Я пришла в клинику за одним решением, но три сердца на экране заставили незнакомца в коридоре побледнеть

В тот день, когда я пришла в клинику избавиться от беременности, на экране вдруг забились три сердца, а в коридоре вооружённые люди выкрикивали моё имя.

Меня звали Вивьен Коул. Мне было двадцать семь, на счёте оставалось шестьсот двадцать три доллара, а долгов накопилось почти пять тысяч. В моей съёмной квартире на юге Бостона старый радиатор каждую ночь бил по трубам, словно сердитый сосед. Я работала в отделе расчёта зарплат, по вечерам вела бухгалтерию мелких фирм, а ужинала хлопьями, потому что они стоили дешевле горячей еды.

Ребёнок в моих планах не помещался. Тем более трое.

Всё началось на свадьбе моей сестры Мэдисон в огромном доме у Атлантического океана. Там я встретила Доминика Эшфорда — мужчину с серыми глазами, спокойным голосом и чёрным костюмом, который слушал меня так, будто каждое моё слово имело значение. Мы танцевали на террасе до рассвета. Под гирляндой жёлтых ламп он поцеловал меня, и на несколько часов я почувствовала себя выбранной, а не просто терпимой.

Утром он исчез.

Ни номера телефона. Ни записки. Ни объяснения.

Когда тест показал две полоски, я убедила себя, что это была безумная ночь, о которой лучше забыть. Но в понедельник, в девять сорок утра, я лежала в холодном кабинете клиники и держала ладонь на ещё плоском животе.

— Мне жаль, что вам приходится через это проходить, — тихо сказала медсестра Нора.

— Если я начну плакать, то уже не остановлюсь.

Она сжала губы и поправила край моего серого свитера, где болталась оторванная пуговица с синей ниткой.

— Тогда просто смотрите на меня. Дышите.

Техник Элиза нанесла на кожу холодный гель. Я уставилась на коричневое пятно на потолке и старалась не думать о будущем. Но через минуту Элиза замерла. Её пальцы перестали двигаться.

— Что-то не так? — спросила я.

Она вышла и вернулась с врачом. Лицо доктора Рида изменилось, едва он посмотрел на монитор.

— Мисс Коул, вам нужно увидеть это самой.

Экран развернули ко мне. В тёмном пятне мерцали три крошечные точки.

— Это… три?

— Три эмбриона. И три сердцебиения.

У меня перехватило дыхание. В ту же секунду в коридоре с грохотом упал стул. Послышались тяжёлые шаги, затем мужской голос:

— Найдите Вивьен Коул!

Доктор Рид побледнел.

— В кладовую. Немедленно!

Я забилась между коробками с перчатками и старым складным столом. Под дверью остановились блестящие чёрные ботинки.

— Эшфорд приказал доставить её живой, — сказал один мужчина.

Имя ничего мне не говорило. Пока дверь в дальней стене не распахнулась. Я выскочила через маленькое окно в грязный переулок, порвав рукав о ржавую решётку.

Две чёрные машины настигли меня у автобусной остановки. Высокий мужчина в коричневой куртке перегородил дорогу. На его пальце сверкнуло кольцо с зелёным камнем.

— Я Маркус Уэбб. Вы поедете с нами.

— Я никуда не поеду!

— Это не просьба.

Через несколько минут мне завязали глаза. Когда повязку сняли, я оказалась в укреплённом загородном доме. Тяжёлые двери закрылись за спиной, и в кабинете за массивным столом я увидела Доминика.

Он больше не был случайным незнакомцем со свадьбы. Люди боялись его.

— Вы меня похитили, — сказала я.

— Я спас тебя.

— От кого?

Доминик подвинул ко мне фотографию и серую запечатанную папку. На обложке было написано: «Коул. Активная угроза». Его пальцы легли на застёжку, и он начал поднимать крышку…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы подняли крышку папки, и я отступила, пока плечи не упёрлись в холодную деревянную дверь.

— Сначала скажи, где моя сестра и доктор Рид.

— Они в безопасности.

— То же самое ты сказал, когда силой посадил меня в машину.

Впервые на лице Доминика мелькнуло не раздражение, а стыд. Он исчез почти сразу, но я успела его заметить. Этот человек привык, что одного его взгляда достаточно, чтобы остальные замолчали.

Маркус положил на стол ещё одну папку. В ней были фотографии входа в клинику, моего дома и террасы, где я встретила Доминика. На одном снимке у двери моей квартиры стоял мужчина в коричневой куртке. На пальце блестел тот самый зелёный камень.

— Его зовут Лука Беллини, — сказал Маркус. — Он работает на враждующую семью.

— Он следил за мной?

— Две ночи подряд. Вчера он разговаривал с соседкой и спрашивал, когда ты возвращаешься.

Меня затошнило. Не от беременности. От осознания, что пока я считала себя одинокой, кто-то уже изучал мой распорядок, окна и привычки.

— Почему я им нужна?

Доминик посмотрел на снимок, затем на меня.

— Потому что ты носишь моих детей.

Я рассмеялась коротко и горько.

— Ты даже не знал мою фамилию.

— Сорок минут назад я не знал, что ты беременна.

— Тогда как они узнали раньше тебя?

Он подвинул ко мне телефон. Запись была глухой, с треском помех, но голос звучал отчётливо:

— Если в её жилах течёт кровь Эшфордов, она не покинет юг Бостона живой.

У меня ослабли колени. Доминик поднялся, но я выставила ладонь.

— Не прикасайся.

Он остановился мгновенно. В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то капает вода. Это был первый раз, когда его сила подчинилась моей границе.

В половине одиннадцатого телефон Маркуса зазвонил. Он выслушал собеседника и побледнел.

