Я держала дочь человека, которого боялся весь город, но после одного вопроса его лицо внезапно изменилось

В то утро я проснулась от ощущения, что за мной наблюдают, и увидела в трёх шагах человека, которого боялся почти весь город.

Андрей Шевчук стоял у окна в чёрном костюме, в котором уехал восемнадцать часов назад. Галстука не было, ворот рубашки расстёгнут, на манжете темнело пятно от кофе. За высокими окнами падал свежий снег, а в моих руках спала его шестилетняя дочь Лиля.

Я почти не чувствовала левую руку. Девочка семь часов не отпускала мой палец, прижавшись щекой к моему плечу. Её жар наконец спал, но дыхание всё ещё было прерывистым.

— Андрей Викторович, — прошептала я.

Он не ответил.

В комнате тикали старинные часы. Каждый щелчок казался слишком громким.

— Простите, — сказала я. — У неё была температура. Доктор Романенко сказал, что ничего серьёзного, но она просыпалась и плакала.

— Я знаю.

— Она звала маму.

На его лице что-то дрогнуло, но исчезло так быстро, что я могла принять это за игру света.

— Каждый раз, когда я перекладывала её в кровать, она просыпалась, — продолжила я. — Поэтому решила посидеть рядом. Только на минуту.

— И уснули обе.

Я кивнула, чувствуя, как горят щёки.

Мне было тридцать два. Я была полной, мягкой, в выцветшем домашнем кардигане, который сама штопала у кармана. На фоне безупречных женщин, привыкших бывать в этом доме, я всегда чувствовала себя случайно занесённой сюда метелью.

Работу няни я приняла из-за денег. Осталась из-за Лили.

После смерти Ирины, жены Андрея, девочка перестала спать одна. Она боялась темноты, закрытых дверей и каждого взрослого, который обещал вернуться. Психологи говорили с ней правильными словами. Репетиторы приносили дорогие игрушки. Но Лиля только сильнее сжимала губы.

Я ничего не исправляла. Просто сидела рядом.

— Я пойму, если вы хотите, чтобы я ушла, — сказала я.

Андрей наконец посмотрел на меня.

Ему было сорок один, но в его взгляде иногда появлялась усталость гораздо старше. В газетах его называли владельцем транспортной компании. В городе шептались о портовых сделках, исчезнувших конкурентах и людях, которые однажды переходили дорогу семье Шевчуков, а потом переставали отвечать на звонки.

— Моя дочь спала семь часов, — произнёс он.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Она не спала семь часов подряд с тех пор, как умерла её мать.

В этот момент Лиля пошевелилась. На её запястье блеснул маленький медный браслет с выгравированной звездой — подарок Ирины. Девочка никогда его не снимала.

— Папа? — сонно прошептала она.

Андрей подошёл к кровати.

— Я здесь.

— Елена останется?

Он посмотрел на меня, и в его лице впервые не было приказа.

— Если она сама захочет, — ответил он.

Я осторожно высвободила руку, но Лиля тут же схватила меня за палец.

Андрей накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были холодными.

— Сегодня у вас выходной, — сказал он.

— Со мной всё нормально.

— Нет, Елена. Вы функционируете. Это не то же самое, что быть в порядке.

Эти слова почему-то ранили сильнее, чем замечание.

Он поднялся и направился к двери, но у порога остановился. В коридоре раздались быстрые шаги. Кто-то резко дёрнул ручку снаружи.

Андрей мгновенно изменился. Его лицо стало каменным.

— Никому не входить, — сказал он.

Дверь всё равно распахнулась.

На пороге стоял его младший брат Виктор, мокрый от снега, с кожаной папкой под мышкой.

— Нам нужно поговорить, Андрей.

— Не сейчас.

— Именно сейчас. Пока ты ещё не успел подписать бумаги.

Виктор перевёл взгляд на меня, на спящую Лилю, затем усмехнулся.

— Кажется, ты наконец нашёл замену Ирине.

Андрей сделал шаг к нему.

— Выйди.

— Или что? Снова заставишь всех молчать?

Я почувствовала, как Лиля во сне сильнее сжала мой палец. Виктор положил папку на комод и защёлкнул замок.

— Внутри доказательство, что смерть Ирины была не случайностью, — сказал он.

Андрей застыл.

Виктор медленно протянул руку к папке и начал открывать замки…

ЧАСТЬ 2

Первый замок щёлкнул, и этот звук будто разрезал спальню пополам.

