На моей свадьбе тётя показала всем мои ожоги, но после одного жеста Лиама улыбка исчезла с её лица

Первый смех донёсся до меня ещё до того, как я подошла к алтарю, и я поняла: этот день кто-то заранее превратил в расправу.

Под каблуком хрустнула белая лепестковая дорожка. В воздухе пахло воском, розами и слишком сладким шампанским. Я шла между рядами гостей, стараясь не замечать, как десятки взглядов цепляются за левую сторону моего лица.

Шрамы начинались у виска, пересекали щёку и уходили под кружевной воротник платья. Три года назад они были багровыми и мокрыми после ожогов. Теперь побледнели, но не исчезли.

— Он, должно быть, слепой, раз женится на женщине, которая так выглядит, — громко прошептала моя тётя Беатрис.

Её дочь Хлоя прыснула в ладонь.

Я услышала всё. Конечно, услышала.

Лиам ждал у алтаря. На его запястье поблёскивали часы с тонким кожаным ремешком, а пальцы нервно перебирали край свадебной клятвы.

Когда я подошла, он взял мою руку и накрыл её обеими ладонями.

— Ты хочешь уйти? — спросил он почти беззвучно.

— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы они сами показали, кто они.

В его глазах мелькнула тревога, но он улыбнулся. Именно эта улыбка помогла мне пережить месяцы операций, перевязок и ночей, когда я боялась увидеть себя в зеркале.

Лиам никогда не просил меня прятать лицо. Он ездил со мной в больницу, держал металлическую кружку с водой во время болезненных процедур и однажды сказал: «Ты не обязана возвращать себе прежнюю внешность, чтобы снова стать собой».

Беатрис считала иначе.

После смерти моей матери она взяла меня к себе и быстро превратила в бесплатную помощницу. Я готовила, убирала и по ночам делала расчёты для её агентства. Потом обнаружила кредиты, оформленные на моё имя, и поддельные подписи.

— Я всё исправлю, — плакала Беатрис тогда на кухне, сжимая мою фарфоровую чашку с трещиной у ручки. — Ты же не бросишь семью?

Я не бросила. А через неделю загорелся склад её компании.

Пожар спас Лиаму жизнь, но оставил мне лицо, которое Беатрис теперь называла состоянием.

За ужином Хлоя подняла бокал.

— За Лиама, — объявила она. — Некоторые мужчины женятся на красоте. Другим приходится довольствоваться характером.

По залу прокатился смех. Мать Лиама побледнела. Его друг Маркус сжал вилку так сильно, что побелели костяшки.

Я положила ладонь на запястье Лиама.

— Ещё нет, — прошептала я.

Беатрис решила, что моё молчание означает поражение. Она поднялась, поправила тяжёлую брошь на платье и взяла микрофон.

— Мы все боялись, что Одри никогда не переживёт этот день, — сказала она. — При её состоянии Лиам заслуживает особой благодарности.

— При каком именно состоянии? — спросила я.

В зале стало так тихо, что я услышала жужжание проектора у стены.

Беатрис медленно улыбнулась.

— Неужели нам действительно нужно произносить это вслух?

Лиам потянулся к микрофону, но я остановила его взглядом.

Она пришла унизить меня перед всеми. Не знала только одного: каждое её замечание, каждый украденный платёж и каждый кредит уже были собраны в папке, лежавшей в кабинете управляющего залом.

А мужчина, которого она считала тихим страховым консультантом, владел корпорацией, где работала почти вся её семья.

Фотограф попросил нас разрезать торт, но Беатрис подняла руку, и Хлоя уже направилась к пульту у экрана. Лиам посмотрел на меня, а я увидела, как его пальцы медленно тянутся к микрофону…

ЧАСТЬ 2

…но микрофон первым оказался в руке Беатрис.

— Подождите, — сказала она. — Я приготовила для Одри небольшой подарок.

