь отказалась уходить из палаты босса, а после её слов главный врач резко побледнел

 

ЧАСТЬ 4

Он успел назвать только одно слово — «порт», — и снова потерял сознание.

Я осталась возле его кровати, пока врачи не вывели меня в коридор.

— Он стабилен, — сказала доктор Брукс. — Но ему нельзя волноваться.

— Что находится в порту?

Томас стоял у стены, сжимая папку обеими руками.

— Если Адриан сказал это сейчас, значит, речь о его главном сейфе.

— Мейсон знал о нём?

— Возможно.

Телефон Томаса зазвонил.

Он ответил и почти сразу побледнел.

— Говорите медленнее.

Я услышала только обрывки: склад, пропавший охранник, разблокированный контейнер.

— Что случилось? — спросила я.

— Кто-то пытается попасть в портовый архив. Там хранятся документы, которыми Адриан мог доказать, кто стоял за нападением.

— Мейсон арестован.

— У него есть сообщники.

Через десять минут в больницу приехала женщина по имени Нора Кин. Она была личным адвокатом Адриана и выглядела так, словно не спала двое суток.

— Я отказалась защищать Мейсона, — сказала она. — Он звонил мне из комнаты для задержанных.

— Что он хотел?

— Чтобы я объявила Адриана недееспособным и подписала документы на передачу компаний.

— И вы отказались?

Нора усмехнулась без радости.

— Я работаю на Адриана, а не на человека, который пытался его убить.

В этот момент мне позвонил неизвестный номер.

— Грейс Миллер? — спросил мужской голос. — Если хотите, чтобы девочка осталась жива, принесите ключ к старому складу номер восемь.

Лили сидела рядом со мной и раскрашивала салфетку зелёным карандашом.

Я закрыла микрофон ладонью.

— Кто вы?

— Вы знаете, где ключ.

— Нет.

— Адриан знает. Но он может не проснуться.

Связь оборвалась.

Томас уже звонил полиции.

— Мы не поедем туда без сопровождения.

— А если они следят за больницей?

Нора посмотрела на Лили.

— Тогда нужно сделать вид, что Грейс едет одна.

Через час я вышла из больницы через служебный вход. На мне была та же форма, а в кармане лежал не ключ, а металлическая застёжка от папки. Настоящий ключ Томас нашёл в подкладке дорожной сумки Адриана, которую привезли из машины.

Склад номер восемь находился у воды. Дождь закончился, но доски под ногами оставались скользкими. Внутри пахло ржавчиной и мокрым картоном.

— Вы пришли, — раздался голос.

Из темноты вышел Виктор Слоун, начальник портовой охраны. Я знала его по поместью. Он всегда улыбался Лили и приносил ей мандарины.

Теперь в его руке был нож.

— Где ключ? — спросил он.

— Сначала скажите, кто вам платит.

— Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— Мейсон уже заговорил?

Улыбка исчезла с его лица.

— Мейсон ничего не знает.

— Тогда почему вы так боитесь архива?

Из-за контейнеров послышались шаги. В ту же секунду включились прожекторы, и склад залило белым светом. Полиция окружила помещение.

Виктор бросил нож и поднял руки.

— Я ничего не делал!

— Это вы передали Мейсону расписание охраны, — сказал Томас. — И вы были на записи у стерилизационной.

Он показал фотографию.

Виктор закрыл глаза.

— Мне обещали, что никто не пострадает.

— Они всегда так говорят, — ответила я.

В архивном контейнере нашли не только сведения о нападении. Там лежали поддельные документы, счета и записи разговоров. Мейсон годами выводил деньги из компаний Адриана, а затем планировал обвинить его в незаконных сделках после смерти.

Но самым важным оказался маленький деревянный ящик.

В нём лежал конверт с моим именем.

Я открыла его уже в больнице, когда Адриан снова пришёл в себя.

Он выглядел слабым, но попросил поднять спинку кровати.

— Я хотел рассказать тебе всё раньше, — сказал он.

— Почему не рассказал?

— Потому что боялся, что рядом со мной ты никогда не будешь в безопасности.

Я положила письмо на одеяло.

— Ты знал, что Лили твоя дочь?

— Знал. Томас нашёл результаты анализа почти год назад. Я не стал давить на тебя. Хотел, чтобы ты сама решила, нужен ли я ей.

Лили стояла у двери, крепко держа серого кролика.

— А ты правда мой папа?

Адриан посмотрел на неё, и его лицо изменилось. Впервые за всё время я увидела в нём не босса, не опасного человека, а растерянного отца.

— Если ты позволишь мне им быть.

Лили подошла к кровати.

— Тогда не умирай.

Адриан с трудом улыбнулся.

— Я постараюсь.

Мейсона обвинили в покушении, подделке документов и хищении денег. Виктор заключил сделку со следствием и дал показания. Компании не рухнули, потому что Нора временно возглавила управление, а Адриан передал контроль независимому совету.

Он не стал мстить тем, кто просил снисхождения.

— Пусть каждый отвечает за то, что сделал, — сказал он мне. — Но я больше не хочу строить жизнь на страхе.

Через шесть недель мы уехали из поместья.

Я сняла небольшой дом в соседнем городе и устроилась помощницей в детскую клинику. Первые дни я путала кабинеты, проливала кофе на бумаги и возвращалась домой настолько уставшей, что засыпала прямо на кухне.

Но это была моя усталость.

Моя работа.

Моя жизнь.

Лили ходила в сад. Она рисовала дом, солнце и трёх людей возле крыльца. Адриан на каждом рисунке стоял слишком высоким, а я — с огромными руками, потому что, по словам Лили, «мама умеет держать весь мир».

Адриан восстановился не сразу. Он долго ходил с тростью, а по ночам просыпался от боли. Но каждую субботу приезжал к нам без охраны и приносил Лили книги.

Однажды он спросил меня:

— Ты не жалеешь, что узнала правду?

Я посмотрела на девочку, которая раскладывала на полу цветные кубики.

— Я жалею только о том, сколько лет мы прожили во лжи.

— Я могу уехать, если ты хочешь.

— Нет.

Я помолчала.

— Но останься не как хозяин моей жизни. Останься как отец Лили.

Он кивнул.

— Согласен.

Через четыре месяца Мейсон прислал мне письмо из тюрьмы. В нём он просил встретиться, говорил, что всё объяснит и что я неправильно поняла его поступки.

Я не открывала конверт до конца.

Потом написала один ответ.

«Я больше не буду спасать вас от последствий ваших решений. Не звоните мне».

На следующий день я выбросила письмо.

Первый снег выпал в ноябре. Лили стояла у окна в жёлтых варежках и прижимала к стеклу серого кролика.

— Мама, смотри, он тоже видит снег.

Я улыбнулась и взяла игрушку, чтобы пришить оторванное ухо. Внутри кармашка, который я когда-то сама зашила, нашлась маленькая металлическая застёжка от той самой папки. Я хранила её все эти месяцы, не понимая почему.

Наверное, потому что она напоминала мне о ночи, когда я перестала быть испуганной служанкой в чужом доме.

Я положила застёжку в ящик стола, а потом снова услышала голос Лили:

— Мама, папа приехал!

За окном Адриан стоял на снегу без охраны, с двумя книгами под мышкой и нелепой красной шапкой на голове.

Лили распахнула дверь и бросилась к нему.

Я смотрела, как они обнимаются, и впервые за много лет не ждала беды.

На кухне пахло свежим хлебом, снег таял на подоконнике, а маленькая металлическая застёжка тихо блестела в ящике.

Я больше никого не боялась.