Я исчезла на восьмом месяце беременности, но когда бывший муж увидел меня ночью за стойкой, его рука дрогнула

В 2:13 ночи я стояла за стойкой придорожного кафе, когда ребёнок толкнулся так сильно, что тряпка выпала из моей руки.

Я прижала ладонь к огромному животу и дождалась, пока боль отступит. Тридцать четыре недели. Опухшие ноги. Девять часов на смене. Сорок три доллара на счёте. И всё же здесь я чувствовала себя безопаснее, чем в особняке, который когда-то называла домом.

Никто в кафе не знал, кем я была. Никто не знал, что мой бывший муж управлял империей, о которой благоразумные люди в Чикаго предпочитали не говорить вслух. Никто не знал, что я оставила миллионы, охрану, водителей и гардероб размером с мою нынешнюю квартиру.

Главное — никто не знал, чей ребёнок растёт под моим сердцем.

Я хотела, чтобы так оставалось всегда.

Колокольчик над дверью звякнул.

Сначала вошли двое мужчин в дорогих пальто. Оуэн Бриггс и Уайатт Хейл. Я узнала их сразу. Они проверили окна, выход и камеры, прежде чем взглянуть на столики.

Потом в дверях появился Коул Мерсер.

Он остановился под мигающей лампой. Его взгляд прошёл по моему уставшему лицу, выцветшей форме и опустился к животу. Коул перестал дышать.

— Эмма.

Я едва не уронила кофейник.

Восемь месяцев я не слышала, как он произносит моё имя. Восемь месяцев назад я оставила обручальное кольцо на столе его адвоката и исчезла.

Я поставила перед ним кружку.

— Два доллара.

— Какой срок?

— Это не твоё дело.

— Ты ушла восемь месяцев назад.

— Мы разведены.

— Я задал другой вопрос.

— А я не собираюсь отвечать.

Ребёнок снова толкнулся. Коул увидел движение. На мгновение исчез человек, которого боялась половина города. Остался только ошеломлённый мужчина.

— Ты работаешь здесь? — спросил он.

— Они платят.

— Тебе не нужны деньги.

Я усмехнулась.

— Оказывается, нужны.

Коул нахмурился.

— Я перевёл тебе два миллиона после развода.

Улыбка исчезла с моего лица.

— Нет.

— Перевёл.

— Мой счёт заблокировали через три дня после моего ухода.

— Я его не блокировал.

Впервые за вечер Коул замолчал.

— Кто сказал тебе, что это сделал я? — спросил он.

— Мой адвокат получил уведомление от финансовой компании Мерсера.

— Кто обработал перевод?

Оуэн опустил кружку.

— Райан.

Райан Мерсер. Двоюродный брат Коула, его финансовый директор и человек, который обнял меня на свадьбе, а за месяц до развода тихо сказал: «Если захочешь исчезнуть, я помогу».

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Почему ты не позвонила мне? — спросил Коул.

Я посмотрела на него.

— Кому именно? Мужчине, от которого я сбежала, или человеку, который, как я думала, украл у меня всё?

Он отвёл взгляд.

В этот момент я заметила за окном чёрную машину. Она стояла на другой стороне шоссе уже второй раз за неделю.

— Мы уезжаем, — сказал Коул.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Тогда выбери врача и место, где будешь спать. Но останься здесь — и рискуй одна.

Я хотела возразить, однако Оуэн уже смотрел на телефон.

— Номер машины не существует, — сказал он.

Коул медленно поднял голову.

Из кухни вышел Том, ночной управляющий. Он хромал, как всегда, и вытирал руки о полотенце с жёлтой полосой.

— Та машина снова была около половины второго, — сказал он.

Я сняла фартук.

Через десять минут мы уехали. Я сидела напротив Коула в бронированной машине, а он не пытался ко мне прикоснуться.

Утром его врач сказал, что моё давление опасно высокое. Потом в пентхаус вошёл Оуэн. На белом рукаве у него была кровь.

— На кафе напали, — произнёс он.

Я схватилась за край мраморной стойки.

— Том?

— Он в тяжёлом состоянии. Но жив.

Оуэн положил на стол обгоревший пропуск службы безопасности. На нём стоял знак компании Мерсера.

— Дверь открыли этим, — сказал он.

Коул перевернул пропуск. Его лицо стало серым.

— Чей это доступ?

— Трэвиса Дойла. Он погиб пять месяцев назад.

Коул посмотрел на меня.

— Кто помог тебе исчезнуть?

Я сжала в кармане чек, на обороте которого записала номер подозрительной машины.