Андрей оказался рядом с Виктором раньше, чем я успела подняться. Он схватил брата за запястье и прижал его руку к комоду. Кожаная папка качнулась, медная пряжка ударилась о дерево.

— Ты произнесёшь ещё хоть слово о моей жене, и пожалеешь, — тихо сказал Андрей.

— Угрожай мне сколько хочешь. Но ты должен увидеть, что она оставила.

— Я всё видел. Отчёт врача. Заключение полиции. Снимки из клиники.

— Ты видел то, что тебе дали увидеть.

Я сидела на краю кровати, прижимая Лилю к себе. На стене над комодом висела фотография Ирины: светлое платье, тёмные волосы, ладонь на животе. Я помнила этот снимок. Лиля говорила, что мама улыбалась там не для камеры, а потому что папа пообещал купить ей дом у моря.

— Папа, не кричи, — пробормотала девочка.

Андрей сразу отпустил Виктора.

— Я не кричу.

— Ты кричишь глазами, — прошептала Лиля.

Виктор невесело усмехнулся.

— Видишь? Даже ребёнок понимает, когда ты врёшь.

— Уходи.

— Через час заседание совета компании. Если ты не явишься, временное управление перейдёт к доверенному лицу. А доверенное лицо уже подготовлено.

— Твоё?

— Не моё. Ирины.

Андрей побледнел.

Я заметила, как его рука сжалась в кулак. На большом пальце осталась тонкая царапина, будто он недавно разбил стекло.

— Ирина не оставляла тебе полномочий, — сказал он.

— Она оставила их нотариусу. И ещё одну вещь человеку, которому доверяла больше, чем тебе.

— Замолчи.

Виктор повернулся ко мне.

— Елена, вы ведь не знаете, почему Ирина перед смертью сменила охрану? Не знаете, почему запретила Андрею входить в свою рабочую комнату? Не знаете, почему в день смерти звонила не мужу, а вам?

У меня пересохло во рту.

— Мне она не звонила.

— Звонила. С номера, который потом исчез из журнала.

Андрей резко посмотрел на меня.

— Ты получала звонок от Ирины?

— Нет.

Я вспомнила прошлую зиму. Тогда ночью на мой телефон действительно поступил неизвестный вызов. Я ответила, но услышала только музыку и женский вдох. Через секунду звонок оборвался. Я решила, что это ошибка.

Виктор заметил перемену на моём лице.

— Вот именно.

— Ты следил за её звонками? — спросил Андрей.

— Я пытался понять, кто убил её.

— Осторожнее.

— Или ты наконец признаешь, что в ту ночь был с ней?

Комната словно стала меньше. Я посмотрела на Андрея.

Он не отвернулся.

— Я был в клинике, — сказал он.

— С девяти вечера до полуночи. А Ирина умерла в половине одиннадцатого.

— Я был рядом с врачом.

— Врач исчез на следующий день.

Лиля вдруг открыла глаза и тихо заплакала. Я прижала её к себе, а Андрей опустился перед кроватью на колени.

— Солнышко, папа здесь.

— Я слышала маму, — прошептала девочка.

— Во сне?

Лиля покачала головой.

— В шкафу. Она сказала, чтобы я не верила дяде Вите.

Виктор перестал улыбаться.

Я почувствовала холод не от снега за окном. На внутренней стороне медного браслета Лили была маленькая царапина, похожая на букву «И». Ирина сама подарила его дочери за три дня до смерти.

— Что именно сказала мама? — спросила я.

Лиля взглянула на отца.

— Она сказала: «Если папа станет злым, отдай Елене звезду».

Андрей поднялся так резко, что стул отлетел к стене.

— Сними браслет, Лиля.

Девочка вцепилась в меня.

— Нет!

— Андрей, не пугайте её, — сказала я.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясните.

Он впервые выглядел не грозным, а испуганным.

Виктор достал из кармана ключ и положил его на комод рядом с папкой.

— Комната Ирины заперта год. Ключ был у меня. Если хочешь узнать, что она спрятала, открывай сам.

Андрей посмотрел на ключ, потом на дочь.

— Мы не будем туда идти.

— Почему? — спросила я.

Он молчал.

И тогда я поняла: он боялся не того, что мы найдём.

Он боялся, что Ирина уже знала правду о нём.

