Я принесла больную дочь в особняк самого опасного человека Нью-Йорка, но при виде медальона его лицо побледнело

Когда Виктор Морретти увидел серебряный медальон на шее моей дочери, он приказал запереть ворота, но было уже поздно: за оградой раздались первые выстрелы.

В тот день я проснулась от телефонного звонка из яслей. Было пять семнадцать утра, за окном метель швыряла снег в стекло, а я мыла полы в пустом офисе на Бруклине.

— У Лили снова поднялась температура, — сказала воспитательница. — Ханна, вам нужно приехать немедленно.

Я бросила швабру и побежала, не успев даже снять рабочие перчатки. Восемь месяцев назад Лили появилась в моей жизни и сразу стала всем, что у меня осталось. Её отец исчез ещё до рождения, мать умерла, а я держалась за две смены и крошечную квартиру с неисправным радиатором.

Когда я подняла дочь на руки, её щёки горели. Маленькое тело дрожало под пуховым комбинезоном, дыхание срывалось на сухой хрип. Я прижала её к себе и почувствовала под пальцами холодный край серебряного медальона — единственную вещь, оставшуюся от моей матери Елены Росси.

Через двадцать минут позвонил начальник.

— Ты сегодня работаешь в особняке Морретти, — отрезал он. — Будешь там через час.

— У моей дочери жар. Я не могу её оставить.

— Тогда можешь не приходить вообще.

Связь оборвалась.

Я стояла посреди кухни, глядя на пустой холодильник, где оставалось полбутылки молока и детское лекарство на один приём. Потерять работу означало потерять жильё. Оставить Лили одну — означало не пережить самой себя.

Поэтому я завернула её в два одеяла, посадила в коляску и повезла через заснеженный Манхэттен.

Особняк Морретти возвышался за чёрными железными воротами. У охраны были одинаковые тёмные пальто, одинаковые пустые лица и руки, слишком близко лежавшие к оружию.

— Вы Ханна? — спросила экономка, открывая дверь.

— Да. Мне велели прийти.

Она посмотрела на Лили, потом на мокрые следы от колёс.

— Вы привезли ребёнка сюда?

— У меня не было выбора.

— У вас всегда есть выбор, если речь идёт о доме Виктора.

Сверху донеслись тяжёлые шаги. Виктор Морретти спускался по мраморной лестнице в чёрном костюме. Его лицо казалось вырезанным из камня.

— Кто разрешил ей войти? — спросил он.

Я шагнула вперёд, хотя колени подрагивали.

— Это моя вина. Пожалуйста, не увольняйте меня.

— Я не спрашивал вас.

— Моя дочь заболела. Я не могла оставить её одну.

Он подошёл к коляске и коснулся лба Лили. В его взгляде впервые что-то изменилось.

— Вызвать врача.

— Господин Морретти… — начала экономка.

— Сейчас.

Через несколько минут в гостиную вошёл доктор с кожаным чемоданом. Пока он слушал дыхание Лили, одеяло соскользнуло, и медальон блеснул на её шее.

Виктор застыл.

На обратной стороне медальона был вырезан знак — маленькая корона над розой. Я никогда не знала, что он означает. Мама запрещала мне спрашивать.

Виктор резко схватил цепочку, но остановился, не коснувшись кожи ребёнка.

— Откуда это у вас?

— Это принадлежало моей матери.

— Как её звали?

— Елена Росси.

В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание дров в камине.

Виктор отступил на шаг.

— Елена умерла из-за меня, — прошептал он.

Я не успела спросить, что он имел в виду. Ворота особняка взорвались с оглушительным грохотом. Стёкла задребезжали, доктор выронил стетоскоп, а охрана закричала в рации.

Виктор мгновенно оказался рядом. Он заслонил меня собой, выхватил из коляски Лили и рявкнул:

— В подземный коридор! Живо!

За окнами вспыхнули автоматные очереди. Кто-то ломал вторые ворота.

Я прижалась к стене, не чувствуя пальцев.

Виктор посмотрел не на нападавших, а на мою дочь. В его глазах был такой ужас, какого я не видела даже в лицах вооружённых людей.

— Они пришли не за мной, — сказал он.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и повернулся к двери, за которой уже слышались шаги.