И в этот момент в дверь постучали. Оуэн потянулся к папке, которую держал под мышкой, и начал открывать её…

ЧАСТЬ 2

Оуэн раскрыл папку, но прежде чем он успел достать первый лист, я сказала:

— Райан Мерсер.

Коул не шевельнулся. Только мышцы на его челюсти напряглись.

— Ты уверена? — спросил он.

— Он знал, что я собираюсь уйти. Он дал мне имя женщины, которая сдала мне комнату. Он сказал, что твой адвокат не станет искать меня в маленьком городе.

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— Потому что считала его единственным человеком, который не хотел меня контролировать.

Оуэн достал из папки фотографию пропуска и положил рядом с моим чеком. Номер на обороте совпадал с частью внутреннего кода доступа.

— Такой код могли подтвердить только трое, — сказал он. — Коул, я и Райан.

— Значит, это Райан, — произнесла я.

— Пока нет, — ответил Оуэн.

Он показал на медицинский браслет у меня на запястье. В клинике его выдали на имя Эмили Рид — имя, которым я пользовалась последние месяцы.

— Райан не знал этого псевдонима, — сказал Оуэн. — Его не было ни в документах, ни в базе компании.

— Тогда кто-то сообщил ему о клинике, — прошептала я.

В ту же секунду мой телефон завибрировал.

На экране высветился неизвестный номер. Я открыла сообщение и увидела фотографию кафе. Том стоял за стойкой два дня назад, живой, с тем самым полотенцем в жёлтую полоску на плече. В отражении металлической салфетницы рядом с ним виднелась мужская рука.

На пальце было кольцо с гербом семьи Мерсеров.

Я узнала его. Коул тоже.

Это кольцо принадлежало его отцу, умершему шесть лет назад.

Под фотографией было написано: «Надо было продолжать бежать, Эмма».

— Это невозможно, — сказал Коул.

— Твой отец мёртв, — напомнила я.

Оуэн приблизил фотографию.

— Снимок сделан не два дня назад. Посмотрите на часы над дверью.

На табло светилось 1:47. Но в ту ночь кафе закрыли раньше из-за поломки электричества.

Фотографию изготовили из старой записи.

— Кто-то хочет, чтобы мы подумали о твоём отце, — сказал Оуэн.

— Или хочет напомнить, что знает семейные тайны, — ответил Коул.

Свет погас.

Пентхаус провалился в черноту. Я услышала, как выдвинулся металлический ящик, затем короткий щелчок оружия.

— Не двигаться, — приказал Коул.

Я стояла посреди комнаты, прижав ладонь к животу. Ребёнок испуганно толкался, а у меня пересохло во рту.

— Коул, — прошептала я.

— Я здесь.

— Я не вижу тебя.

— Зато я вижу тебя.

Через несколько секунд включилось аварийное освещение. Оуэн стоял у окна, а Уайатт держал в руке маленький металлический предмет.

— Это нашли в вентиляции, — сказал он.

— Что это? — спросила я.

— Передатчик.

Коул посмотрел на меня.

— Его установили до того, как ты приехала.

— Значит, за нами слушали.

— Нет, — сказал Оуэн. — Он передавал звук только при включённом освещении. Кто-то хотел услышать наш разговор сегодня.

У меня похолодели пальцы.

— Зачем?

Коул не ответил. Он подошёл к окну и посмотрел на город. Внизу мигали фары, а далеко у реки медленно двигалась чёрная машина без номеров.

— Потому что тот, кто это устроил, ждёт, когда мы назовём его имя, — произнёс он.

— Тогда назови, — сказала я. — Ты знаешь, кто стоит за всем этим.

Коул обернулся.

— Я знаю только, что Райан украл твой перевод. Но не знаю, зачем ему понадобилось нападать на кафе.

— Чтобы заставить меня вернуться к тебе?

— Или чтобы убрать свидетеля.

Я вспомнила Тома, его хромую походку и полотенце с жёлтой полоской. Он видел машину. Он мог узнать человека за рулём.

На столе лежала папка Оуэна. Я открыла её сама.

Внутри находилась копия моего банковского распоряжения, подписанная моим именем. Но подпись была слишком ровной. Я никогда не выводила букву «Э» таким острым углом.

Под документом лежал маленький накопитель с наклейкой клиники.

— Что это? — спросила я.

Оуэн побледнел.

— Его передали сегодня утром. В сопроводительной записке сказано, что запись сделана в кабинете врача, когда ты была одна.

Коул посмотрел на меня.

— Ты что-то говорила там?

Я вспомнила тот день: запах спирта, шорох бумаги, боль в пояснице и голос женщины за дверью.

— Я оставила врачу сообщение, — сказала я. — Но это была не медицинская информация.

