Я пришёл ночью уволить беременную секретаршу, но после одной найденной папки мой самый близкий человек побледнел

 

В 1:17 ночи я вошёл в свой кабинет, чтобы уволить беременную женщину, которая уснула за рабочим столом, и увидел, как её пальцы дрожат во сне.

Дождь хлестал по окнам башни «Хейл Маритайм», а огни бостонского порта расплывались внизу серебряными полосами. Я только что закончил разговор на Девятом причале, где двое воров решили, что смогут обмануть меня и остаться целыми. У меня болела голова, рубашка была испачкана кровью, а терпение закончилось ещё до того, как лифт остановился на верхнем этаже.

Офис должен был быть пустым.

Но возле стойки секретаря горела настольная лампа.

Сара Митчелл спала, положив щёку на папку с грузовыми отчётами. Одна рука лежала под лицом, а другая была прижата к животу, словно она защищала кого-то даже во сне. Рядом стояла её бутылка из матовой стали, перевязанная тонкой белой лентой. Сара всегда завязывала её сама, чтобы отличать от чужих.

— Мисс Митчелл, — сказал я.

Она не пошевелилась.

Я подошёл ближе.

— Сара.

Её дыхание было поверхностным. По плечам проходила мелкая дрожь, хотя в кабинете работало отопление. Я уже собирался коснуться её руки, когда из раскрытой сумки на пол выскользнул толстый конверт с фиолетовой печатью частной клиники.

На нём было написано: «Конфиденциальные медицинские записи».

Я должен был закрыть конверт и вызвать врача. Вместо этого вскрыл его.

Первой оказалась фотография с ультразвукового обследования. Несколько секунд я смотрел на маленький белый силуэт, не понимая, почему у меня перехватило дыхание. Потом увидел имя пациентки и срок беременности.

Шестнадцать недель.

В памяти вспыхнул Майами. Четыре месяца назад ураган запер нас в доме у океана. Три дня без связи, при свечах, под грохот грома и выстрелов за мокрыми стенами. Сара обрабатывала мне рану под рёбрами, а на рассвете я впервые позволил себе прикоснуться к её запястью.

Она не отстранилась.

После возвращения в Бостон мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

Я перевернул страницу.

И увидел заключение токсиколога.

В крови Сары обнаружили таллий. Малые дозы, поступавшие регулярно. Угроза отказа органов. Опасность тяжёлого поражения нервной системы у ребёнка.

У меня похолодели ладони.

— Сара.

Она проснулась и увидела бумаги в моих руках. Её лицо стало белым.

— Деклан, я собиралась тебе сказать.

— Когда? Когда родится ребёнок? Или когда твоё тело вынесут из этого здания?

Она вздрогнула. Я понял, что кричу, и ненависть к себе оказалась почти такой же сильной, как ярость к тому, кто отравлял её.

— Кто это сделал? — спросил я уже тише.

Сара посмотрела в тёмный коридор.

— Здесь камеры.

— Я знаю.

Она достала из ящика пакет с бутылкой.

— Врач нашёл таллий в остатках воды. Я набираю её только в комнате отдыха на этом этаже. Доступ есть у шести человек.

— Назови их.

— Ты. Я. Уборщик. Твой адвокат. Финансовый директор… и Томас Каллахан.

Имя ударило сильнее, чем любой кулак. Томас вытащил меня из горящей машины в Провиденсе. Он стоял рядом на похоронах отца и был единственным, кто называл меня Деком.

— Нет, — сказал я.

Сара открыла журнал проходов на компьютере.

— Каждое утро, когда мне становилось хуже, Томас входил в комнату отдыха в течение двадцати минут после того, как я наполняла бутылку.

— Это доказывает только доступ.

— Я знаю.

— Тогда почему ты думаешь, что это он?

Сара повернула ко мне экран, но прежде чем я успел прочесть первую строку, в коридоре щёлкнул замок. Кто-то остановился у двери и медленно вставил ключ в скважину…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся, и я мгновенно погасил лампу. Сара прижала ладонь к животу, а я встал между ней и дверью. В темноте слышался только дождь и тихое жужжание вентиляции.

