ЧАСТЬ 4

Я не успела ответить. В мастерской стало так тихо, что я услышала, как дождь стекает с рукава Дрю на пол.

— Кто это? — спросил он.

Я включила громкую связь.

— Меня зовут Сара Миллер, — повторила женщина. — Я помощник окружного прокурора. Ваш муж утверждает, что вы похитили деньги со счёта его семейной фирмы.

Дрю резко повернулся к двери.

— Это недоразумение.

— Тогда почему он не сказал мне об этом вчера? — спросила я.

— Клэр, убери телефон.

— Нет.

Патриша поставила чашку на верстак. Рядом с ней лежала моя медная рулетка, и её вмятина блеснула в жёлтом свете лампы.

Сара продолжила:

— Мы уже получили банковские записи от Марка Эллиса. Переводы шли на счета, оформленные на вашу свекровь. Но есть ещё кое-что. В заявлении вашего мужа указано, что вы находились в доме в день совершения операции.

— Я была в больнице с отцом, — сказала я.

— Это подтверждено. Поэтому заявление выглядит как попытка ввести следствие в заблуждение.

Дрю сделал шаг ко мне.

— Сара, вы не знаете всей ситуации.

— Зато у меня есть записи разговоров и документы нотариуса.

Он остановился.

Впервые я увидела, как человек, привыкший управлять чужим страхом, не знает, куда деть руки.

— Клэр, давай поговорим спокойно, — сказал он.

— Мы говорили спокойно у дома. Ты сказал, что я всё усложняю.

— Я был под давлением.

— Кто именно на тебя давил?

Патриша резко повернулась к нему.

— Не смей говорить, что это была я.

Дрю посмотрел на неё.

— Ты сказала, что без дома останешься на улице.

— Я сказала, что ты должен защитить семью.

— Ты знала про деньги.

— Ты сам всё придумал!

Их голоса столкнулись, и я вдруг услышала не ссору, а готовое признание. Отец молча нажал кнопку диктофона. На этот раз он записывал их прямо перед собой.

Сара попросила меня не отключаться и сказала, что пришлёт следователя. Через двадцать минут возле мастерской остановилась машина. Вошли двое сотрудников и женщина в строгом сером костюме — адвокат Дрю, Линда Харрис.

Линда выслушала его объяснения, затем попросила посмотреть документы. Она читала молча, медленно переворачивая страницы. На третьей странице её лицо изменилось.

— Дрю, — сказала она, — ты говорил мне, что подпись Уолтера поставлена лично.

— Так и было.

— Здесь указано, что он подписал документ в день операции. У меня есть медицинская выписка, подтверждающая, что в это время он находился под наркозом.

— Это можно объяснить.

— Нет, — ответила она. — Это нельзя объяснить. И я больше не буду тебя представлять.

Он побледнел.

— Ты не можешь уйти сейчас.

— Могу. И уйду.

Сотрудник положил на стол постановление о временном запрете распоряжаться домом и счетами. Затем другой документ — требование явиться на допрос.

Патриша схватила Дрю за рукав.

— Сделай что-нибудь!

Он отдёрнул руку.

— Я пытался.

— Ты обещал, что она уступит!

Эти слова записались на диктофон. Патриша закрыла рот ладонью.

Через час мы приехали к дому на улице Хвойной. Слесарь вернулся и установил прежний замок. Патриция стояла у крыльца с двумя чемоданами, а Дрю — у красного почтового ящика, словно всё ещё надеялся найти там способ вернуть власть.

Я открыла дверь своим ключом.

В гостиной стояли её коробки. На моём паркете остались грязные следы. В спальне исчезли мои фотографии, а на стене висела чужая картина с золотыми листьями.

— Я заберу вещи позже, — сказал Дрю.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Клэр, мы всё ещё женаты.

— Бумага не возвращает доверие.

— Я могу исправить это.

— Ты мог сказать правду до того, как подделал подпись.

Он молчал.

На кухонном столе лежала моя чашка. Патриша забыла её забрать. На белой керамике остался коричневый след от кофе, который я так и не успела выпить.

Дрю смотрел на неё, будто это была последняя вещь, связывающая нас.

— Ты правда отдашь всё следствию? — спросил он.

— Я ничего не отдаю. Я возвращаю себе то, что принадлежало мне.

Он уехал в тот же вечер.

На следующий день Линда официально отказалась от дела. Марк передал следствию все письма и переписку. Нотариус признал, что подпись на соглашении была нанесена не мной, а его помощница заранее отправила Дрю пустой бланк.

Отец впервые за несколько недель уснул без таблеток.

Я — нет.

Мне всё ещё казалось, что дверь откроется и Дрю войдёт с очередным объяснением. Поэтому я каждую ночь проверяла замок и клала медную рулетку на тумбочку рядом с кроватью.

Через три недели состоялось первое слушание. Дрю признал, что переводил деньги Патрише, но утверждал, что хотел «временно защитить семейные средства».

Когда прокурор включил запись, в зале стало тихо.

Из динамика прозвучал его голос:

— Если Клэр узнает, что деньги уже ушли, мне придётся заставить её отдать дом.

Дрю сидел в двух метрах от меня.

Он услышал себя со стороны.

Сначала он опустил глаза. Потом посмотрел на меня, но я уже не искала в его лице прежнего человека. Там был только испуг человека, который внезапно понял: слова нельзя вернуть в рот.

Суд запретил ему приближаться ко мне и распоряжаться домом. Дело о подделке документов и мошенничестве передали в суд. Патриша заключила соглашение со следствием и вернула часть денег, продав квартиру в Хендерсонвиле.

Я не радовалась этому.

Я просто перестала спасать их от последствий.

В спальне я сняла чужую картину. Под ней на стене остался светлый прямоугольник, где годами висела фотография нашей свадьбы. Фотографию я убрала в ящик, но не выбросила. Некоторые вещи нужно не уничтожать, а перестать им поклоняться.

Через четыре месяца я переехала в Нэшвилл и устроилась в мастерскую, где реставрировали старые деревянные дома. По утрам я пила кофе у окна, вечером записывала расходы в тетрадь, а по субботам отец приезжал помогать мне чинить крыльцо.

Дом на улице Хвойной снова стал тихим.

Я перекрасила дверь в тёплый белый цвет и повесила рядом новый почтовый ящик. Красный оставила. Он был частью моей жизни ещё до Дрю.

Однажды зимой ко мне пришла племянница Молли. Она принесла рисунок: голубой дом, белые колонны и маленькую фигурку женщины у двери.

— Это ты? — спросила я.

— Да, — сказала Молли. — Ты больше никого не боишься.

Я улыбнулась.

— Я просто научилась открывать дверь только тем, кто стучит.

В тот же вечер пришло сообщение от Дрю.

«Я освободился под залог. Нам нужно поговорить. Я всё ещё люблю тебя. Дай мне один шанс».

Я прочитала его дважды.

Потом ответила:

«Я больше не живу там, где мне приходится заслуживать право остаться».