Две голодные сестры попросили меня об одном у автомата, и охранник у моей двери вдруг перестал улыбаться

В тот вечер две голодные девочки попросили меня открыть автомат с едой, а через минуту назвали имя, от которого у охранника побелело лицо.

Я вошёл в мраморный холл башни «Корвен» около семи вечера, когда снег таял на плечах моего чёрного пальто. Наверху меня ждали трое мужчин из Чикаго, сделка на несколько миллионов и разговор, который нельзя было откладывать.

Но у торгового автомата стояли дети.

Старшей было около семи. На ней висело тонкое синее пальто, рукава заканчивались выше запястий. Младшая, лет пяти, держала обеими варежками пустой бумажный стаканчик. На красном шарфе распустилась длинная петля, и девочка всё время прятала её под подбородком.

— Мы хотим, чтобы ты открылся хотя бы один раз, — прошептала старшая стеклу.

— Мы поделимся, — добавила младшая.

Я остановился. Марко Руссо едва не врезался мне в спину.

— Почему вы разговариваете с автоматом? — спросил я, опускаясь на одно колено.

Старшая мгновенно заслонила сестру.

— Иногда еда падает сама.

— Сегодня упала?

Она покачала головой.

Я вставил несколько купюр. Спираль загудела, и девочка вздрогнула так, будто услышала выстрел. В лоток упали два батончика, сухарики, сок и печенье.

Я протянул всё им.

— Это ваше.

— А что мы должны сделать? — спросила старшая.

Её вопрос ударил сильнее, чем мог бы удар кулака.

— Ничего.

— Так не бывает.

— Тогда назовите мне свои имена.

Она долго смотрела на меня.

— Я Нора. Это Элла.

Фамилию она не сказала. Элла откусила маленький кусочек батончика, завернула остаток в обёртку и спрятала в карман.

— Можешь доесть, — сказал я.

— Я могу проголодаться завтра.

За моей спиной тяжело выдохнул Марко.

К нам уже шёл Нико Фальконе, начальник охраны. Его форма была безупречной, серебристые волосы зачёсаны назад, а на лице застыло выражение заботы, которое он включал всякий раз, когда хотел казаться полезным.

— Господин Моретти, я собирался доложить о девочках, — сказал он.

— Они приходят сюда давно?

— Несколько дней. Я приказал не трогать их, пока не пойму обстоятельства.

— Чтобы понять, тебе понадобилась неделя?

Нико опустил глаза.

— Они не нарушали порядок.

— Дети, которые ищут еду, не обязаны нарушать порядок, чтобы взрослые заметили их.

Я повернулся к Норе.

— Где ваша мама?

Девочка посмотрела на вращающуюся дверь, через которую в холл ворвался ледяной ветер.

— Она сказала: если мы потеряемся, нужно идти сюда.

— Она работала в башне?

— Убирала кабинеты ночью.

— Когда ты видела её в последний раз?

Нора сжала край красного шарфа. Распущенная петля натянулась между её пальцами.

— Тридцать восемь дней назад.

Я почувствовал, как внутри меня медленно закрывается дверь.

— Где вы спите сегодня?

Нора ответила не сразу.

— Там, где нас ещё не попросили уйти.

Я достал телефон.

— Марко, позвони Диане Уитфилд. Нужен официальный сотрудник службы защиты детей. Всё законно, всё записать.

— А встреча наверху?

— Отмени.

Я снова посмотрел на девочек. Нико стоял у стойки охраны и слишком внимательно следил не за ними, а за моей рукой.

— И ещё, — сказал я. — Подними записи с камер за последние сорок дней. Все входы и выходы. Начни с ночной смены.

Улыбка Нико исчезла. Он сделал шаг к пульту, а его пальцы легли на закрытую папку…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Нико легли на закрытую папку, и в ту же секунду я понял: он боялся не того, что я увижу в записях, а того, что уже успел забыть.

В семь часов двадцать минут я стоял у стойки охраны, пока на мониторах сменялись изображения пустых коридоров. На каждом экране мигала дата. Нора и Элла сидели на диване, прижавшись друг к другу, а красный шарф младшей лежал у неё на коленях, будто маленький флажок капитуляции.

— Записи хранятся тридцать дней, — сказал Нико.

— Я спросил о сорока.

— Старые файлы могли быть перезаписаны.

— Могли?

Он сглотнул.

— Система иногда даёт сбои.

— А ты иногда врёшь?

Марко медленно повернул голову. Нико побледнел, но тут же снова надел спокойное лицо.

— Я служу вам пятнадцать лет.

— Именно поэтому я пока разговариваю, а не отдаю приказ молчать.

В восемь часов приехала Диана, а следом за ней — Рут Холлистер, сотрудница службы защиты детей. Рут сняла мокрые ботинки, поставила их у двери и села на пол в нескольких шагах от девочек.

— Меня зовут Рут, — мягко сказала она. — Можно я здесь посижу?

Элла кивнула. Нора не ответила.

— Мама говорила, что башня безопасная? — спросила Рут.

— Она говорила, что мистер Моретти не даст нас выгнать.

Я посмотрел на Диану.

— Моя фамилия ей знакома?

Нора сильнее сжала шарф.

— Мама говорила, что вы не плохой человек.