Дверь открылась.

— Дек? — раздался голос Томаса.

Он вошёл, держа в руке кожаную папку. На его пальто блестели капли воды, а на манжете темнела крошечная ржавая полоска, будто он только что касался металлических ворот.

Я включил свет.

Томас остановился.

— Ты всё ещё здесь?

— Могу спросить тебя о том же.

Он перевёл взгляд на Сару, потом на пакет с бутылкой.

— Я приехал забрать документы для утренней встречи.

— В час семнадцать ночи?

— После сегодняшнего разговора на причале я не хотел оставлять бумаги внизу.

— И поэтому пошёл через комнату отдыха?

Его брови едва заметно дрогнули.

— Я не понимаю, о чём ты.

Сара поднялась, но её колени подломились. Я успел подхватить её за локоть. Она была ледяной, словно только что стояла под дождём.

— Он понимает, — прошептала она. — Просто хочет понять, сколько нам известно.

Томас резко повернулся к ней.

— Осторожнее, Сара.

— Это угроза? — спросил я.

— Это совет. Ты не знаешь, что происходит.

Я достал из кармана телефон и показал ему фотографию заключения.

— Тогда объясни таллий.

На секунду в его лице не осталось ничего знакомого. Ни усталости, ни раздражения, ни привычной усмешки. Только быстрый расчёт. Потом он снова надел спокойствие, как маску.

— Нужно немедленно вызвать скорую.

— Я уже вызвал.

Томас посмотрел на часы.

— Нет, Дек. Сначала нужно поговорить без неё.

— Она останется.

— Ты даже не знаешь, можно ли ей доверять.

Я сделал шаг вперёд.

— Ей я доверяю больше, чем человеку, который каждое утро заходил в комнату отдыха после неё.

В этот момент на компьютере Сары всплыло новое сообщение. Она открыла его дрожащим пальцем. Это была фотография журнала доступа, отправленная с неизвестного адреса. Напротив имени Томаса стояли отметки не только за последние недели, но и за четыре месяца до них.

— Ты входил туда ещё до Майами, — сказала Сара.

Томас побледнел.

— Я проверял систему охраны.

— В пять утра? — спросил я.

— Иногда.

— И почему твой пропуск открывал шкаф с медицинскими запасами?

Он молчал.

Сирены скорой помощи уже приближались к зданию. Красные вспышки пробегали по мокрым окнам, превращая кабинет в мигающую клетку.

Томас вдруг улыбнулся.

— Дек, если ты сейчас устроишь спектакль, рухнет не только моя карьера.

— Что ты имеешь в виду?

— Проверь счета компании. Проверь, кому принадлежит груз, который ты собираешься принять утром. А лучше спроси, почему твой отец оставил один договор вне наследственного архива.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Мой отец умер семь лет назад. Все его бумаги давно прошли через юристов.

— Не впутывай его в это.

— Я ничего не впутываю. Я напоминаю, что ты никогда не знал всей правды о своей семье.

Сара тихо застонала, и я повернулся к ней. На белой коже под её ухом выступили красные пятна. Томас воспользовался этим мгновением, шагнул к столу и схватил папку.

Я перехватил его руку.

— Отпусти.

— Сначала ты послушаешь.

— Я больше ничего не буду слушать от тебя.

Он дёрнулся, папка упала на пол, и из неё выскользнул небольшой диктофон. Красный огонёк записи продолжал мигать.

Томас смотрел на него так, будто увидел собственный приговор.

Сара подняла диктофон.

— Он записывал нас.

Я нажал кнопку воспроизведения. В динамике зашуршал голос Томаса, произносящий моё имя, а затем прозвучала фраза, от которой у меня остановилось сердце: «Если Деклан узнает, что ребёнок его, план придётся менять».

