ЧАСТЬ 4 — Я отменил сделку на миллионы, увидев бывшую с двумя детьми, а после одного звонка матери её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не вернулся домой один.

Впервые за шесть лет я отказался выполнять приказ матери.

Мы выехали из аэропорта на машине Рауля. Лусия села назад, прижав мальчиков к себе. Я занял соседнее место и всю дорогу держал ладонь на спинке сиденья, чтобы дети видели: я рядом.

Телефон не замолкал.

Сначала звонил Маурисио.

— Алехандро, банковская служба заблокировала твой доступ к счетам.

— Кто дал распоряжение?

— Документ подписан твоей электронной подписью.

Я сжал зубы.

— Отправь мне копию.

— Уже отправил. Но есть ещё кое-что. Все директора получили приказ не связываться с тобой без разрешения Беатрис.

— Она больше не имеет права отдавать им приказы.

— Это я понимаю. Но юридически пока не доказано.

Следующей позвонила моя мать.

Я включил громкую связь.

— Ты сделал большую ошибку, Алехандро.

— Ошибка была в том, что я шесть лет верил тебе.

— Лусия использует детей, чтобы забрать компанию.

— Компания была моей до того, как ты получила доступ к моим счетам.

— Ты не понимаешь, что подписал.

— Именно поэтому я еду к нотариусу.

— Если появишься с ней, я разрушу её окончательно.

В машине стало тихо. Матео перестал смотреть в окно.

Я ответил спокойно:

— Ты уже сделала всё, что могла. Теперь мы будем говорить не по телефону.

Беатрис резко сбросила вызов.

Через двадцать минут позвонил адвокат, который шесть лет обслуживал нашу семью. Его голос дрожал.

— Алехандро, я больше не могу вас представлять.

— Почему?

— Ваша мать приказала мне подготовить иск против Лусии. Но после того, как я увидел документы, я понял, что сам подписывал ложные заявления.

— Вы готовы подтвердить это?

Он долго молчал.

— Да. Но мне нужна защита.

— Вы её получите, если расскажете правду.

— Тогда приезжайте в мой офис. У меня есть копия журнала доступа к вашему кабинету.

Мы приехали туда до полуночи.

В кабинете пахло пылью и горячим металлом от старого принтера. На стене висел портрет моего отца. Я остановился перед ним.

— Почему ты ничего не сказал? — спросил я, хотя отец не мог ответить.

Рауль поставил на стол переносной проигрыватель. Он нашёл его в сейфовой ячейке вместе с видеозаписью.

— Здесь разговор Беатрис и Салгадо, — сказал он. — Ваш отец включил запись перед тем, как они вошли.

Я нажал кнопку.

Сначала послышался скрип двери.

Потом голос матери.

— Он подпишет всё, если будет думать, что Лусия его бросила.

— А дети? — спросил Рауль.

— Дети будут моей проблемой. Я не позволю женщине из Пуэблы получить доступ к наследству.

— Она беременна.

— Тогда заплатите ей столько, чтобы она исчезла.

— А если откажется?

— Покажите ей фотографии мальчиков из приюта. Скажите, что моих людей достаточно, чтобы забрать её детей.

Запись продолжалась.

Я слушал собственный прошлый кошмар со стороны и не мог поверить, что когда-то называл эту женщину матерью.

— Вы слышите? — прошептал адвокат.

Я кивнул.

На записи прозвучал мой голос — старый, смеющийся, записанный во время подписания банковских документов. Беатрис вырезала из него несколько слов и смонтировала фразу так, будто я подтверждал отказ от Лусии.

Моя рука сжалась в кулак.

— Она украла не только подпись, — сказал я. — Она украла мою жизнь.

— Но не всю, — тихо ответила Лусия.

Я посмотрел на неё. Она стояла у окна, а Матео и Томас спали на диване, накрывшись одним пледом.

На следующее утро мы отправились к нотариусу. Там нас ждал представитель Беатрис — тот самый человек, которого в сообщении назвали распорядителем моих счетов.

Им оказался Виктор Монтес, двоюродный брат моего отца.

Я видел его на похоронах. Он стоял в стороне и не смотрел мне в глаза.

— Виктор умер шесть лет назад, — сказал Рауль.

— Умер его сын, — ответил нотариус. — Виктор живёт в Канаде и использовал другое имя.