— А где она это сказала?

— В последний вечер.

Комната будто стала меньше.

В девять часов десять минут мы поднялись в мой пентхаус. Я оставил дверь гостевой комнаты приоткрытой, положил на кровать новые пижамы и велел поставить на кухне корзину с хлебом. Элла тут же спрятала булочку в карман, но на этот раз Нора не остановила её.

Пока Рут разговаривала с детьми, я вернулся к мониторам. Марко нашёл запись тридцатидневной давности: женщина в сером свитере входила в служебный коридор, а через семь минут из него вышел охранник. Лицо было закрыто капюшоном.

— Увеличь, — сказал я.

На экране блеснуло металлическое кольцо на руке мужчины. На кольце был тонкий скол в форме полумесяца.

Я знал этот скол. Пятнадцать лет назад Нико сломал его, когда вытащил меня из горящей машины.

— Это ничего не доказывает, — сказал он за моей спиной.

Я не обернулся.

— Ты слишком быстро это понял.

В десять часов в дверь постучала Диана. В руках она держала тонкую коричневую папку, которую Нико пытался убрать с пульта.

— Нашла её в шкафу старой уборочной службы, — сказала она. — На обложке имя Елены Варги.

Нора услышала имя матери и выбежала в коридор.

— Где вы это нашли?

— В комнате, куда детям нельзя, — ответил Нико.

— Мама туда ходила? — спросила Нора.

Он сделал паузу.

— Я не знаю.

Но Элла вдруг подняла голову.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Ты был там, когда мама сказала нам бежать.

Нико замер.

Я почувствовал, как холод от окна добрался до ладоней.

— Элла, посмотри на меня, — попросил я. — Что именно ты помнишь?

Она вынула из кармана смятую обёртку от батончика и разгладила её на колене.

— Красная дверь. Мама кричала. А дядя Нико сказал, что если мы расскажем, он найдёт нас первыми.

Нико рванулся к двери, но Марко перегородил путь.

Диана положила папку на стол и достала ключ.

— Внутри может быть единственное доказательство того, что произошло с Еленой, — сказала она.

Я взял ключ. На его зубцах блестела свежая капля масла.

Замок щёлкнул, и первая страница начала выходить из папки…

ЧАСТЬ 3

Первая страница вышла из папки, и я увидел почерк Елены: ровные буквы, наклонённые чуть вправо, будто каждая строка торопилась спастись.

Это было в десять часов двадцать две минуты в гостиной моего пентхауса. За окнами падал снег, на столе остывал чай, а Нико стоял у двери между Марко и лестницей. Его разбитое кольцо поблёскивало на пальце.

Диана читала вслух.

— «Я, Елена Варга, сообщаю, что начальник охраны Нико Фальконе использует служебные помещения для передачи оружия и денег через ночные грузовые лифты».

Нора закрыла рот ладонью.

— Мама это написала?

— Да, — ответила Диана.

Я перевернул страницу. Там были даты, номера грузовиков и фамилии людей, которым Нико открывал нижний вход. Последняя запись была сделана за день до исчезновения Елены.

— Ты убил её? — спросил я.

Нико усмехнулся, но губы у него дрожали.

— Вы правда думаете, что уборщица могла разобраться в таких вещах?

— Она разобралась, — сказал я. — А ты понял, что она разобралась.

Диана достала из папки маленький диктофон.

— Елена оставила его в шкафчике для инвентаря. Запись восстановили сегодня вечером.

Она нажала кнопку.

Сначала послышался гул вентиляции, потом голос Елены.

— Нико, я видела накладные. Ты проводишь людей через дверь подземного гаража.

— Ты ничего не видела, — ответил он на записи.

— Я отправила копии Доминику.

Наступила тишина.

Затем Нико прошипел:

— Ты не успеешь.

Раздался удар, скрежет металла и детский плач. Голос Елены стал громче.

— Нора, бери Эллу и беги к башне! Доминик поможет вам!

— А вы? — крикнула Нора в записи.

— Я догоню вас. Бегите!

Дверь хлопнула. Запись закончилась.

Нора заплакала беззвучно. Элла вцепилась в мою ладонь, хотя ещё час назад не позволяла к себе прикасаться.

— Она была жива, — прошептала я.

Диана кивнула.

— Елена жива. Внизу есть отметка о переводе заключённой в частную клинику за городом. Нико подделал заявление, будто она уехала сама, но оплату проводили с его счёта.

Лицо Нико стало серым.

— Она сама виновата, — выдохнул он. — Хотела разрушить всё.

— Нет, — ответил я. — Она хотела защитить дочерей.

Я позвонил окружному прокурору и передал ему документы. На этот раз я не собирался решать проблему привычными методами. Марко снял с Нико оружие, а Диана зачитала ему его права до приезда следователей.

Но пока мы ждали, телефон Нико завибрировал.

Он посмотрел на экран и впервые по-настоящему испугался.

Я успел увидеть одно сообщение: «Если он узнал о клинике, девочек нужно убрать сегодня».

Нико поднял глаза на Нору и Эллу.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Я был не единственным.

В этот момент внизу погас свет. Весь пентхаус провалился во тьму, а из шахты лифта донёсся короткий металлический звон…