Я вернулась домой после тяжёлой командировки и застала там чужую семью, но после моей просьбы уйти муж перестал улыбаться

Я застыла в дверях собственной квартиры, пока из моей ванной доносился женский смех, а по свежему паркету расползались мокрые следы чужих ног.

В руке у меня всё ещё была дорожная сумка. На её ручке болтался маленький брелок в виде красного домика — подарок от отца, который я носила уже десять лет. Я сжала его так сильно, что острый металлический уголок впился в ладонь.

— Обед себе дома организуйте, а сейчас живо все на выход! — резко сказала я.

Из ванной тут же выглянула тётка Андрея, Зинаида Петровна. На ней был выцветший махровый халат, а полотенце на голове напоминало криво намотанную чалму. За ней по коридору тянулась лужа.

— Витька, следующая очередь твоя! — крикнула она в гостиную. — Вода горячая, просто сказка!

Потом заметила меня и недовольно поджала губы.

— А ты чего так рано? Мы думали, завтра приедешь.

— Я живу здесь, — ответила я. — Поэтому имею право приходить, когда захочу.

В гостиной на диване сидел Виктор, её муж, и держал в руках пульт. Рядом расположились их взрослые дети: двадцатипятилетний Денис с тарелкой моих бутербродов на коленях и Лиза, не отрывавшаяся от телефона. Телевизор гремел так, будто они снимали квартиру посуточно.

— У нас воду отключили, — неловко объяснил Виктор. — А Андрей сказал, что можно к вам. Ненадолго.

— Ненадолго — это сколько?

— До завтра, — буркнула Зинаида. — А там посмотрим.

Я медленно оглядела комнату. На журнальном столике стояли мои бокалы, в вазе лежали косточки от вишни, а на белом подлокотнике дивана темнело жирное пятно. Три года я откладывала деньги на этот ремонт. Отказывала себе в отпуске, брала дополнительные проекты, возвращалась из командировок с красными глазами. И теперь чужие люди вели себя так, будто я сама случайно забрела к ним.

— Сделайте телевизор тише, — попросила я.

Виктор послушно убавил звук. Остальные даже не подняли головы.

Я ушла в спальню и закрыла дверь. Хотелось только снять туфли, лечь и перестать слышать голоса. В больнице оставалась тётя Рая, белая под капельницей. Мама звонила каждые полчаса, а дядя Слава делал вид, что держится. На этом фоне семейный балаган Андрея казался последней каплей.

Я расстегнула блузку, когда дверь распахнулась без стука.

— Ой! — Зинаида остановилась на пороге. — Могла бы предупредить, что раздеваешься!

— Это моя спальня, — спокойно сказала я. — Вы вошли без разрешения.

— Я вообще-то стучала!

— После того, как вошли.

— Стыд потеряла? Перед чужими людьми голая ходишь!

Я повесила блузку на плечики и посмотрела ей прямо в глаза.

— В следующий раз постучите до того, как открыть дверь.

Она покраснела, хлопнула дверью и ушла. Через десять минут явился Андрей.

Он стоял в проёме, крутя на пальце ключи от машины.

— Настюш, тётя Зина спрашивает, что будет на обед. Все голодные.

Я посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала не усталость, а ледяное спокойствие.

— Андрей, ты сейчас серьёзно?

— Не начинай.

— Это мой дом. И я не нанималась обслуживать твою родню.

Он нахмурился, шагнул ближе и тихо сказал:

— Тогда сама им объясняй, почему выгоняешь семью. Только сначала посмотри, что они оставили для тебя на кухне…

Он развернулся и пошёл туда, а я заметила, как из внутреннего кармана его куртки выпал сложенный лист. Андрей наклонился, поднял его и запер кухонную дверь на ключ. Затем в коридоре зазвонил телефон, и он ответил шёпотом:

— Да, она уже приехала. Нет, пока ничего не поняла. Папку я спрятал. Завтра всё подпишем…

Я медленно подошла к двери, а с другой стороны уже повернулся ключ…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся, и дверь распахнулась раньше, чем я успела отойти. Андрей увидел меня в коридоре, но даже не вздрогнул. Только быстро убрал телефон в карман.

— Подслушивать нехорошо, Настя.

— А запирать кухню в собственной квартире — нормально?

За его спиной стояла Зинаида с деревянной лопаткой в руке. На плите кипела моя кастрюля, а рядом лежал разрезанный хлеб, который я берегла для больницы.

— Мы решили сами приготовить, — заявила она. — Раз уж ты не хочешь помочь.

— Я хочу, чтобы вы ушли.

— Андрей, ты слышал? — Зинаида повернулась к племяннику. — Она нас выгоняет, хотя мы приехали поддержать его в трудный момент.

— В какой ещё трудный момент? — спросила я.

Андрей на секунду замолчал. Потом усмехнулся.

— Не строй из себя следователя. У тебя мать в больнице, тётя Рая тоже при смерти, а ты устраиваешь сцену из-за нескольких родственников.

Он попал точно в больное место. Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая беспомощность, но сжала брелок в ладони и не отвела взгляд.

— Не смей прикрываться больными людьми, чтобы объяснять своё хамство.

В гостиной Денис громко рассмеялся.

— Пап, а она всегда такая? Андрей говорил, что после командировок у неё характер портится.

Я повернулась к нему.

— Ещё одно слово — и ты тоже выйдешь.

— Из квартиры моего дяди? — усмехнулся Денис.

У меня похолодели пальцы.

— Повтори.

— Ты всё слышала.

Андрей резко поднял руку.

— Хватит. Настя, мы поговорим наедине.

Он втолкнул меня в спальню и прикрыл дверь. От него пахло дорогим одеколоном, которого я раньше не чувствовала. На воротнике рубашки блестела чужая золотистая пудра.