Виктор вошёл в кабинет через несколько минут. Он был старше, чем я помнил, и держал трость с резной ручкой.

— Твоя мать попросила меня сохранить компанию, — сказал он.

— Для кого?

— Для семьи.

— Для какой семьи? Для той, где беременную женщину выгоняют ночью? Для той, где детям угрожают чужими фотографиями?

Виктор опустил глаза.

— Я не знал всего.

— Но подписал бумаги.

— Да.

— Тогда подпишешь и признание.

Он тяжело сел.

— Твой отец просил меня остановить Беатрис. Я не смог. После его смерти она поставила мне условие: либо я беру на себя управление, либо она обвинит меня в хищении. Я выбрал молчание.

— И теперь?

— Теперь я устал бояться.

В тот день адвокаты подали заявление о подделке документов, незаконном доступе к счетам, угрозах и сокрытии детей. Беатрис попыталась уехать, но её задержали в аэропорту, когда она проходила контроль с двумя паспортами и пачкой наличных.

Я не поехал смотреть.

Мне не хотелось видеть, как она теряет свободу. Я хотел увидеть, как Лусия получает свою обратно.

Через неделю суд временно заморозил активы матери. Ещё через месяц признал соглашение недействительным. Доказательства были слишком ясными: запись, нотариальное письмо отца, банковские переводы, признания Рауля и адвоката.

Лусия не потребовала половину моего состояния.

Она попросила только оплатить лечение детей, вернуть ей дом, который мать отняла через подставную фирму, и официально признать моё отцовство.

Я подписал всё без торга.

Дом стоял в тихом районе у моря. Когда мы вошли, комнаты были пустыми. На стене в коридоре остался светлый прямоугольник — место, где раньше висела фотография нашей помолвки.

Лусия остановилась возле него.

— Я думала, что никогда больше не войду сюда.

— Если хочешь, мы найдём другое место.

Она провела пальцами по стене.

— Нет. Это место тоже должно узнать правду.

В детской на подоконнике лежал мой латунный браслет. Я снял его, когда Матео спросил, можно ли ему рассмотреть застёжку, и забыл там.

Томас взял его и спросил:

— Папа, ты теперь будешь жить с нами?

От этого простого вопроса мне стало больнее, чем от любого обвинения.

— Если вы позволите.

— Мы подумаем, — серьёзно ответил он.

Матео улыбнулся.

— Я уже решил.

Прошло три месяца.

Я отменил строительство нового отеля в Монтеррее и продал самолёт, которым раньше гордился. Вместо бесконечных перелётов начал ездить в школу за детьми по вторникам и четвергам.

По утрам Лусия готовила тосты с корицей. Иногда мы молчали. Иногда говорили о том, что случилось. Мы не пытались сделать вид, будто шесть лет исчезли.

Они не исчезли.

Но перестали управлять нами.

Матео начал рисовать. На первом рисунке он изобразил четыре фигуры возле моря: себя, Томаса, Лусию и меня. У меня получилась огромная голова и слишком маленькие ноги.

— Почему я такой? — спросил я.

— Потому что ты всё время смотришь вниз, когда волнуешься, — объяснил он.

Я засмеялся впервые без усилия.

В декабре выпал первый снег. Дети увидели его из окна и выбежали во двор в разноцветных шапках. Я стоял на крыльце, пока Лусия застёгивала Томасу куртку.

Телефон завибрировал.

Сообщение было от Беатрис.

«Я всё ещё твоя мать. Приди один. Я могу объяснить то, чего не успела сказать».

Я прочитал его дважды.

Раньше я бы поехал. Даже после всего — поехал бы, потому что всю жизнь пытался заслужить её одобрение.

Теперь я просто удалил сообщение.

Через минуту пришло второе.

«Ты пожалеешь, что выбрал их».

Я ответил:

«Я не выбирал между вами. Я выбрал правду».

И заблокировал номер.

Лусия вышла на крыльцо.

— Всё хорошо?

— Да.

— Ты уверен?

Я посмотрел во двор. Матео пытался поймать снежинку языком, Томас смеялся, а на перилах лежал мой старый латунный браслет. Дети нашли его утром и украсили маленькими бумажными звёздами.

Когда-то эта вещь напоминала мне о женщине, которую я потерял.

Теперь она напоминала о том, что я успел найти.

Я застегнул браслет на запястье.

И впервые он больше не был тяжёлым.