Я спасла близнецов босса прямо за десертом, но когда подняла бутылочку, его брат внезапно перестал улыбаться

Первый младенец посинел у меня на глазах, а через несколько секунд второй задергался в руках самого опасного человека Чикаго.

Я несла поднос мимо стола Дэмиена Моретти, когда заметила, как у одного мальчика дрогнули губы. Он открыл рот, но вместо плача выдохнул только хриплый воздух. Его брат, укутанный в кашемировое одеяло, резко выпрямился и сжал кулачки.

Серебряная ложечка с маленькой звездой на ручке звякнула о блюдце с тирамису.

В зале стало тихо.

Дэмиен поднялся, прижимая обоих детей к груди. Ростом он был почти два метра, на щеке тянулся старый шрам, а черный костюм стоил, наверное, дороже моей квартиры. Но в тот момент передо мной стоял не грозный глава преступной семьи, а отец, который не понимал, как спасти своих сыновей.

— Врача! — рявкнул он.

Трое охранников мгновенно двинулись к нему. Один полез под пиджак.

— Уберите оружие! — приказал Дэмиен.

Я уже поставила поднос на ближайший стол.

— Дайте мне пройти.

Охранник схватил меня за локоть.

Дэмиен посмотрел на него.

— Отпусти.

Пальцы разжались.

Я подошла к детям и увидела то, чего не замечал никто: они дышали, но слишком быстро и поверхностно. Их тела не просто слабели. Они захлебывались паникой, вызванной перегрузкой — светом люстр, громкими голосами, вспышками камер и резкими запахами духов.

А рядом играл скрипач. Его смычок метался по струнам всего в нескольких шагах от малышей.

— Погасите верхний свет, — сказала я.

Метрдотель застыл.

— Немедленно.

Он бросился к выключателю. Зал погрузился в мягкий полумрак.

Я взяла ту самую серебряную ложечку со звездой и постучала ею по стакану.

Раз. Два. Три.

Снова.

Я медленно подняла пальцы перед глазами близнецов, задавая им простой ритм. Когда-то в реабилитационном центре я научилась возвращать людей из паники с помощью звука, движения и повторения. Никто здесь не знал, что за дешевым бейджем с отклеившимся уголком скрывался диплом магистра неврологической музыкальной терапии.

Дети смотрели на мою руку.

Дрожь не исчезла сразу. Она стала реже. Организованнее.

— Держите их вертикально, — сказала я Дэмиену. — Прижмите к груди, но не сдавливайте. Пусть чувствуют ваше дыхание.

Он подчинился без единого вопроса.

Через минуту губы первого мальчика начали розоветь. Второй судорожно вдохнул и заплакал.

Этот звук показался мне прекраснее любой музыки.

Дэмиен смотрел на меня, будто я только что вытащила его сыновей из могилы.

Но когда я потянулась к бутылочке, стоявшей рядом с одеялами, меня остановил запах. Слабый, горьковатый, совсем не похожий на молочную смесь.

Я подняла бутылочку к свету.

На резиновой соске виднелся белесый налет.

Не молоко.

Я провела взглядом по столу и увидела человека, который стоял прямо за плечом Дэмиена. Еще секунду назад он улыбался гостям. Теперь улыбка застыла на его лице.

Я знала его.

— Не трогайте бутылочку, — сказала я.

Мужчина сделал шаг вперед.

— Отдайте ее мне.

И тогда я поняла, что эта ночь вернула меня к событию, из-за которого я три года назад бросила профессию, потеряла квартиру и спряталась за ресторанным подносом.

Дэмиен медленно повернул голову к брату.

— Лука, почему ты так торопишься?

Лука больше не улыбался. Его рука потянулась к бутылочке, а я крепче сжала ее в пальцах…

ЧАСТЬ 2

Лука остановился в нескольких сантиметрах от моей руки. На его пальце блеснуло черное кольцо с гербом Моретти.

В три года назад я уже видела это кольцо.

— Отойдите, — сказала я.

— Ты официантка, Элли, — тихо ответил Лука. — Не изображай специалиста.

От его голоса у меня похолодели ладони. В ресторане пахло растаявшим шоколадом, вином и тем горьким веществом, которое я почувствовала у соски.

Дэмиен резко посмотрел на него.

— Ты знаешь ее имя?

— Она сама назвалась.

— Я не успела этого сделать, — сказала я.

Лука впервые отвел взгляд.

Дэмиен протянул руку.

— Бутылочку.

Я передала ее ему, но не выпустила сразу.

— Не позволяйте никому ее касаться. Ее должны проверить в больнице.

— Что ты заметила? — спросил Дэмиен.

— Следы порошка. И запах. Я не знаю, что это, но дети отреагировали не на свет и шум. Это могло усилить приступ.

— Могло? — его голос стал почти спокойным.

— Я не токсиколог. Но у меня есть медицинская подготовка.

Лука коротко усмехнулся.

— Музыкальный терапевт теперь ставит диагнозы по запаху.

Я подняла на него глаза.

— А ты откуда знаешь, что я музыкальный терапевт?

Вопрос повис между столиками.

На кухне звякнула кастрюля. Где-то у входа заплакал ребенок. Дэмиен не двигался, только крепче прижимал близнецов к груди.

— Я видел твое дело, — ответил Лука.

— Где?

Он промолчал.