— Шеф, Беллини приехал не один.

Красные лампы тревоги вспыхнули под потолком. Сирены не завыли — система дома работала почти бесшумно. Именно эта тишина напугала меня сильнее выстрела.

— Южные ворота взломаны, — продолжил Маркус. — Внутри минимум шестеро.

Доминик открыл скрытый ящик и достал оружие.

— За мной. Сейчас.

— Я не буду прятаться за человеком, который меня похитил.

— Тогда иди рядом со мной.

Первый удар сотряс окна. Люстра качнулась, со штукатурки посыпалась белая пыль. Доминик потянулся ко мне, но остановил руку в нескольких сантиметрах и лишь заслонил меня корпусом от летящих осколков.

— Ты втянул меня в войну! — крикнула я.

— Да.

— Хотя бы не врёшь.

На миг его губы дрогнули, но следующий выстрел превратил улыбку в тень.

Маркус отодвинул книжный шкаф, и за ним открылся узкий проход. Мы спустились в подвал. Я прижимала ладонь к животу, хотя понимала, что ладонь не может защитить сразу три жизни. Доминик шёл сзади, не впереди, словно впервые признавал: я не его вещь.

В медицинской комнате доктор Елена Марч измерила мне давление и поправила одеяло с красной полосой.

— Я ничего не сделаю без вашего согласия, — сказала она.

— Даже если он прикажет?

— Особенно если он прикажет.

За стеной Доминик спросил Маркуса:

— Кто передал им снимок с обследования?

— Мы отследили передачу до сотрудницы клиники. Лия Грант. Она работала рядом с кабинетом.

Я вспомнила её неподвижное лицо возле монитора.

Вдруг наверху хлопнула дверь. Раздался мужской голос, затем топот. Маркус ворвался в комнату, сжимая белый конверт.

— Шеф, я нашёл заказчика. Но это имя не принадлежит Беллини.

Он вскрыл конверт и достал лист. Прочитал первую строку, а затем поднял глаза на меня. Его пальцы дрожали.

— Вивьен, тебе лучше самой увидеть подпись…

ЧАСТЬ 3

— Вивьен, тебе лучше самой увидеть подпись…

Маркус положил лист на металлический стол. Под договором стояло имя, которое я знала с детства: Мэдисон Коул.

Я перечитала его трижды. Буквы расплывались, но подпись не менялась. Рядом была указана дата свадьбы моей сестры и сумма, от которой у меня пересохло во рту. Деньги ушли посреднику Беллини за наблюдение и «устранение угрозы».

— Нет, — прошептала я. — Она не могла.

Маркус достал второй снимок. На нём Мэдисон стояла на парковке у свадебного дома рядом с Лукой Беллини. На её пальце поблёскивало кольцо с зелёным камнем, которое я видела в тот день на руке мужчины у своей квартиры.

Я вдруг вспомнила оторванную пуговицу с синей ниткой. Утром после свадьбы я нашла её на террасе и передала Мэдисон, решив, что пуговица принадлежит её гостю. Позже такая же синяя нить оказалась зацеплена за рукав Луки на фотографии.

Деталь, которую я считала случайностью, всё это время кричала правду.

— Она хотела убить меня? — спросила я.

— Сначала только напугать, — ответил Доминик. — Беллини сказал ей, что ты исчезнешь, если прервёшь беременность. А если сохранишь детей, они станут рычагом против меня.

— А ты похитил меня, чтобы опередить их?

Доминик опустил взгляд.

— Я увидел запись с клиники и понял, что времени нет. Я решил, что могу защитить тебя приказом. Я ошибся.

Он впервые не оправдывался. И именно поэтому его признание ударило сильнее прежних угроз.

В четыре утра в дом приехала полиция. Маркус передал следователям запись, фотографии, договор и сведения о переводах. Лука Беллини попытался бежать через гараж, но его задержали у старых железных ворот. Лия Грант призналась, что за деньги помечала пациенток, связанных с семьёй Эшфордов.

Мэдисон приехала на рассвете вместе с мужем. Её глаза были красными, на белом пальто темнела капля дождя.

— Я не хотела твоей смерти, — сказала она.

— Но подписала бумаги.

— Беллини шантажировал нас долгами. Он обещал, что просто заставит тебя уехать.

— Ты продала мою безопасность за обещание человека, которого боялась?

Мэдисон заплакала.

— Я думала, что спасаю семью.

— Семья не прячет цену твоей жизни в сером конверте.

После этого я поставила Доминику условия. Он не распоряжался моими деньгами, не вмешивался в медицинские решения, не приходил без разрешения и никогда не касался меня без вопроса. Я сохранила свою квартиру, наняла адвоката и сама выбрала врача.

— А если я не захочу видеть тебя? — спросила я его в тот вечер.

— Тогда я буду ждать за дверью.

— Сколько?

— Сколько понадобится.

Дети родились раньше срока — два мальчика и девочка. Несколько недель они провели в крошечных инкубаторах. Доминик приходил ежедневно, но всегда оставался у входа. В его старой куртке пахло дождём и древесным дымом, и этот знакомый запах почему-то напоминал мне не о страхе, а о возможности начать заново.

Однажды я сама позвала его к колыбели. Он взял дочь на руки, и его пальцы задрожали.

— Тебе страшно? — спросила я.

— Каждый день.

— Тогда, может быть, ты наконец поймёшь, что страх не даёт права управлять чужой жизнью.

Он кивнул.

В своём мире Доминик Эшфорд привык отдавать приказы. Передо мной он научился стучать.

А три маленьких сердца, которые когда-то напугали меня в холодной клинике, вернули мне не прежнюю жизнь, а мою собственную — впервые без чужой подписи.