— Кто такая? — спросила я.

— Кто?

— Женщина, с которой ты встречаешься, пока я езжу по городам.

Его лицо на мгновение стало пустым.

— Тебе нужно лечиться от подозрительности.

— Тогда почему ты говорил по телефону, что я уже приехала?

— Рабочие дела.

— И какая папка спрятана на кухне?

Андрей рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Ты думаешь, можешь контролировать всё только потому, что платишь за квартиру?

— Я не думаю. Я знаю, кто её оплатил.

Он подошёл к комоду, открыл ящик и достал мой паспорт.

Я не сразу поняла, что именно увидела. Паспорт лежал в ящике среди его документов, хотя утром я точно оставляла его в сумке.

— Ты брал мои вещи?

— Нам понадобились копии.

— Кому «нам»?

Андрей отвернулся.

— Завтра приедет человек. Подпишешь пару бумаг, и всё закончится.

— Что за бумаги?

— Обычная формальность.

— Я ничего не подпишу, пока не прочту.

Он вдруг схватил меня за запястье. Брелок в моей ладони звякнул о его часы.

— Не усложняй, Настя. Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно.

— Отпусти.

Андрей разжал пальцы, но уже через секунду его голос стал холодным.

— Если завтра не подпишешь, родственники узнают, сколько ты на самом деле должна. И тогда тебе будет не до красивых речей.

— Я никому ничего не должна.

— Ты уверена?

В дверь постучали. На этот раз действительно постучали — три коротких удара.

— Андрей, — позвала Зинаида. — Там приехала твоя знакомая. Говорит, срочно.

Он побледнел.

— Какая знакомая?

— Молодая. С папкой. И ещё с мужчиной в форме.

Андрей посмотрел на меня так, будто впервые понял: я тоже слышу каждый звук за дверью.

— Не открывай, — прошептал он.

Но я уже повернула ручку. На пороге стояла женщина в строгом пальто, рядом — участковый, а в её руке была папка с красной печатью. Она посмотрела на меня и спросила:

— Вы Анастасия Воронцова? Тогда нам нужно, чтобы вы немедленно подтвердили, что эта подпись не ваша…

ЧАСТЬ 3

— Да, я Анастасия Воронцова, — ответила я.

Женщина в пальто представилась Еленой Марковой, юристом. Участковый остался в коридоре, рядом с мокрыми следами Зинаиды и разбросанными ботинками Дениса.

Андрей попытался встать между нами.

— Это семейный разговор. Уходите.

— Нет, — спокойно сказала Елена. — Теперь это уже не только семейный разговор.

Она раскрыла папку на кухонном столе. На верхнем листе стояла копия договора займа, обеспеченного залогом моей квартиры. Ниже была приложена нотариальная доверенность с моей подписью.

Я наклонилась к бумаге. Подпись действительно напоминала мою, но буква «Н» в фамилии была выведена слишком ровно. Я никогда так не писала.

— Это подделка, — сказала я.

Зинаида ахнула.

— Андрюша, ты же говорил, что она сама всё подписала!

Виктор медленно опустил пульт.

— Какой ещё залог?

Андрей бросил на тётку яростный взгляд.

— Замолчишь сейчас же.

Елена достала телефон и включила запись. Сначала послышался гул автомобиля, потом голос Андрея — усталый, раздражённый, совершенно узнаваемый.

— Настя ничего не проверит. Она верит бумагам, если поставить печать. Квартиру продадим через месяц, долги закрою, а ей скажу, что банк всё забрал.

На записи засмеялась женщина.

— А если она не согласится?

— Тогда родственники помогут надавить. Она слишком любит выглядеть хорошей.

Я узнала женский голос. Это была Лера, его коллега. Та самая «рабочая знакомая», о которой я спрашивала.

В кухне стало так тихо, что я услышала, как капает вода из крана.

— Ты записывала нас? — прошептал Андрей.

— Нет, — ответила Елена. — Это запись с камеры в автомобиле господина Ковалёва. Он приехал к вам за долгом и сам передал её полиции.

Участковый шагнул вперёд.

— Андрей Сергеевич, вы подозреваетесь в попытке мошенничества и использовании поддельного документа. Пройдёмте.

Зинаида отступила к стене. Её деревянная лопатка выпала на пол и раскололась пополам.

— Но он говорил, что квартира его, — прошептала она.

— Она куплена до брака на мои деньги, — сказала я. — И зарегистрирована на меня.

Андрей посмотрел на меня уже без злости. В его глазах появился страх.

— Настя, я всё объясню. Костя втянул меня в долги. Я хотел только выиграть время.

— Ты привёл сюда семью, чтобы они давили на меня?

— Я не хотел тебя потерять.

— Ты хотел получить мою квартиру.

Он молчал.

Елена положила передо мной последний документ.

— Мы успели подать заявление о запрете регистрационных действий. Продать или заложить жильё теперь невозможно.

У меня задрожали колени, но я осталась стоять. Три года я думала, что строю с Андреем общий дом. Оказалось, он строил вокруг меня ловушку.

Полицейский надел на его запястья наручники. Денис спрятал глаза, Лиза впервые убрала телефон от лица, а Виктор тихо сказал Зинаиде:

— Мы сейчас уходим.

Андрей проходил мимо меня и вдруг остановился.

— Ты пожалеешь, что сделала это.

Я не ответила.

Телефон Елены зазвонил уже у двери. Она взглянула на экран, и выражение её лица изменилось.

— Настя, есть ещё одна проблема. Кредитор только что прислал уведомление. Он утверждает, что у него находится оригинал документа, который может отменить запрет на квартиру. И этот документ подписала ваша мать…

В ту же секунду мне позвонили из больницы: мама исчезла из палаты, а возле её вещей нашли записку от Андрея…