Я взяла ключ. Металл оказался тёплым от ладони Виктора.

— Елена, не надо, — сказал Андрей.

— Если там опасно, вы должны были сказать мне раньше.

— Я сказал: не надо.

За дверью комнаты Ирины послышался едва различимый щелчок, будто кто-то изнутри повернул замок…

ЧАСТЬ 3

Щелчок повторился.

Лиля вцепилась в мой кардиган, а Андрей мгновенно вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон.

— Охрана, второй этаж. Немедленно.

— Не звони никому, — остановил его Виктор. — Если это устройство сработало, охрана уже знает.

— Какое устройство?

— То, которое Ирина установила сама.

Коридор наполнился гулкими шагами. Я держала ключ, и он впивался в ладонь острым зубцом. На медной звезде браслета Лили блеснула тонкая щель. Я провела по ней ногтем и услышала слабый щелчок.

Изнутри браслета выпал крошечный чёрный накопитель.

Лиля вскрикнула.

Андрей будто перестал дышать.

— Она спрятала его в браслете, — прошептал Виктор. — И оставила подсказку дочери.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что помогал ей искать место, где тебя не достанут.

Андрей посмотрел на брата с такой яростью, что я невольно отступила.

— Ты был с ней в тот день?

— Был. Но не я причинил ей вред.

В комнату вошёл высокий охранник.

— Андрей Викторович, в кабинете обнаружено движение. Система включилась после сигнала браслета.

— Никого не пускать, — приказал Андрей.

— Уже поздно, — сказал Виктор.

Мы вошли в комнату Ирины в десять минут восьмого. Там пахло лавандой и пылью. На письменном столе стояла чашка с засохшим чаем, рядом лежала раскрытая книга с загнутым уголком.

В стене за книжным шкафом обнаружился небольшой тайник. Ключ подошёл сразу.

Внутри лежал диктофон, нотариальный конверт и фотография Андрея с незнакомым мужчиной у портовых ворот.

— Это Павел Романенко, — сказал Виктор. — Врач, который подписал заключение о смерти Ирины.

Андрей взял диктофон.

— Здесь нет батареи.

— Она внутри, — ответила я. — Смотрите.

Под крышкой лежала записка: «Включится только после того, как Лиля передаст звезду Елене».

Я нажала кнопку.

Сначала послышалось шипение. Потом голос Ирины.

— Если ты это слышишь, значит, я не успела уйти.

Лицо Андрея стало серым.

— Ирина…

— Андрей, если это ты, не верь ни одному документу, который принесёт Романенко. Он работает на Виктора. Но Виктор не знает всей правды. Самое страшное — человек, которому ты доверяешь больше всех, уже заменил лекарства в моей аптечке.

Виктор отшатнулся.

— Нет.

Запись продолжалась.

— Я нашла переводы со счетов компании. Деньги уходили через благотворительный фонд, оформленный на имя Андрея. Он не подписывал эти бумаги. Подпись подделана. Но Андрей думает, что это сделал Виктор, и собирается уничтожить его. Если они начнут войну, Лиля останется одна.

Андрей смотрел на брата.

— Ты знал о фонде?

— Клянусь, нет.

— Молчать, — сказала я.

Голос Ирины стал тише.

— Настоящий человек рядом с вами — Сергей Ланцов, личный адвокат Андрея. Он подменял документы, управлял Романенко и убедил всех, что моя болезнь необратима. Если со мной что-то случится, ищите его первым.

Запись оборвалась.

В комнате никто не двигался.

Даже Лиля перестала плакать.

Андрей медленно положил диктофон на стол.

— Сергей был со мной двадцать лет, — произнёс он.

— И именно поэтому вы не замечали его, — сказала я.

Виктор открыл нотариальный конверт. Внутри лежало заявление Ирины и флешка с банковскими выписками.

— Здесь указано, что все акции переходят Лиле, — сказал он. — До её совершеннолетия ими управляет независимый попечитель. Не Андрей. Не я. Не Сергей.

Телефон Андрея зазвонил.

На экране высветилось имя Сергея.

Андрей включил громкую связь.

— Вы нашли комнату? — спросил адвокат.

Мы переглянулись.

— Почему вы спрашиваете? — сказал Андрей.

На линии повисла пауза.

Потом Сергей произнёс:

— Потому что теперь мне придётся забрать девочку раньше, чем вы услышите вторую запись…