Три года назад я работала в неврологическом отделении больницы Святой Екатерины. Там лежал Марко Беллини — единственный выживший после взрыва автомобиля. Он почти не говорил, но узнавал мелодии и постепенно возвращал память. Однажды вечером, когда я постукивала пальцами по деревянному барабану, он открыл глаза и прошептал имя.

Лука Моретти.

На следующее утро Марко исчез из палаты.

А ночью кто-то вошел в мою квартиру. Ничего не украли. На подушке оставили фотографию моей матери, пробитую булавкой.

Я уволилась на следующий день.

Никому не рассказала. Я боялась, что если назову имя вслух, он снова найдет меня.

Но теперь Лука стоял в двух шагах.

— Ты угрожал мне, — сказала я.

— Ты запуталась.

— Я помню твое кольцо. Ты держал фотографию моей матери и сказал, что память иногда становится опасной.

Дэмиен поставил детей на руки подоспевших врачей, приехавших через частный вход. Один малыш закашлялся, и его отец побледнел.

— Везите их в больницу, — приказал он.

— Вы не поедете с нами, — сказал фельдшер. — Слишком много людей в машине.

Дэмиен наклонился к сыновьям.

— Я буду через минуту.

Двери скорой закрылись.

Он повернулся к брату.

— Кто готовил бутылочки?

Лука ответил не сразу.

— Няня. Я только принес их из детской.

— А кто еще?

— Ты и я, — произнес Дэмиен.

Сирена взвыла за дверью. Я почувствовала, как у меня подгибаются колени, но осталась стоять.

Через несколько минут в зал ворвался фельдшер. На его перчатке темнела капля крови.

— Господин Моретти, в крови обоих детей нашли седативное вещество.

Дэмиен замер.

— Что именно?

— Лаборатория уточняет. Но это не случайное загрязнение.

Он посмотрел на бутылочку, затем на Луку.

— Только трое людей готовили смесь.

Лука медленно отступил.

Дэмиен сделал шаг к нему.

— А один из них сейчас стоит передо мной.

В этот момент за спиной Дэмиена открылась дверь служебного коридора, и вошел человек, которого я меньше всего ожидала увидеть. Он держал в руках тонкую папку и сказал……

ЧАСТЬ 3

— Я пришел не за бутылочкой, — сказал незнакомец. — Я принес запись.

Это был адвокат Дэмиена, Виктор Салви. Его мокрое пальто пахло дождем, а на папке красовалась печать частной лаборатории.

Дэмиен не сводил глаз с брата.

— Какую запись?

— С камеры в детской. И заключение врача.

Лука резко повернулся.

— Ты установил камеры без моего ведома?

— В доме Дэмиена есть камеры, — ответил Виктор. — Ты сам настоял на их установке после попытки похищения.

Он раскрыл папку и достал планшет. На экране появилась детская комната: две белые кроватки, ночник в форме луны, няня, которая вышла за полотенцем.

Время на записи показывало половину восьмого вечера.

Вошел Лука.

Он поставил на стол две бутылочки, достал из кармана маленький флакон и высыпал порошок на соски. Потом оглянулся и улыбнулся самому себе.

В ресторане никто не дышал.

— Это подделка, — прошептал Лука.

Виктор включил звук.

На записи раздался голос Луки:

— После полуночи все будут думать, что дети заболели сами. Дэмиен подпишет доверенность, когда увидит их в реанимации.

Лука побелел.

Дэмиен медленно повернулся к нему.

— Ты собирался заставить меня передать тебе управление фондом?

— Я не хотел убивать их.

— Но знал, что вещество опасно.

— Мне нужна была только ночь. Они должны были уснуть.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Внезапно стало ясно: близнецы не были случайной мишенью. Лука хотел использовать их страх, чтобы сломать отца.

Виктор протянул Дэмиену заключение.

— В крови нашли сильное успокоительное. Для младенцев такая доза могла остановить дыхание.

— Кто дал тебе порошок? — спросил Дэмиен.

Лука молчал.

— Отвечай.

— Люди из совета. Они сказали, что после твоей смерти я возглавлю семью.

Дэмиен закрыл глаза. На его лице не осталось ярости, только усталость человека, который наконец понял, что предательство пришло из-за соседнего стула.

— А Марко Беллини? — спросила я.

Лука взглянул на меня.

— Он слишком много помнил.

— Ты забрал его из больницы.

— Он должен был молчать.

Дэмиен сделал шаг к брату.

— Где он?

Лука усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Ты думаешь, после всего я отвечу тебе?

Виктор достал телефон.

— Марко жив. Он под защитой федеральных следователей и дал показания сегодня утром.

Лука попятился.

— Нет.

— И еще, — продолжил адвокат, — он подтвердил, что именно ты приказал следить за Элли и запугать ее.

Дэмиен посмотрел на меня.

— Это правда?

Я кивнула.

— Я боялась сказать.

— Больше не бойся, — произнес он.

Снаружи послышались тормоза. К ресторану подъехали машины следователей.

Лука бросился к черному выходу, но двое охранников перегородили дорогу. Он ударил одного, однако Дэмиен не вмешался.

— Не трогайте его, — сказал он. — Пусть впервые отвечает сам.

Наручники защелкнулись на запястьях Луки.

Я думала, что на этом все закончится. Но мой телефон завибрировал.

На экране было сообщение с неизвестного номера: «Ты спасла детей. Теперь спасай себя. Люди, которым доверял Лука, уже знают, где ты живешь»…