ЧАСТЬ 4 — Я вошёл к огромной горилле спустя тридцать два года, но после моего свиста директор внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

— Человек, который уже получил оригинал вашего старого дела. И через час он будет уничтожен…

Я стоял в комнате наблюдения, прижав телефон к уху, а за стеклом Кито не отпускал верёвку от деревянного ящика. На экране замер старый кадр: молодой я, мокрые волосы, маленькая горилла у меня на груди.

— Вы ошиблись, — сказал я. — Оригинал уже не у вас.

На другом конце повисла тишина.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вы разговариваете со мной по записи.

Елена подняла глаза от компьютера. Она уже включила запись разговора и положила телефон на стол так, чтобы микрофон был направлен к нам.

Виктор у двери стал белым.

— Вы не можете записывать этот разговор без разрешения, — сказал он.

— Можем, — ответила Елена. — В помещении ведётся постоянное наблюдение.

В трубке мужчина выругался.

— Вы понятия не имеете, с кем связались.

— Зато теперь знаем, что вы связаны с договором, — сказала Елена.

— Передайте Виктору, что он должен немедленно уничтожить бумаги.

Виктор закрыл глаза.

Он услышал собственные имя и приказ со стороны. Именно в этот момент до него дошло, что голос в трубке произнёс вслух то, что он собирался сделать.

— Я ничего не должен, — пробормотал он.

— Вы уже должны, — сказала Елена. — Объяснить, почему подделали подпись директора.

Я посмотрел на Виктора.

— И почему в договоре указана цена, в пять раз превышающая настоящую.

Он резко подошёл ко мне.

— Вы приехали на один день, а разрушаете учреждение, которому я отдал десять лет!

— Вы отдали Кито тем, кто хотел заработать на нём.

— Я спасал этот заповедник!

— Продажей животного?

— Вы ничего не понимаете! У нас долги, лекарства, счета. Люди увольняются. Один перевод мог закрыть половину расходов.

Елена встала между нами.

— Не перевод. Тайная сделка.

Виктор ударил ладонью по столу. С него упал медный свисток, который я положил рядом с компьютером. Он покатился по полу и остановился у его ботинка.

Виктор посмотрел на него.

— Вы всё это устроили из-за свистка?

— Нет, — ответил я. — Из-за памяти.

В десять часов сорок две минуты приехали инспекторы службы охраны животных и следователь округа. Елена передала им договор, записи с камер, фотографии и аудиофайл звонка. Виктор сначала кричал, потом требовал адвоката, а затем замолчал.

Его адвокат приехал через двадцать минут, пролистал бумаги и отвёл его в коридор.

— Я не буду помогать вам уничтожать документы, — услышал я. — Вы сами рассказали о сделке на записи.

Виктор повернулся к нему.

— Вы мой адвокат.

— Именно поэтому я советую вам больше не говорить.

Следователь сообщил, что перевод Кито приостановлен. Договор признали подозрительным, а счета заповедника заморозили до проверки. Мужчину из телефонного разговора нашли по номеру через несколько часов. Он оказался посредником той самой частной коллекции.

Но для меня всё это происходило будто за толстым стеклом.

Я думал только о Кито.

Он сидел у стены и держал зелёный тканевый шар. Его пальцы почти полностью закрывали игрушку. Когда я вошёл в вольер вместе с Еленой, он не бросился ко мне. Просто поднял голову.

— Можно? — спросила Елена.

Я кивнул.

Я сделал три шага и остановился. Кито подошёл сам. Он положил ладонь мне на плечо, затем прижал лоб к моей груди.

Я закрыл глаза.

— Я не ушёл по своей воле, — прошептал я. — Я ушёл, потому что хотел, чтобы ты жил своей жизнью.

Кито тихо вздохнул.

В тот вечер я вернулся в гостиницу с медным свистком в кармане. На телефоне уже было шестнадцать пропущенных звонков: журналисты, чиновники, сотрудники заповедника. Последний был от Виктора.

Он оставил сообщение.

— Михаил, если вы откажетесь от обвинений, я смогу сохранить работу. Подумайте о Кито. Ему нужна стабильность.

Я прослушал запись дважды.

Потом удалил её.

Через три недели проверка подтвердила подделку документов. Виктора уволили, а посреднику предъявили обвинения в незаконной торговле животными. Суд позже запретил частной коллекции участвовать в подобных сделках. Но я не присутствовал на заседании.

Я был нужен в другом месте.

Елена предложила мне стать консультантом заповедника. Я переехал в небольшой дом неподалёку и начал помогать с программами восстановления горилл. По утрам я проверял кормушки, записывал поведение животных и пил кофе на деревянной скамейке у вольера Кито.

Мы не стали прежними.

Я не пытался забрать его в прошлое.

Иногда он подходил к стеклу. Иногда нет. Иногда позволял мне сидеть рядом часами, а иногда отворачивался и уходил к стаду. Я принимал каждое его решение.

Однажды в начале зимы ко мне приехала дочь Сара с семилетним сыном Томасом.

Мальчик долго смотрел на Кито, потом спросил:

— Дедушка, он правда был маленьким?

— Меньше тебя.

— А ты его растил?

— Немного.

Томас задумался и протянул мне рисунок. На нём были изображены я, огромная горилла и маленький медный кружок между нами.

— Это ваш секретный свисток, — сказал он.

— Теперь уже не секретный.

В тот же день Кито подошёл к стеклу. Томас осторожно приложил ладонь. Кито посмотрел на него, затем перевёл взгляд на меня и тоже положил руку напротив.

Сара заплакала.

— Ты всё это время боялся, что он тебя забудет? — спросила она.

— Да.

— А теперь?

Я посмотрел на Кито.

— Теперь я боюсь только одного: что сам забуду, как правильно отпускать.

Прошло ещё два месяца.

Утром выпал первый снег. Он лёг на ветви кедров и сделал заповедник почти бесшумным. Я сидел у стекла, перебирая в руке медный свисток.

Телефон снова зазвонил.

На экране высветилось имя Виктора.

Я не ответил.

Через минуту пришло сообщение: «Я изменился. Дайте мне объяснить. Ради того, что нас связывает».

Я прочитал его и вышел на улицу.

Кито стоял под снегом. Серебристая шерсть на его плечах была усыпана белыми точками. Он держал в пальцах старый зелёный шар, который нашёл в деревянном ящике.

Я поднял свисток, но не поднёс его к губам.

Мне больше не нужно было звать.

Кито сам повернул голову.

Наши глаза встретились через стекло.

Я приложил ладонь к холодной поверхности. Он сделал то же самое.

Между нами были годы, расстояние, ошибки и целая жизнь. Но не пустота.

Я достал свисток и повесил его на гвоздь у входа в вольер — рядом с рисунком Томаса. Медный бок блеснул в слабом зимнем солнце, а три старые вмятины стали похожи на маленькие следы времени.

Кито тихо постучал пальцем по стеклу.

Я улыбнулся.

На этот раз я остался.