Мои родители потребовали отказаться от доли сразу после рождения сына, но при виде вошедшего мужчины отец замер

Когда мой отец потребовал подписать отказ от доли прямо у кровати с новорождённым сыном, я впервые увидела, как легко родные превращаются в чужих.

В палате пахло тёплым молоком, лекарствами и мятным чаем, который медсестра оставила на подоконнике. Назар спал у меня на груди, сжимая крошечный кулак. На его запястье болталась бумажная бирка, а рядом лежала серебристая ручка с тонкой гравировкой — подарок матери на моё двадцатипятилетие. Я никогда не любила эту ручку, но сегодня она казалась оружием.

Мама положила на тумбочку толстую папку.

— Подпиши передачу своих акций Максиму, — сказала она. — И мы уйдём.

— Вы пришли поздравить меня с рождением внука?

— Не называй его так, — холодно ответила она.

Отец стоял у окна, скрестив руки на груди. За его плечом виднелся нотариус в коричневом пальто. Кожаный портфель он держал обеими руками, будто боялся выпустить его из поля зрения.

— В этой семье не будет ребёнка без отца, — произнесла мама.

Я посмотрела на Назара. Его ресницы дрогнули, и моё сердце сжалось не от боли, а от странного спокойствия.

— Тогда не берите его на руки.

Мама отшатнулась, словно я ударила её.

— Ты после родов совсем потеряла рассудок.

— Возможно.

— Катерина, — вмешался отец, — ты сейчас не в том положении, чтобы спорить.

Он кивнул на папку.

— Твои двенадцать процентов нужны Максиму. Подпишешь — мы закроем вопрос и защитим компанию.

Я знала, что именно они называли защитой. Девять месяцев назад я нашла переводы через пять фирм-прокладок. Деньги уходили со счетов нашей девелоперской компании, а документы подписывались моими учётными данными. Я принесла доказательства отцу.

Он даже не открыл папку.

— Ты завидуешь брату, — сказал он тогда.

Через неделю я уволилась. Копии оставила у себя.

Теперь отец наклонился ко мне.

— Если откажешься, Максим утром передаст полиции журнал операций. Там всё будет выглядеть так, будто переводы подтверждала ты.

— Вы угрожаете мне тюрьмой в палате, где лежит мой ребёнок?

— Мы даём тебе последний шанс.

— Нет, — тихо сказала я. — Вы пытаетесь забрать его.

Мама резко выдвинула серебристую ручку ближе к моей ладони.

— Подписывай.

Назар заворочался, и я прикрыла его рукой.

— Уходите.

— Ты думаешь, кто-то придёт тебя спасать? — усмехнулась мама.

— Я думаю, вы слишком долго принимали моё молчание за беспомощность.

Отец протянул руку к папке. В этот момент ручка соскользнула с тумбочки и звякнула о металлический пол. Нотариус вздрогнул. В коридоре послышались быстрые шаги.

Отец уже коснулся папки, когда дверь распахнулась и на пороге появился высокий мужчина в тёмном пальто. Он посмотрел на меня, на Назара, на нотариуса — и сделал шаг внутрь…

ЧАСТЬ 2

Мужчина не сказал ни слова. Он просто снял перчатку, подошёл к нотариусу и вырвал папку из его рук. Кожаный портфель с глухим стуком упал на пол.

Нотариус попятился.

— Вы не имеете права…

— Выйдите, — спокойно сказал мужчина.

— Я представляю интересы семьи Беляевых.

— Теперь вы представляете только себя. И советую вам выйти быстро.

Он взял нотариуса за ворот пальто и вытолкнул в коридор. Дверь ударилась о стену. На несколько секунд в палате стало так тихо, что я услышала потрескивание бумажной бирки на руке Назара.

Мама побледнела первой.

— Артём Вороненко, — выдохнула она.

Отец медленно опустил руки. В его лице исчезла прежняя уверенность.

Артём не посмотрел на них. Он подошёл ко мне, наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Прости, что задержался.

— Ты приехал.

— Я обещал.

Он осторожно коснулся пальцем щеки Назара. Сын сонно сморщил нос, и в глазах Артёма появилось такое выражение, будто весь мир на мгновение перестал существовать.

— Привет, сын, — прошептал он.

У меня перехватило дыхание. Не от счастья даже. От того, что эти два слова услышали люди, которые ещё минуту назад называли моего ребёнка позором.

Отец сделал шаг.

— Катя, почему ты не сказала, кто он?

— Вы ни разу не спросили.

Мама сжала губы.

— Это семейное недоразумение. Мы пытались защитить компанию.

Артём медленно повернулся к ней.

— От неё?

Мама замолчала.

Он поднял с пола серебристую ручку и положил её поверх папки.

— Значит, двенадцать процентов Катерины понадобились вам именно сегодня?

Отец нахмурился.

— Это внутренний вопрос нашей семьи.

— Тогда почему здесь нотариус?

— Мы оформляли передачу акций добровольно.

Артём открыл папку. На первой странице стояла моя фамилия, а ниже — пункт о полном отказе от доли без права оспаривания. На следующей странице было написано, что я признаю ответственность за все спорные операции.

Я почувствовала холод под лопатками.

— Я этого не подписывала.

