ЧАСТЬ 4

Я не спала до рассвета.

В четыре утра за окном прошёл первый автобус, и его фары полоснули по потолку нашей маленькой кухни.

Телефон лежал рядом с чашкой остывшего чая.

Я не ответила на сообщение.

В пять сорок позвонила Марине.

— Простите, что так рано, — сказала я.

— Я не спала, — призналась она. — После вашего ухода Карина звонила на стойку шесть раз.

— Она угрожает забрать Амелию.

— Не сможет.

— Вы уверены?

— Нет, — честно ответила Марина. — Но я знаю, что у неё нет права требовать от вас встречи. И запись с камер уже сохранена.

В семь утра я позвонила в полицию.

Через десять минут ко мне приехала следователь Елена Сергеевна. Она сняла мокрый плащ, положила на стол блокнот и попросила показать сообщение.

— Не удаляйте его, — сказала она. — Это важнее, чем кажется.

— Карина сказала, что у неё есть документы.

— У неё действительно были документы. Но не на Амелию.

Я подняла глаза.

— Что вы имеете в виду?

Следователь открыла папку.

— Ваша дочь при жизни оформила временную опеку над Амелией на вас. Документ действующий. Кроме того, она оставила нотариальное распоряжение, где прямо указала: если с ней и мужем что-то случится, ребёнок должен остаться с вами.

Я закрыла рот ладонью.

После похорон я не могла смотреть на бумаги дочери. Мне казалось, что в каждой строчке снова звучит её голос.

— Откуда Карина это знает?

— Она не знает. Она пыталась вас напугать. В папке из курорта была копия вашего документа, которую она получила через знакомого сотрудника частного агентства. Мы проверим и это.

Амелия появилась в дверях, сонная, с растрёпанными волосами.

— Бабушка, кто пришёл?

Я встала и обняла её.

— Женщина, которая помогает нам оставаться вместе.

Елена Сергеевна улыбнулась.

— И ещё один человек хочет с вами поговорить.

На экране её телефона появилась Лена.

— Я больше не могу молчать, — сказала она. — Карина заставила меня зарегистрировать страницу для роликов. Она говорила, что будет ловить людей на улице и унижать их ради просмотров. У неё целая папка с такими видео.

— Почему вы не остановили её раньше? — спросила я.

Лена опустила голову.

— Я боялась потерять работу.

— Страх объясняет молчание, но не отменяет его, — сказала я. — Спасибо, что теперь говорите.

В девять утра Карина пришла в отделение с адвокатом.

Я сидела в соседней комнате за тонким стеклом и слышала каждое слово.

— Моя клиентка просто защищалась, — говорил адвокат. — Пожилая женщина провоцировала конфликт.

— У нас есть запись, — ответила Елена Сергеевна.

— Запись могла быть смонтирована.

Тогда включили звук.

Голос Карины наполнил комнату.

«Смотри, она уже красная от стыда».

«Главное, чтобы девочка тоже попала в кадр».

«У меня десять тысяч подписчиков, а у неё кто?»

Адвокат замолчал.

Я слышала собственные дыхание и скрип стула за стеной.

Потом прозвучала фраза, от которой Карина сама застонала:

«Потом я скажу, что она сама на меня напала».

— Это вы произнесли? — спросила следователь.

— Я была расстроена.

— Но произнесли вы?

Долгое молчание.

— Да.

Именно в этот момент она впервые услышала себя со стороны.

Не красавицу из дорогого курорта.

Не популярную женщину с подписчиками.

Просто человека, который заранее придумал, как унизить незнакомую бабушку, а потом превратить её слёзы в прибыль.

Её адвокат закрыл папку.

— Карина, я не буду представлять вас в части, связанной с подделкой документов и угрозами ребёнку.

— Вы не можете меня бросить!

— Могу. И делаю это сейчас.

Карина посмотрела на него так, будто впервые поняла: деньги не заставляют каждого человека оставаться рядом.

В тот день против неё возбудили дело о незаконном использовании персональных данных, угрозах и попытке распространить запись без согласия. Ролик удалили до публикации. Курорт заблокировал её карту доступа и передал следствию все материалы с камер.

Мне не хотелось её наказания.

Мне хотелось, чтобы она больше никогда не могла сделать такое с другим человеком.

Через неделю мы снова пришли в бассейн.

Администратор Марина встретила нас у входа с двумя полотенцами.

— Для команды, — сказала она.

Амелия засмеялась.

Я посмотрела на своё место у воды.

Шезлонг был пуст. На его спинке осталась маленькая бумажная наклейка с номером четырнадцать. Я сняла её и положила в карман.

Красной сумки Карины больше не было.

Но рядом с урной лежала моя жёлтая заколка. Та самая, которую Амелия уронила в день скандала и которую я думала потерянной.

Я подняла её.

— Бабушка, ты оставишь её себе?

— Нет. Тебе.

— Но она же наша командная.

— Именно поэтому.

Прошло три месяца.

Я перестала работать в супермаркете по ночам. Марина помогла мне устроиться в небольшой магазин при курорте — не продавцом на две смены, а помощницей администратора. Я научилась оформлять бронирования, отвечать на письма и не опускать глаза, когда кто-то говорит громче меня.

По утрам мы с Амелией шли туда пешком.

Она носила рюкзак с вышитыми лимонами.

Я пила кофе из маленькой металлической кружки, которую подарила мне Марина.

Дома на холодильнике висел рисунок Амелии: две фигурки у бассейна, соединённые огромной жёлтой линией.

Под рисунком было написано: «Бабушка и я — команда».

Однажды вечером, когда за окном пошёл первый снег, Амелия спросила:

— А ты всё ещё боишься ту женщину?

Я долго смотрела на снежинки.

— Нет.

— А если она опять придёт?

— Тогда я не буду встречаться с ней одна.

— А кто будет со мной?

— Ты сама решишь, кто должен быть рядом. Но я буду рядом всегда.

Она задумалась.

— Даже если я стану старой и буду ходить в купальнике?

Я рассмеялась так громко, что сама удивилась.

— Особенно тогда.

Через месяц пришло последнее сообщение от Карины.

«Я прошу встретиться. Я всё поняла. Можем начать сначала. Я готова удалить остальные материалы и публично извиниться, если вы заберёте заявление».

Я показала письмо Елене Сергеевне.

— Отвечать будете?

— Да.

Я написала всего одну фразу.

«Я не буду забирать последствия ваших решений. Больше не пишите мне».

Потом выключила телефон.

Не заблокировала сразу. Сначала хотела почувствовать, что мне больше не нужно ждать её следующего шага.

А потом заблокировала.

В тот вечер Амелия сидела на полу и раскрашивала новую картинку. На ней были две женщины у воды, одна высокая, другая маленькая, а между ними — жёлтые лимоны.

— Бабушка, ты знаешь, что я тогда сделала в уборной?

— Нашла запись.

— Нет. Я ещё попросила девочку из соседней кабинки позвать спасателя. Я боялась, что та тётя тебя ударит.

Я присела рядом.

— Ты тоже боялась?

— Очень.

— Но всё равно вернулась?

Амелия пожала плечами.

— Ты же сказала, что мы команда.

Я прижала её к себе.

Её волосы пахли детским шампунем и мандаринами.

За окном снег покрывал дорожки, машины и следы чужих ног.