— Они пришли за ней…

И в этот момент незнакомый мужчина поднял из-под стола кожаную папку, которую я прежде никогда не видела…

ЧАСТЬ 2

И в этот момент незнакомый мужчина поднял из-под стола кожаную папку, которую я прежде никогда не видела.

— Не трогайте её! — крикнул Виктор.

Мужчина оказался не нападавшим. Это был его юрист Артур Беллини, бледный, с рассечённой бровью и дрожащей рукой. Он прижимал папку к груди так, словно внутри лежало нечто более опасное, чем оружие за воротами.

— Вы сказали, что она должна быть уничтожена, — выкрикнул Артур. — Я нашёл её раньше.

— Замолчите и отойдите от девочки.

Я ничего не понимала. Виктор всё ещё держал Лили на руках, прижимая её к груди под своим пиджаком. За стенами гремели выстрелы. Осколки стекла хрустели под обувью охраны.

— Кто вы? — спросила я у Артура.

Он посмотрел на меня так, будто уже давно знал моё лицо.

— Вы Ханна Росси?

— Да.

— Тогда вы должны немедленно уйти из этого дома.

Виктор резко повернулся.

— Она никуда не уйдёт.

— Если останется, её найдут.

— Они уже нашли её.

В гостиную вбежал начальник охраны Дарио, сжимая окровавленное плечо.

— Первые ворота удерживаем, — сказал он. — Но внутри есть человек, который открыл боковые замки. Нападавшие знают план дома.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Враг был не где-то за стеной. Он уже находился среди нас.

— Доктор, как Лили? — спросила я.

— Температура снижается, — ответил врач, проверяя пульс. — Но ей нужен покой и наблюдение.

— Мы пойдём в подземный кабинет, — сказал Виктор.

— Нет, — возразил Артур. — Сначала она должна увидеть это.

Он положил папку на стол. На коже виднелся тот же знак, что на медальоне: корона над розой.

Мои пальцы стали ледяными.

— Что там?

— Причина, по которой люди готовы убивать за вашу дочь.

Виктор подошёл к нему и схватил за воротник.

— Если ты откроешь папку здесь, я клянусь…

— Вы клялись Елене, — тихо сказал Артур.

Эти слова остановили его сильнее любого оружия.

Я посмотрела на Виктора.

— Кто такая Елена для вас?

Он отвернулся.

— Человек, которого я не смог защитить.

— Моя мать умерла от болезни, когда мне было шесть лет.

— Так тебе сказали.

— Кто сказал?

Виктор молчал. Где-то в глубине дома хлопнула дверь. Дарио поднял пистолет, а доктор прижал ладонь ко рту Лили, чтобы та не заплакала.

Артур раскрыл папку, но внутри оказался не договор и не список имён. Там лежал старый кассетный магнитофон, небольшая фотография и нотариально заверенный конверт.

На фотографии моя мать стояла рядом с молодым Виктором Морретти. Они улыбались. На пальце Елены блестело кольцо с тем же знаком розы.

Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.

— Почему у вас фотография моей матери?

— Потому что она была не просто вашей матерью, — ответил Артур.

Виктор закрыл глаза.

— Хватит.

— Нет, — сказала я. — Теперь вы всё расскажете.

Снаружи снова ударила очередь. В доме погас свет. На несколько секунд остались только огонь в камине и красный огонёк магнитофона.

Артур вставил кассету.

Из динамика донёсся женский голос, хриплый, испуганный, но безошибочно знакомый мне с детства по старой записи, которую я хранила в ящике.

— Если Ханна когда-нибудь услышит это, значит, Виктор снова солгал ей…

Я шагнула к столу.

— Это мама.

Виктор прошептал:

— Я хотел, чтобы она жила.

— Кто хочет забрать Лили? — спросила я.

Он посмотрел на дверь, за которой раздались осторожные шаги.

— Люди, которым я доверял двадцать лет.

Ручка двери медленно повернулась.

Артур прижал к себе конверт.

— А теперь решайте, Ханна, кому вы поверите: человеку, который скрывал от вас правду, или женщине, которая оставила её именно для этого дня…

Дверь начала открываться…

ЧАСТЬ 3

Дверь начала открываться, но Дарио успел ударить по ней плечом. В щель влетела пуля и застряла в деревянной панели, прямо над головой Виктора.

— В подземный кабинет! — крикнул он.

Мы побежали по узкому коридору. Виктор нёс Лили, я держала Артура за рукав, а магнитофон всё ещё сжимала в другой руке. В подвале пахло камнем, лекарствами и влажным железом.

