Я очнулся после покушения и увидел, как моя невеста унижает медсестру — но её улыбка исчезла, когда я протянул руку

Первое, что я услышал после пробуждения, был не голос врача, а крик Грейс:

— Уберите от меня руки!

Я открыл глаза и увидел, как охранник тащит её к двери моей палаты.

Её запястье уже покраснело. Волосы выбились из тугой резинки, голубая форма помялась, под глазами залегли тёмные круги. Но Грейс держалась прямо, словно именно она здесь имела право отдавать приказы.

Я попытался вдохнуть и почувствовал, как под рёбрами вспыхнула боль.

— Грейс…

Мой голос прозвучал хрипло, почти неслышно.

Но все замерли.

Охранник отпустил её. Грейс отступила на шаг и прижала ладонь к запястью. У дальней стены стояла Ванесса Беллини — моя невеста, дочь человека, с которым моя семья заключила самый выгодный союз за последние двадцать лет.

На ней было белое пальто, под которым блестело чёрное платье. На шее висело ожерелье с крупными камнями. Она выглядела так, будто пришла не в больницу, а на фотосессию для объявления о нашей свадьбе.

— Доминик, ты наконец очнулся, — сказала она и бросилась ко мне.

Я не посмотрел на неё.

Моя рука сама потянулась к Грейс.

— Иди сюда.

Она не двинулась.

— Вы только что перенесли операцию, господин Моретти. Вам нельзя напрягаться.

— Я сказал, иди сюда.

Ванесса резко остановилась.

— Она всего лишь медсестра.

В палате стало так тихо, что я услышал мерное поскрипывание металлической стойки с капельницей.

Я повернул голову к Ванессе.

— Тогда почему ты так торопилась выгнать её до моего пробуждения?

Её губы дрогнули.

— Она грубила твоей семье.

— Что именно она сказала?

Ответа не последовало.

Грейс смотрела на меня настороженно. На её груди висел пластиковый пропуск, а на ремешке болтался маленький деревянный кулон в форме маяка. Он стучал о пуговицу формы при каждом движении. Я запомнил этот звук ещё до того, как провалился в темноту.

Сорок восемь часов назад я лежал в разбитой машине на мокрой дороге за городом.

Дождь бил по лобовому стеклу, пахло бензином и горелой резиной. Рядом со мной плакал шестилетний мальчик, прижимая к ладони обломок серебряной цепочки.

— Дядя Доминик, вы не умрёте?

Я хотел ответить, но кровь заполнила рот.

Водитель погиб сразу. Нападавшие ушли, решив, что мы оба не переживём ночь.

Они ошиблись.

Грейс работала в ту смену в медицинском центре Святой Екатерины. Когда двери приёмного отделения распахнулись и внутрь вкатили две носилки, она бросила недоеденный батончик и побежала к нам.

— Взрослый мужчина, тяжёлые ранения! Ребёнок, состояние критическое! — крикнул фельдшер.

— Кровь приготовьте для обоих, — спокойно ответила Грейс. — И никого к ним не подпускайте без моего разрешения.

Она не знала, кто я. Не знала, что мои люди уже перекрывали два этажа. Не знала, что за дверями больницы стояли вооружённые мужчины, готовые стрелять по первому приказу.

Она просто спасала жизнь.

Когда я на секунду открыл глаза, первым лицом передо мной было её лицо.

— Вы в больнице, — прошептала она. — Не двигайтесь.

— Мальчик?

Грейс взглянула на соседнюю палату.

— Жив. Но ему нужна операция.

Я сжал её руку.

— Никому… не говорите, кто он.

— Кто он?

Я успел увидеть, как её пальцы замерли на моей ладони.

— Никому, — повторил я.

А потом снова провалился в темноту.

Через семь минут приехала Ванесса. Не одна. С ней были её отец, два охранника и адвокат семьи. Увидев мальчика, которого везли в операционную, она побледнела, но почти сразу вернула на лицо привычную улыбку.

Грейс перегородила ей дорогу.

— Это ребёнок из той же аварии.

— Кто он? — спросила Ванесса.

— Мы пока не установили его личность.

Ванесса наклонилась к ней так близко, что их разделяли считаные сантиметры.

— Тогда установите. И запомните: если этот мальчик заговорит, вы потеряете не только работу.

— Это угроза?

— Это совет.

Грейс не отступила.

И именно поэтому Ванесса приказала охраннику вывести её из моей палаты.

Я снова посмотрел на Грейс.

— Что она хотела от тебя?

Грейс сжала губы.

— Сначала пусть ваши люди выйдут.

— Все, кроме неё, — сказал я.

Охранники переглянулись. Ванесса побледнела.

Когда дверь закрылась, Грейс достала из кармана маленькую карту памяти, зажатую между двумя пальцами.

