ЧАСТЬ 4

— Где Лиля? — спросил Сергей.

В его голосе не было тревоги.

Только раздражение человека, которому нарушили заранее составленный план.

Андрей медленно посмотрел на меня.

Я стояла возле письменного стола Ирины, сжимая медную звезду в ладони. Лиля пряталась за моей спиной. Виктор держал нотариальный конверт, а охранник замер у двери.

— Она со мной, — ответил Андрей.

— Тогда слушайте внимательно. В течение часа опека получит заявление о вашей недееспособности. Я также сообщу, что девочка находится в доме с посторонней женщиной без оформления.

— Попробуйте, — сказал Андрей.

— Вы не понимаете, что происходит.

— Нет. Это вы не понимаете.

Андрей отключил звонок.

Телефон тут же зазвонил снова.

Он не взял.

Через минуту пришло сообщение: «Я всё равно заберу её».

Следом пришло второе: «И Елена не сможет вам помочь».

Я почувствовала, как Лиля прижалась к моему бедру.

— Он заберёт меня? — спросила она.

— Нет, — сказал Андрей.

— Ты уверен?

Он опустился перед дочерью на колени.

— Теперь уверен.

Виктор достал телефон.

— Я отправил запись нотариусу и в следственный отдел.

Андрей резко повернулся к нему.

— Ты сделал это без меня?

— Да.

— Почему?

— Потому что двадцать лет ждал, когда ты перестанешь верить людям только потому, что они долго стояли рядом.

Андрей хотел ответить, но промолчал.

В этот момент в коридоре появились две женщины из службы опеки и мужчина в форме. За ними стоял Сергей Ланцов, безупречно гладкий, с серебряной тростью и спокойной улыбкой.

— Андрей, — сказал он, — не усугубляй ситуацию.

— Ты пришёл за моей дочерью?

— Я пришёл защитить её.

— От кого?

Сергей посмотрел на меня.

— От людей, которые пользуются её страхом, чтобы получить доступ к семейным активам.

Я почувствовала, как внутри поднимается старый стыд. Тот самый, который заставлял меня заранее оправдываться за вес, одежду, работу и сам факт своего присутствия в богатом доме.

Но теперь я не отступила.

— Если вы так уверены, господин Ланцов, давайте посмотрим запись вместе.

— Какую запись?

— Ту, где ваша жена клиента говорит, что вы подменяли документы и лекарства.

Улыбка исчезла с его лица.

Андрей включил диктофон.

Голос Ирины наполнил комнату.

«Настоящий человек рядом с вами — Сергей Ланцов…»

Сергей сначала смотрел на Андрея, потом на Виктора, затем на меня. Когда запись дошла до слов о Романенко, его пальцы сжали рукоять трости.

— Это подделка, — сказал он.

— Нотариус подтвердит подлинность, — ответил Виктор.

— Вы все сошли с ума.

Мужчина в форме сделал шаг вперёд.

— Сергей Павлович, пройдёмте с нами.

— У вас нет оснований.

— Есть банковские выписки, запись и показания врача, которого нашли утром.

Сергей побледнел.

— Романенко жив?

Андрей посмотрел на него.

— Именно это ты сказал первым.

Сергей понял, что выдал себя.

Он отступил, но двое сотрудников уже взяли его за руки.

Лиля закрыла уши.

— Не хочу слышать.

Я присела перед ней.

— Смотри на меня. Только на меня.

— Мама знала?

— Да.

— Она боялась?

Я посмотрела на Андрея.

Он стоял возле окна, будто внезапно постарел на десять лет.

— Да, — ответила я. — Но она всё равно пыталась тебя защитить.

Сергей начал кричать, что Андрей сам просил скрыть переводы, что именно он хотел отправить Ирину в клинику, что без него семья Шевчуков развалится.

Охранник включил запись с телефона.

Это был разговор из кабинета, записанный за два дня до смерти Ирины.

Голос Андрея звучал жёстко:

— Если она снова полезет в бумаги, я запру её в клинике. Пусть думают, что у неё приступ.

Другой голос, Сергея, отвечал:

— А если она не согласится?

— Тогда сделай так, чтобы согласилась.

В комнате стало тихо.

Андрей услышал собственные слова со стороны.

Я видела, как он закрыл глаза.

— Я говорил это, — прошептал он.

Никто не ответил.

— Я хотел напугать её, — продолжил он. — Я не знал, что он уже подменял лекарства.

— Но вы всё равно отняли у неё право решать, — сказала я.

Он кивнул.

— Да.

Это было первое признание Андрея, которое не звучало как оправдание.

Позже, в кабинете нотариуса, выяснилось, что Ирина оставила ещё одно распоряжение. Если Андрей будет признан причастным к давлению на неё, он временно отстраняется от управления компанией, а Лиля переезжает к доверенному попечителю.

Андрей подписал бумаги сам.

Рука у него дрожала.

— Я заслужил это, — сказал он.

Виктор посмотрел на него без злости.

— Ты заслужил шанс перестать быть тем человеком, которым тебя считали.

— А если я не смогу?

— Тогда хотя бы не мешай другим жить.

Я не стала возвращаться в особняк после того дня.

Сначала Андрей пытался звонить.

— Лиля спрашивает о тебе, — сказал он однажды.

— Я буду видеться с ней, если это разрешит психолог и попечитель.

— Ты мне не доверяешь.

— Нет.

Он долго молчал.

— Справедливо.

Через три недели Сергей признался в подделке документов и согласился сотрудничать со следствием. Романенко подтвердил, что Ирина узнала о подмене лекарств и собиралась обратиться в полицию. Он не причинил ей вред напрямую, но слишком поздно понял, кому помогал.

Смерть Ирины признали следствием, осложнённым незаконным вмешательством в лечение.

Андрей не избежал ответственности за угрозы и давление.

Он сам явился на допрос.

Я узнала об этом от Виктора, который принёс мне коробку из комнаты Ирины.

В ней лежали детские рисунки, старая фотография и тот самый медный браслет со звездой.

— Лиля хочет, чтобы он был у тебя, — сказал Виктор.

— Почему у меня?

— Она сказала, что ты умеешь хранить вещи, которые нельзя терять.

Через два месяца я сняла небольшую квартиру возле городского парка. Устроилась в библиотеку, где пахло бумагой, пылью и яблочным чаем. По вечерам помогала детям читать вслух.

Лиля приходила по субботам.

Сначала она сидела рядом молча.

Потом начала рисовать.

На одном рисунке были три фигуры: маленькая девочка, женщина с широкими плечами и мужчина, стоящий далеко у двери.

— Это папа? — спросила я.

— Да.

— Почему он там?

Лиля долго выбирала карандаш.

— Он пока учится входить правильно.

Я не знала, что ответить.

Зимой Андрей получил разрешение на короткие встречи с дочерью в присутствии психолога. Он больше не приезжал без предупреждения, не отдавал приказов и не пытался купить Лиле прощение дорогими подарками.

Однажды он принёс ей деревянную шкатулку.

— Это мамина, — сказал он.

Лиля не взяла её сразу.

— Ты будешь кричать?

Андрей опустил глаза.

— Нет.

— Ты обещаешь?

— Я больше ничего не обещаю словами. Я буду доказывать поступками.

Лиля взяла шкатулку.

Я увидела, как Андрей впервые позволил себе заплакать.

Не громко.

Просто отвернулся к окну и сжал ладонь.