— Что ты сказала? — спросил Коул.

Я включила накопитель.

Из динамика донёсся треск, затем мой собственный голос:

«Если со мной что-то случится, ищите человека, который заплатил за моё исчезновение».

Запись оборвалась.

Но прежде чем Оуэн успел спросить, кто именно заплатил, на телефон Коула пришло новое сообщение.

«Вы нашли запись. Теперь найдите того, кто лежит рядом с вами. Он знает, где находится настоящий документ…»

ЧАСТЬ 3

«Вы нашли запись. Теперь найдите того, кто лежит рядом с вами. Он знает, где находится настоящий документ…»

Я медленно подняла глаза от телефона.

В комнате нас было четверо: я, Коул, Оуэн и Уайатт. Никто не лежал. Но затем из коридора донёсся глухой удар.

Уайатт выхватил оружие и распахнул дверь в гостевую спальню. На кровати лежал врач, который осматривал меня утром. Его связали, но он был жив. Рядом с ним стоял пустой кожаный чемодан.

— Я оставил его одного на три минуты, — выдохнул Оуэн.

Врач застонал.

— Вошла женщина в форме уборщицы, — сказал он. — Она спросила про беременную. Потом ударила меня.

Коул посмотрел на меня.

— Документ у врача?

Тот кивнул на внутренний карман халата.

Оуэн достал оттуда сложенный лист. Это был оригинал распоряжения о переводе двух миллионов долларов. Внизу стояла подпись Коула, а рядом — электронная отметка, которой пользовался Райан.

Но главное находилось на обороте.

Там был список счетов, на которые уходили деньги из фонда Коула после моего развода. Среди получателей значились фиктивные фирмы, зарегистрированные в тот же день, когда я покинула особняк.

Последняя строка заставила меня перестать дышать.

«Оплата наблюдения за Эммой Колдуэлл. Подтверждение: Райан Мерсер».

— Он следил за мной, — сказала я.

— И за ребёнком, — тихо ответил Коул.

Он взял накопитель и включил запись ещё раз. После моей фразы послышался посторонний звук — три коротких щелчка. Оуэн достал из кармана другой прибор, усилил звук, и в комнате раздался голос мужчины.

— Она ничего не узнает до рождения ребёнка. Когда Коул подпишет передачу управления, девчонка исчезнет, а ребёнок станет наследником под моим контролем.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

Коул смотрел на экран, будто увидел собственную смерть.

— Это Райан, — сказал он.

Оуэн кивнул.

— Запись сделана пять месяцев назад, в кабинете финансовой компании.

— Почему ты не показала её мне? — спросил Коул.

— Потому что услышала случайно. Я пришла за документами, а Райан говорил по телефону. Он знал, что ты собираешься объявить меня недееспособной после развода. Он хотел забрать управление наследственным фондом ребёнка.

— Я не собирался объявлять тебя недееспособной.

— Я не знала этого. Райан показал мне поддельное заключение и сказал, что ты уже подписал его.

Коул закрыл глаза.

В его лице не осталось злости. Только ужас от того, как легко он поверил чужой лжи и как много времени потерял.

— Он украл мой перевод, заблокировал твой счёт и заставил тебя исчезнуть, — произнёс Оуэн. — Потом начал охоту, чтобы уничтожить свидетелей.

— Том видел его? — спросила я.

— Не Райана, — ответил Уайатт. — Его человека. Но Том успел спрятать копию записи в старом шкафу с сиропами.

Телефон Оуэна зазвонил.

Он выслушал сообщение, и выражение его лица изменилось.

— Что случилось? — спросил Коул.

— Том очнулся в больнице.

Я закрыла рот ладонью.

— Он назвал имя нападавшего?

— Да. Но есть проблема. Райан уже уехал из города и забрал с собой человека, который может подтвердить подделку документов.

— Кого? — спросил Коул.

Оуэн посмотрел на меня.

— Твоего адвоката, Мартина Грея. Он позвонил Райану сразу после того, как мы нашли оригинал.

Коул резко поднялся.

— Где он?

Оуэн достал телефон и показал карту.

На ней мигала точка возле старого семейного дома Мерсеров, закрытого после смерти отца Коула.

Я вспомнила кольцо на фотографии и почувствовала новый холод.

Райан не просто прятался там. Он хотел, чтобы мы приехали.

Коул взял ключи.

— Я еду один.

— Нет, — сказала я. — Это началось из-за меня. И закончится только тогда, когда он услышит правду от меня.

В этот момент в дверь пришло последнее сообщение.

«Приезжайте до рассвета. Иначе адвокат заговорит первым…»