— Я записала разговор в коридоре, — сказала она. — Но это не самое страшное.

Она положила карту на столик рядом с моей кроватью и протянула руку к коричневой папке, лежавшей под её журналом…

ЧАСТЬ 2

…её пальцы коснулись края папки, но в этот момент за дверью послышались быстрые шаги.

Грейс мгновенно убрала карту памяти в карман.

Дверь распахнулась, и в палату вошёл мой старший брат Марко. На его сером костюме блестели капли дождя, а на большом пальце правой руки темнела свежая царапина.

— Доминик, врачи сказали, тебе нельзя разговаривать, — произнёс он.

— Тогда почему ты пришёл с адвокатом?

За Марко вошёл Ричард Беллини, отец Ванессы. Его трость ударила о мраморный пол, раздаваясь в палате сухими щелчками.

— Мы хотим защитить тебя, — сказал он.

— От кого?

— От людей, которые воспользовались твоей слабостью.

Грейс тихо усмехнулась.

Марко резко повернулся к ней.

— Вы можете покинуть помещение.

— Она останется, — сказал я.

— Доминик, ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясни.

Марко посмотрел на Ванессу, потом на её отца. Всего на секунду. Но мне хватило этой секунды, чтобы увидеть страх, который они пытались спрятать.

Грейс положила ладонь на спинку стула. На её пальцах остались следы антисептика, кожа была сухой и потрескавшейся. Она выглядела уставшей до предела, но не собиралась уходить.

— Ваша невеста приходила в детское отделение ночью, — сказала она. — Она приказала перевести мальчика в частную клинику.

— Это был мой приказ, — вмешался Ричард.

— Нет, — ответила Грейс. — В документах стояло другое имя.

Ванесса шагнула вперёд.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что ребёнка пытались вывезти без согласия врачей.

— Он не ваш сын, — бросил Марко.

В палате погас весь цвет.

Грейс посмотрела на меня.

Я почувствовал, как холодеют пальцы.

Марко понял, что сказал лишнее, и отвёл взгляд.

— Что ты только что произнёс? — спросил я.

— Я сказал, что он не имеет к тебе отношения.

— Я не спрашивал, к кому он имеет отношение. Я спросил, почему ты назвал его моим сыном.

Ванесса сжала ремешок сумки. На её запястье блеснули часы, стрелка которых дрожала от слишком сильного движения.

— Доминик, ты был без сознания, — сказала она. — Ты мог услышать что угодно.

— Я слышал голос мальчика.

Перед глазами вспыхнула дорога, дождь и маленькая рука с обломком цепочки.

— Он назвал меня папой, — прошептал я.

Никто не ответил.

Грейс медленно открыла папку.

— Его зовут Лео, — сказала она. — Так записано в справке, которую нашли в его рюкзаке. Там же есть фотография женщины по имени Елена Вега.

Это имя ударило сильнее любого выстрела.

Елена.

Моя первая любовь. Женщина, которую моя семья объявила погибшей шесть лет назад.

Ванесса впервые потеряла самообладание.

— Откуда у вас эти документы?

— Из вещей ребёнка.

— Их нужно уничтожить.

— Почему?

— Потому что они поддельные.

— Тогда почему вы так испугались?

Ричард стукнул тростью по полу.

— Достаточно. Медсестра, вы понятия не имеете, во что вмешались.

— Я знаю только, что ребёнка пытались увезти, а теперь вы все хотите забрать его бумаги.

Я попытался подняться, но боль прошла по телу огненной полосой. Грейс тут же поддержала меня за плечо.

— Не двигайтесь.

— Где Лео?

— В детской реанимации. Его должны перевести в операционную через час.

— Кто имеет к нему доступ?

Грейс посмотрела на дверь.

— Только лечащая бригада. Но двадцать минут назад один из ваших охранников предъявил распоряжение и потребовал забрать его.

Марко побледнел.

— Какой охранник?

— Тот, что стоял у северного лифта. На руке у него был шрам в виде полумесяца.

Я сразу вспомнил имя.

— Сальваторе.

Марко отвернулся.

— Он служит семье больше десяти лет.

— Именно поэтому я ему никогда не доверял, — сказал я.

Грейс достала телефон.

— Я успела сохранить запись. На ней Ванесса говорит, что если Лео проснётся, он разрушит вашу свадьбу.

Ванесса качнула головой.

— Это вырвано из контекста.

— Тогда дослушайте до конца.

Она включила звук.

Из маленького динамика раздался голос Ванессы:

«Если Доминик узнает, что мальчик жив, он отменит свадьбу. А если узнает, кто помог Елене, мой отец больше не сможет остановить его».

В палате кто-то тяжело вдохнул.

Я закрыл глаза. Внутри меня рушилось всё, что я считал правдой.

Ричард бросился к телефону, но Грейс отступила.