— Но собиралась, — отрезал отец.

Артём поднял на него взгляд.

— А завтра вы собирались отнести в полицию поддельный журнал?

Отец побледнел.

— Кто вам это сказал?

— Вы только что подтвердили это своим лицом.

Мама резко повернулась ко мне.

— Ты всё ему рассказала?

— Не всё.

Артём закрыл папку.

— Максим где?

— На работе, — ответил отец.

— Нет. Он сейчас в архивной комнате компании и уничтожает документы.

Мама схватилась за край кровати.

— Вы не можете обвинять моего сына без доказательств.

— Доказательства уже переданы следователю. И копии сейчас получают ваши банки.

В коридоре за дверью раздались голоса. Кто-то попросил медсестру отойти. Отец бросился к выходу, но Артём встал перед ним.

— Вы не уйдёте, пока не услышите одну вещь.

— Уберите руки, — прошипел отец.

Артём положил папку на столик и достал из кармана маленький диктофон.

— Катерина, включить запись сейчас или сначала позвонить Максиму?

Я посмотрела на родителей. Мама вцепилась в своё жемчужное ожерелье, отец смотрел на дверь, а за ней уже слышались тяжёлые шаги.

— Сначала запись, — сказала я.

Артём нажал кнопку. Из диктофона раздался голос моего отца, произносивший слова, которые я слышала девять месяцев назад, но тогда не имела возможности доказать их существование. Мама закрыла глаза. А затем запись оборвалась, и из телефона Артёма донёсся встревоженный голос его помощницы:

— Артём Сергеевич, мы нашли ещё один договор. Он оформлен не на Катерину…

ЧАСТЬ 3

— На кого? — резко спросил Артём.

В палате пахло спиртом и холодным металлом дверной ручки. Я прижала Назара к себе, пока из телефона звучал голос помощницы.

— На Максима Беляева. Но подпись поставлена вашей рукой, Катерина.

Отец дёрнулся.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответила я. — Потому что Максим подделал мою подпись и использовал старые образцы из бухгалтерии.

Артём включил громкую связь.

— Говорите дальше.

— Договор касается продажи участка у северной набережной. Деньги ушли на счёт фирмы, зарегистрированной три месяца назад. Владелец — подставное лицо, но электронный ключ оформлен на Максима.

Мама вцепилась в ожерелье так сильно, что одна жемчужина лопнула и покатилась по полу.

— Вы не понимаете, — прошептала она. — Это погубит нас.

— Нас? — переспросила я. — Вы говорили, что защищаете семью. А защищали только его.

Отец посмотрел на меня.

— Катя, Максим ошибся. Мы всё исправим.

— Вы пытались посадить меня, чтобы он успел спрятать следы.

Артём поставил диктофон на тумбочку и нажал воспроизведение.

Из динамика прозвучал голос отца:

— Утром Максим передаст журнал в полицию. Она сама подписывала переводы, а если начнёт сопротивляться, скажем, что после родов у неё нервный срыв.

В палате никто не двигался.

Мама закрыла рот ладонью.

Я знала этот голос. Слышала его сотни раз за жизнь. Но теперь он звучал иначе — не как голос отца, а как запись человека, который заранее решил уничтожить собственную дочь.

— Где вы это взяли? — спросил отец.

— В переговорной вашей компании, — ответил Артём. — Там установлена система записи после прошлогодней утечки. Вы забыли, что я выкупил долг банка, которому принадлежит здание.

Отец пошатнулся.

Артём повернулся ко мне и протянул тонкую папку.

— Здесь заключение независимого аудита, копии переводов и заявление, которое сегодня утром подано в следственное управление. Ты больше не обязана ничего подписывать.

Я раскрыла папку. На первой странице стояло моё имя, а ниже — вывод аудитора: доступ к моим учётным данным использовался с компьютера Максима. Следом лежали распечатки с датами, адресами и суммами.

Мама всхлипнула.

— Катерина, мы можем поговорить дома.

— Нет.

— Мы твои родители.

— Именно поэтому я так долго вам верила.

Дверь открылась. В палату вошли двое следователей. Отец резко поднял подбородок.

— Это недоразумение. Я требую связаться с адвокатом.

— Свяжитесь, — ответил Артём. — Но сначала объясните, почему ваш нотариус пытался вывезти документы, а ваш сын сейчас покидает здание через запасной выход.

В этот момент телефон помощницы снова зазвонил.

— Он уехал, — сказала она. — Но оставил в архиве коробку с оригиналами. И ещё… там есть запись разговора Максима с человеком из банка.

Отец закрыл глаза.

Мама посмотрела на меня уже не с презрением, а с настоящим страхом.

Я впервые поняла: Максим не просто крал деньги. Он готовил сделку, после которой компания должна была перейти другому владельцу, а все долги и обвинения остались бы на мне.

Следователь достал телефон.

— Катерина, нам нужно, чтобы вы проехали с нами и официально подтвердили документы.

Я посмотрела на Назара, потом на Артёма.

— Я поеду.

Артём сжал мою руку.

И именно тогда на его телефоне высветилось новое сообщение от неизвестного номера: «Если вы заберёте Катерину, мальчик исчезнет раньше, чем вы доберётесь до дома»…