ЧАСТЬ 4

Я попросила Маркуса немедленно прислать файл.

Он отправил его через минуту.

Запись была сделана в день нашей свадьбы. На заднем плане звенели бокалы, играла музыка, а голос Итана звучал глухо и самоуверенно:

— После регистрации брака всё, что принадлежит Клэр, становится частью моего имущества.

Ванесса тихо рассмеялась.

— Ты уверен, что она ничего не заметит?

— Она видит только то, что хочет видеть.

Я слушала запись, сидя за кухонным столом своей квартиры на Грамерси. На столешнице остывал чай, а мой латунный компас лежал возле телефона.

— Это не так, — сказал Дэниел.

— Что именно?

— По брачному договору твои добрачные активы защищены полностью. Но запись важна. Она показывает намерение.

— Он не знает, что у него нет права на моё агентство.

— И не должен узнать раньше времени.

Через час Маркус прислал ещё один документ.

Итан не просто выводил деньги. За два дня до свадьбы он передал свою небольшую долю в семейном строительном бизнесе компании Ванессы. Взамен получил обещание погасить его личные долги после продажи моей доли в агентстве.

Он поставил на кон всё.

Не ради брака.

Ради сделки.

Телефон зазвонил снова. На этот раз звонил его адвокат.

— Миссис Коул, — сказал сухой голос, — мой клиент готов обсудить мирное урегулирование.

— Он уже обсуждал его с моей подругой. В голосовых сообщениях.

На том конце повисла пауза.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Тогда передайте ему, что все материалы отправлены следователю, банку и суду.

— Если вы подадите заявление, это уничтожит его репутацию.

— Его репутацию уничтожили не мои документы.

— Вам действительно нужна публичная война?

— Мне нужна только правда.

Адвокат вздохнул.

— Итан не знал о поддельной подписи.

— Но знал о плане.

— Он утверждает, что действовал под давлением Ванессы.

— Он взрослый человек.

— Подумайте о последствиях.

— Я о них подумала в три часа двадцать ночи, когда он оставил меня без билета на собственный медовый месяц.

Я отключила телефон.

Через полчаса пришло сообщение от Ванессы.

«Ты не понимаешь, что он сделал для меня. Он обещал, что после свадьбы всё будет нашим. Не заставляй меня отвечать за его решения».

Я показала сообщение Дэниелу.

— Она только что признала, что знала о свадьбе как о части плана, — сказал он.

— Отправляй в дело.

— Уже.

В тот же день Итан вернулся из аэропорта. Отель отказался заселять его без полной оплаты. Авиакомпания не вернула деньги за билет Ванессы. Его дополнительная карта была закрыта, а банковский счёт заморожен до проверки происхождения переводов.

Он приехал к моему дому без предупреждения.

Я увидела его через окно. Он стоял у тротуара в той же рубашке, в которой улетал, только теперь воротник был помят, а под глазами залегли тёмные полосы.

— Клэр, спустись, — говорил он в домофон. — Нам нужно поговорить.

— Мы поговорили.

— Нет. Ты слышала только куски.

— Я слышала твой голос.

— Я был напуган.

— Ты звучал очень уверенно.

— Я думал, что смогу всё исправить.

— Ты собирался продать мою долю.

— Я собирался вернуть деньги.

— Кому?

Он замолчал.

Именно в этот момент следователь включил ему запись. Мы стояли в кабинете Дэниела, а Итан сидел напротив нас. На столе лежал диктофон, и из маленького динамика снова прозвучал его голос: «Она видит только то, что хочет видеть».

Итан побледнел.

Он слушал себя со стороны и, кажется, впервые понял, что это сказал не враг, не адвокат и не Ванесса.

Это был он.

— Вы не можете использовать частный разговор, — сказал он.

— Можем, — ответил следователь. — Особенно если он подтверждается переводами, перепиской и поддельным документом.

— Ванесса всё придумала.

— Но деньги переводили вы.

— Она обещала помочь.

— А вы обещали продать долю жены.

Итан посмотрел на меня.

— Клэр, скажи им, что мы были семьёй.

Я чувствовала усталость, но не злость.

— Мы были женаты три дня. Семьёй ты называл меня только тогда, когда тебе требовалась подпись.

Он опустил глаза.

Следователь забрал копии документов. Банк отменил кредитную гарантию. Суд наложил запрет на любые операции с моей компанией. Ваннесу задержали через два дня в аэропорту, когда она пыталась улететь в Канаду с папкой документов и наличными.

Итану предъявили обвинения в мошенничестве, подделке электронной подписи и незаконном использовании средств компании.

Я не присутствовала на его первом заседании.

Мне не нужно было видеть, как его увозят.

Я уже видела достаточно.

Через неделю адвокат Итана снова позвонил.

— Он просит вернуть ему вещи.

— Какие?

— Фотографии, часы, несколько рубашек.

— Его вещи упакованы.

— Он также хочет получить кольцо.

Я посмотрела на маленькую коробку в ящике стола.

— Кольцо купил он, но гравировка была обещанием, которое он нарушил. Я не буду его возвращать.

— Он говорит, что без кольца не сможет начать новую жизнь.

— Это не моя ответственность.

Я передала вещи через курьера. В коробку положила часы, рубашки, фотографии и ключи от старой квартиры.

Кольцо оставила у себя.

Потом закрыла дверь и впервые за много дней почувствовала тишину.

Не пустоту.

Именно тишину.

Через три месяца я переехала в небольшую квартиру в Бруклине, рядом с парком и школой, где по утрам дети рисовали мелками на асфальте. Агентство я не продала. Наоборот, мы восстановили счета, вернули клиентам деньги и открыли новое направление — поездки для людей, которые хотели путешествовать одни.

Маркус стал моим партнёром.

Дэниел остался другом.

По понедельникам я приходила в офис раньше всех и ставила на подоконник чашку с корицей. По пятницам забирала из школы племянницу Эмили, потому что моя сестра снова вышла на работу.

Однажды Эмили увидела компас на ручке моего чемодана.

— Он показывает домой?

— Иногда.

— А если ты потеряешься?

Я присела рядом с ней.

— Тогда остановлюсь и решу, куда хочу идти дальше.

Она подумала и прикрепила к компасу бумажный рисунок. На нём была маленькая лодка, жёлтое солнце и женщина, стоящая на берегу.

— Это ты, — сказала Эмили. — Ты больше не одна.

Я улыбнулась.

— Я знаю.

В начале января выпал первый снег. Я шла по улице с пакетом апельсинов, когда пришло сообщение от Итана.

«Я всё понял. Ванесса разрушила нас. Я могу вернуть деньги, если ты заберёшь заявление. Давай встретимся. Хотя бы ради того, что между нами было».