В половине девятого вечера музыка смолкла. На белой стене погасли золотые огни, и фотограф включил проектор. В зале пахло кремом свадебного торта и растаявшим льдом в бокалах.

Хлоя нажала кнопку.

На экране появилась я — до пожара. Смеюсь на пляже, стою на выпускном, держу диплом и щурюсь от солнца. Волосы распущены, лицо чистое, глаза счастливые.

Кто-то тихо сказал:

— Какая красавица.

Потом изображение сменилось.

Больничная палата. Бинты на голове. Опухший левый глаз. Трубки, уходящие под одеяло. На следующем снимке я плакала, не замечая камеры.

У меня внутри всё сжалось, будто огонь снова сомкнулся вокруг груди.

— Выключите это, — резко произнесла мать Лиама.

— Почему? — Беатрис сделала вид, что удивилась. — Мы ведь празднуем её преображение.

Хлоя хихикнула.

— Людям полезно увидеть, на что Лиам согласился.

Лиам замер рядом со мной. На его лице не было ни растерянности, ни стыда. Только такая холодная неподвижность, какую я видела однажды в больничном коридоре, когда хирург сообщил, что мне предстоит ещё одна операция.

Я коснулась его рукава.

— Не сейчас.

— Одри, это уже сейчас, — ответил он.

Беатрис повернулась к гостям.

— Я воспитывала её, когда никто не хотел. Оплачивала врачей. Терпела её капризы. И вот чем она отплатила — пригласила богатого мужчину, чтобы выставить меня злодейкой.

— Ты не оплачивала врачей, — сказала я.

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала.

— Все счета проходили через мою страховку, — возразила она. — Неужели ты хочешь спорить на собственной свадьбе?

— Я хочу, чтобы ты перестала лгать.

В этот момент из бокового коридора вышел мужчина в тёмном костюме. Я видела его раньше в офисе Лиама. Он держал тонкую папку с красной печатью, и от одного взгляда на неё у меня пересохло во рту.

Беатрис его не заметила.

— Лиам, — сказала она, улыбаясь гостям, — объясни своей невесте, что семья важнее её обид.

Лиам взял микрофон.

— Хорошо. Объясню.

Его голос разнёсся по залу. Даже проектор перестал гудеть, будто помещение само задержало дыхание.

— Три года назад Одри вошла в горящее здание, потому что я оказался внутри.

Кто-то уронил вилку.

Беатрис медленно повернула голову.

— Что ты несёшь?

— Правду, — сказал Лиам. — Я был руководителем расследования по делу о поджоге. Одри не знала, что я вернулся в склад за документами. Она не знала, что обрушение перекрыло мне выход. Она просто услышала мой голос и пошла за мной.

Хлоя перестала улыбаться.

Лиам положил ладонь мне на плечо.

— Она вынесла меня через дым. А потом сама рухнула у дверей.

В зале повисла тяжёлая тишина.

— Ты страховой консультант, — прошептала Беатрис.

— Так ты думала.

Мужчина с папкой подошёл ближе. Теперь Беатрис увидела красную печать и побледнела.

— Кто это? — спросила она.

— Мой главный юрисконсульт, — ответил Лиам. — Он приехал не ради тоста.

Беатрис поставила бокал на стол, но рука дрогнула, и шампанское пролилось на белую скатерть.

— Ты не посмеешь испортить мне жизнь из-за нескольких старых счетов.

— Это не несколько счетов, — сказал юрисконсульт. — Но прежде чем мы продолжим, вы должны увидеть, что именно подписывали.

Он положил папку на стол возле свадебного торта. Беатрис смотрела на неё так, будто внутри лежал не бумажный лист, а открытая дверь в огонь.

Я впервые позволила себе вдохнуть полной грудью.

Лиам развернул папку и поднял верхний лист, но в этот момент его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, и выражение его лица изменилось.