— Копия уже отправлена.

— Кому? — спросил я.

— Вам. На ваш личный номер. И ещё одному человеку.

— Кому?

Грейс посмотрела на меня так, будто боялась произнести имя.

— Вашему отцу. Но он позвонил мне первым и сказал, что знает, где находится Лео. А затем добавил: «Если Доминик хочет увидеть сына живым, пусть придёт в старый порт один»…

ЧАСТЬ 3

…я попытался сорвать с себя провода, но Грейс и врач одновременно удержали мои руки.

— Вы не в состоянии ехать, — сказала она.

— Тогда они решат, что я слаб.

— Вы едва говорите.

— Зато меня ещё слушаются.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошла женщина в тёмном пальто. За ней стояли двое сотрудников полиции и заместитель главного врача. На груди женщины висело удостоверение, которое она предъявила мне.

— Доминик Моретти? Я следователь Анна Ривера. Нам нужно поговорить о нападении и о ребёнке.

Ричард шагнул к ней.

— Это частная медицинская палата.

— А это расследование покушения, господин Беллини.

Он замолчал.

Грейс достала из папки свидетельство о рождении, заверенное нотариусом, и положила его на кровать.

— Я не хотела открывать это здесь, — сказала она. — Но теперь у нас нет времени.

Я посмотрел на документ.

В строке «отец» стояло моё полное имя.

Доминик Антонио Моретти.

В строке «мать» — Елена Вега.

Ниже была дата рождения Лео. Шесть лет назад. За три недели до того, как мне сообщили о смерти Елены.

Я почувствовал, как воздух исчезает из палаты.

— Это невозможно, — прошептал я.

— Почему? — спросила следователь.

Я провёл пальцем по мокрому краю бумаги.

— Мне сказали, что Елена погибла вместе с ребёнком.

Грейс достала из папки вторую бумагу.

— Елена не погибла в аварии. Она была доставлена в клинику под чужим именем. Через два дня её выписали люди Ричарда Беллини.

Ванесса отступила к окну.

— Ложь.

— Тогда объясните запись, — ответила Грейс.

Она включила телефон.

На записи звучал голос Елены. Слабый, но отчётливый.

«Доминик, если ты слышишь это, значит, меня уже нет рядом с Лео. Твой отец сказал, что ребёнок никогда не станет наследником. Он предложил мне исчезнуть вместе с сыном. Когда я отказалась, он передал меня Беллини».

У меня задрожали руки.

Мой отец. Человек, которому я доверил управление семьёй. Человек, который стоял у моей кровати после каждого ранения и клялся, что защищает меня.

Запись продолжилась.

«Я спрятала Лео у людей, которым верю. Если со мной что-то случится, ищи мальчика по серебряной цепочке с маяком. Доминик поймёт».

Я посмотрел на Грейс.

— Ты знала о цепочке?

— Я увидела её на руке Лео в момент аварии. А потом нашла запись в его рюкзаке.

— Почему помогла мне?

Она ответила не сразу.

— Потому что ребёнок не виноват в том, что взрослые построили вокруг него войну.

Ванесса резко рассмеялась, но смех сразу сорвался.

— Ты думаешь, один документ разрушит мою семью? У тебя нет доказательств, что мой отец приказал убить Елену.

— Есть, — сказала следователь.

Она положила на кровать ещё один лист.

— Переводы денег. Счета охранников. Камеры с дороги. И распоряжение о нападении, подписанное человеком, который использовал ваш семейный код.

Ричард пошатнулся.

— Это подделка.

— Мы проверили подпись. Она настоящая.

Марко закрыл лицо рукой.

Я смотрел на него.

— Ты знал?

Он долго молчал.

— Я знал, что Елену прячут. Не знал, что её собираются убить.

— И молчал шесть лет.

— Я боялся отца.

— А теперь чего ты боишься?

Марко опустил руку.

— Того, что он уже понял: документы нашли.

В ту же секунду телефон Грейс зазвонил.

Она ответила и включила громкую связь.

Из динамика раздался голос моего отца.

— Доминик, ты слушаешь?

— Где мой сын?

— В безопасности. Пока ты делаешь то, что я говорю.

— Если ты тронешь Лео…

— Я не трону его. Но ты должен приехать в порт один. Без полиции. Без Грейс.

Следователь сделала знак записывать всё.

Отец продолжил:

— И ещё. Мальчик не единственная проблема. В твоём сейфе лежит документ, который доказывает, что ты никогда не был настоящим наследником Моретти.

Он отключился.

Ванесса медленно подняла голову.

— Что он сказал?

Я посмотрел на закрытую дверь палаты, за которой находился мой сын.

Впервые за много лет я понял: враг стоял не снаружи моей семьи. Он сидел за её главным столом.

А человек, который держал Лео, уже знал, что я услышал правду…