ЧАСТЬ 4 — Я не позволила усыпить цепного военного пса, но после одного слова старик у двери внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

…Мы стояли у ворот старой базы, а дождь стекал по полицейским фонарям, когда телефон доктора Ани снова зазвонил.

Она ответила и молча слушала.

— Кто звонил? — спросила я.

Доктор Аня посмотрела на Самуэля.

— Лаборатория. Они нашли резервную копию файла. Нужно ехать в город.

Рейн дёрнулся в наручниках.

— Вы не понимаете, что делаете, — сказал он. — Это военная тайна.

— Нет, — ответила доктор Аня. — Это доказательство убийства.

— У вас нет права его открывать.

— А у вас больше нет права его прятать.

Рейн повернулся к своему адвокату, который только что выбрался из чёрной машины.

— Немедленно вытащите меня отсюда.

Адвокат взглянул на запись в телефоне, затем на полицейских.

— Я больше не могу вас представлять.

— Что?

— Вы скрыли от меня существование этой записи.

— Я заплачу вдвое.

— Дело уже не в деньгах.

Рейн впервые понял, что контроль ускользнул. Он оглянулся на Кестрела, будто надеялся, что собака снова станет просто грязным животным на цепи.

Но Кестрел смотрел только на Самуэля.

В клинике мы провели всю ночь. У Кестрела были обезвоживание, воспалённая рана на шее и старые переломы рёбер. Пока доктор Аня обрабатывала кожу, Самуэль сидел рядом и держал медную свистульку.

— Можно спросить? — сказала я.

— Спрашивай.

— Что было в резервном файле?

Он долго молчал.

— Лукас записал разговор перед последним заданием. Он подозревал Рейна и ещё двух офицеров в продаже оружия. Но самое страшное не это.

— Что тогда?

— Лукас узнал, что приказ отправить их на тот маршрут подписал я.

Я не сразу поняла.

— Вы?

— Я был его командиром. Подписал приказ, потому что думал: маршрут проверен. Потом отчёт изменили, а меня заставили поверить, что сын сам нарушил инструкцию.

Он опустил взгляд на свистульку.

— Лукас оставил запись, чтобы я не винил себя. Но она не отправилась. Её нашли только сейчас, когда Кестрел принёс на ошейнике старый передатчик.

— Передатчик был у него всё это время?

— В металлическом жетоне. Рейн забрал собаку, потому что понял: устройство всё ещё хранит журнал маршрута.

Доктор Аня остановила перевязку.

— И журнал подтверждает, что Рейн изменил координаты?

— Подтверждает, — сказала она. — И показывает, где спрятаны остальные записи.

Через два дня Рейн признался частично. Ещё через неделю нашли склад, документы и счета его сообщников. Кевин подписал показания первым. Бренда признала, что получила приказ передать Кестрела без проверки владельца.

Я не чувствовала торжества.

Только усталость.

И странное облегчение от того, что правда наконец перестала быть одинокой.

Самым тяжёлым оказалось другое. Следователь включил запись Лукаса в маленькой комнате при управлении. Мы сидели за столом: я, Самуэль, доктор Аня и прокурор.

Сначала слышался треск помех.

Потом голос молодого мужчины:

— Отец, если ты это слышишь, значит, я не вернулся. Не верь отчёту. Я не ошибся. Кестрел знает, кто был там.

Самуэль закрыл лицо руками.

Запись продолжилась.

— И ещё… ты не виноват. Ты научил меня возвращаться за теми, кого нельзя бросать. Я просто делаю то же самое.

Самуэль застонал, будто получил удар.

— Остановите, — прошептал он.

— Хотите остановить? — спросил прокурор.

Он поднял голову.

— Нет. Пусть договорит.

Голос Лукаса стал тише.

— Если Кестрел найдёт тебя, не заставляй его снова служить. Дай ему жить.

После этого запись оборвалась.

И именно тогда зазвонил телефон следователя. Он отошёл к окну, ответил, нахмурился и повернулся к нам.

— Есть ещё одна проблема. Кто-то только что попытался удалить весь архив из военной системы. И запрос пришёл с действующего удостоверения, принадлежащего человеку, который сейчас находится внутри здания…