Но запись оборвалась именно там, где начиналось объяснение…

ЧАСТЬ 3

Я снова нажал кнопку, но диктофон только щёлкнул. Заряда не было. Томас рванулся к нему, однако я толкнул его плечом к стеклянной перегородке.

— Какой план?

— Ты не понимаешь, что слышал.

— Тогда объясни.

— Отпусти меня, Дек.

— Сначала ответь.

В кабинет ворвались фельдшер и охранник. Сара уже сидела на полу, прижавшись спиной к шкафу. Я опустился рядом с ней, пока фельдшер проверял пульс и давление.

— Ей нужна больница, — сказал он. — Немедленно.

— Я поеду с ней.

— Нет, — произнёс Томас.

Он сказал это слишком быстро.

Охранник надел на него наручники.

— Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

— Деклан, посмотри на меня, — потребовал Томас. — Ты совершаешь ошибку.

Я хотел ответить, но Сара сжала мои пальцы.

— В папке, — прошептала она. — Внутри папки есть ещё один конверт.

Под столом лежала кожаная папка Томаса. На внутренней стороне обложки был пришит карман, которого раньше я никогда не замечал. В нём находился тонкий конверт без печати. Бумага пахла дымом и лекарствами.

— Открой, — сказала Сара.

Я разорвал край.

Внутри лежал договор о передаче контрольного пакета «Хейл Маритайм» компании «Нортлейк Логистика». Дата стояла через две недели после смерти моего отца. Подпись была моей.

Но я никогда его не подписывал.

К договору прилагалось заключение эксперта: подпись поддельная, а печать нотариуса использовали после его смерти.

Ниже лежал список переводов со счетов компании. За последние два года Томас вывел почти сорок миллионов долларов через цепочку подставных фирм. Деньги уходили тем же утром, когда он посещал комнату отдыха.

Сара закрыла глаза.

— Он хотел, чтобы ты подписал передачу компании, когда я умру.

Я посмотрел на Томаса.

— Зачем отравлять её?

Он молчал.

Охранник сильнее сжал его руки.

— Зачем? — повторил я.

Томас усмехнулся, но губы у него дрожали.

— Потому что она всё нашла. Она заметила переводы. А ты бы выбрал её, если бы знал, что она носит твоего ребёнка.

Сара прикрыла рот ладонью.

— Ты знал о ребёнке?

— Знал с первого дня. Я читал её медицинскую почту.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

— Ты отравлял женщину, которая работала на меня.

— Я спасал компанию от твоей слабости.

— Ты убивал моего ребёнка.

Томас впервые опустил глаза.

— Ребёнок был частью проблемы.

Фельдшер вызвал носилки. Сара посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Деклан, я боялась, что если скажу тебе, ты решишь, будто я использую беременность, чтобы удержать тебя.

Я накрыл её руку своей.

— Ты должна была сказать мне раньше.

— А если бы ты не поверил?

— Теперь поверил.

Полицейский забрал папку и диктофон. В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер главного бухгалтера.

— Господин Хейл, — сказал он, едва я ответил, — мы нашли ещё один перевод. Он был отправлен десять минут назад с вашего личного счёта.

— Куда?

Бухгалтер назвал адрес.

Это был закрытый склад у реки, где хранились оригиналы документов моего отца.

— Там кто-то есть, — продолжил он. — Камеры показывают человека, похожего на Томаса.

Я посмотрел на Томаса.

Он поднял голову и улыбнулся впервые за всю ночь.

— Ты опоздал, Дек.

Сара уже лежала на носилках. Я должен был ехать с ней в больницу, но понимал: если документы исчезнут, Томас сможет превратить себя из преступника в жертву.

Я передал Саре свой пиджак и пообещал, что вернусь.

Двери скорой захлопнулись.

А через минуту мне пришло сообщение с неизвестного номера: «Если хочешь узнать, почему твой отец оставил тебя наследником, приезжай один. Иначе Сара никогда не узнает, кто на самом деле отец её ребёнка…»