— Одри, — сказал он тихо, — нам нужно поговорить о пожаре. Потому что только что нашёлся человек, который утверждает, что видел, кто запер дверь склада…

ЧАСТЬ 3

…и в девять часов пятнадцать минут Лиам вышел со мной в пустой коридор, где пахло воском и мокрым камнем.

— Кто звонил? — спросила я.

— Следователь, который три года назад закрыл дело как несчастный случай.

У меня похолодели пальцы.

Юрисконсульт Ричард остановился рядом, прижимая папку к груди.

— Свидетель пришёл сегодня утром, — сказал он. — Но есть ещё кое-что. Он принёс запись с камер соседнего здания.

Мы вернулись в зал. Гости стояли тесным кругом. Беатрис уже пыталась забрать папку, но Маркус перегородил ей дорогу.

— Отойдите, — процедила она.

— После того, что вы показали на экране, я бы на вашем месте не просил доверия, — ответил он.

Лиам взял папку и положил перед Беатрис.

— Открой.

— Я не обязана.

— Тогда я прочту вслух.

Ричард вынул первый документ. Бумага шуршала в тишине.

— Семь кредитных заявок на имя Одри Хейл. Подписи подделаны. Деньги перечислены на счета компании Беатрис Хейл.

Беатрис резко поднялась.

— Это семейные средства!

— Нет, — сказала я. — Это были деньги, которые я откладывала на лечение.

Хлоя отступила от матери.

— Ты говорила, что всё законно.

— Замолчи!

Ричард продолжил:

— Кроме того, обнаружены платежи от корпорации «Вэнс» за услуги агентства. Они были получены, но не перечислены подрядчикам. Общая сумма — почти четыре миллиона рублей.

В зале кто-то прошептал:

— Корпорация «Вэнс»?

Лиам снял часы и положил их на стол рядом с папкой.

— Я не страховой консультант, — сказал он. — Я председатель совета директоров «Вэнс Групп».

Наступила тишина.

Трое гостей работали в его корпорации. Один был её финансовым директором. Двоюродный брат Беатрис руководил отделом закупок.

Лицо Беатрис стало серым.

— Ты специально позволил мне думать, что ты никто?

— Я хотел понять, почему ты так легко унижаешь Одри, когда считаешь человека слабее себя.

— Ты использовал мою семью!

— Нет. Ты сама использовала мою невесту.

Ричард включил планшет. На экране появилась запись с камеры напротив склада. Время — два часа тринадцать минут ночи. Беатрис выходила из боковой двери, оглядывалась и закрывала замок цепью.

Следом в кадре появился мужчина с канистрой.

Я перестала дышать.

— Это не я, — прошептала Беатрис.

— На записи вы, — сказал следователь из динамика телефона. — А мужчина — ваш бухгалтер. Он уже дал показания.

Хлоя закрыла рот ладонью.

— Мама, зачем ты запирала склад?

Беатрис посмотрела на меня.

— Я хотела только уничтожить документы. Не знала, что там кто-то будет.

Лиам сжал мою руку.

— Ты знала, что я внутри?

Она молчала.

И этого молчания хватило.

Следователь сообщил, что дело возобновлено, а документы переданы в полицию. Беатрис попыталась схватить меня за плечо, но я отступила.

— Одри, я растила тебя.

— И всю жизнь напоминала, что я тебе должна.

— Я могу всё объяснить.

— Уже объяснила.

В этот момент телефон Ричарда снова зазвонил. Он отошёл к окну, выслушал несколько секунд и вернулся с напряжённым лицом.

— Лиам, банк заморозил счета агентства. Но есть проблема. Беатрис только что перевела остаток денег на другой счёт, оформленный на имя Одри.

Я почувствовала, как под платьем холодеет спина.

— На моё имя?

— Да. И если перевод не отменить до полуночи, вас объявят соучастницей сокрытия средств, — ответил Ричард.

Беатрис впервые улыбнулась.

— Вот теперь посмотрим, кто из нас окажется в огне…