Когда стальная дверь закрылась, выстрелы стали глухими.

Виктор положил Лили на кожаный диван. Она тихо застонала, и он осторожно поправил край одеяла. Потом повернулся ко мне.

— Я больше не буду молчать.

— Вы говорили это уже один раз — перед тем как спрятать мою мать от меня.

— Я не прятал её.

— Тогда что произошло?

Артур поставил магнитофон на стол и вскрыл нотариальный конверт. Внутри находились два листа, фотография и маленькая пластиковая карта памяти.

— Сначала запись, — сказал он. — Потом документы.

Он нажал кнопку.

Голос Елены заполнил подвал.

— Ханна, если ты слышишь меня, значит, я не смогла вернуться. Виктор не убивал меня. Он пытался вывезти нас из города, но его заместитель Риккардо Сальви узнал о твоём рождении. Он хотел использовать тебя против Виктора. Я согласилась исчезнуть, чтобы спасти тебя.

Я перестала дышать.

— Моём рождении? — прошептала я.

Виктор смотрел на пол.

Елена продолжила:

— Виктор — твой отец. Я просила его никогда не искать тебя, пока Риккардо жив. Если он нарушит обещание, медальон приведёт тебя к нему. Внутри спрятана запись, доказывающая, кто приказал убить меня.

Магнитофон щёлкнул и остановился.

Я услышала только собственное дыхание.

— Вы мой отец? — спросила я.

Виктор поднял глаза.

— Да.

Лицо Артура стало серым. Дарио выругался сквозь зубы.

— Почему вы не сказали мне? — Я почти не узнала свой голос.

— Потому что Риккардо следил за тобой. Я думал, что, если ты будешь считать меня чужим, ты останешься в безопасности.

— А теперь?

— Теперь он знает о Лили.

Артур вставил карту памяти в устройство. На экране появилась копия старого реестра, а затем короткая запись с камеры. Молодой Виктор стоял в кабинете рядом с Риккардо.

— Уничтожь документы Елены, — говорил Виктор на записи. — Если она заговорит, погибнет Ханна.

Я резко отшатнулась.

— Вы всё-таки угрожали ей.

— Это была подделка, — сказал Артур. — Смотрите дальше.

На записи Риккардо оставался в комнате один. Он звонил кому-то и произносил:

— Виктор взял вину на себя. Теперь Елена исчезнет, а девочка станет моим рычагом.

Виктор прикрыл рот ладонью.

— Он использовал мой приказ, чтобы скрыть собственное убийство.

Следующий кадр показывал Елену у автомобиля. Рядом стоял Риккардо. Она что-то говорила, затем машина вспыхнула.

Я увидела, как Виктор отвернулся.

— Вы знали?

— Я узнал через три дня. Но к тому времени тебя уже увезли.

— И вы просто позволили мне жить, не зная, кто вы?

— Я каждый месяц проверял, есть ли у тебя всё необходимое.

Я рассмеялась, но смех оказался похож на плач.

Сверху раздался металлический удар. Дарио посмотрел на индикатор тревоги.

— Они вскрыли главный вход.

Артур поднял последний лист.

— Это не всё. Елена оставила распоряжение: если с ней что-то случится, её доля в семейной компании переходит Ханне и её детям. Лили теперь законная наследница.

Я посмотрела на дочь. Она лежала тихо, всё ещё горячая, но уже дышала ровнее.

— Поэтому они пришли за ней.

— Да, — ответил Виктор. — Риккардо хочет посадить под контроль всю сеть. С твоей дочерью он сможет заставить меня отдать ему всё.

Телефон Артура зазвонил.

Он взглянул на экран и побледнел.

— Это сообщение от Риккардо.

— Что он пишет? — спросила я.

Артур прочитал:

— «Девочка у меня. Если хотите увидеть её живой, выйдите один».

Я посмотрела на Лили, потом на Виктора.

Он понял первым.

— Это не она, — сказал он. — Это ловушка.

Но в ту же секунду из телефона донёсся детский плач. Такой же, как у Лили.

Виктор сделал шаг к двери.

А я заметила на экране вторую строку, которую он ещё не успел прочитать: «Ханна, твоя дочь уже не единственная причина, по которой ты придёшь»…

И тогда зазвонил мой собственный телефон…