Я стояла в заброшенной галерее, когда подо мной раздался выстрел, а самый опасный человек Бостона поймал меня у лестницы, прежде чем я успела сбежать.
Меня зовут Алора Беннетт. Мне было двадцать шесть, я работала в архиве городской библиотеки и всю жизнь считала, что умею хранить чужие тайны. В тот вечер я снимала старые росписи в галерее Веспер — здании, закрытом после пожара почти тридцать лет назад.
Пыль лежала на мраморном полу толстым серым одеялом. Из разбитых окон тянуло холодом. Я уже собиралась уходить, когда снизу донеслись голоса.
— Где книга записей? — требовательно спросил мужчина.
— Я сказал, что у меня её нет! — ответил другой, захлёбываясь страхом.
Я должна была уйти. Но вместо этого подняла фотоаппарат.
Щелчок прозвучал слишком громко.
Выстрел разорвал тишину.
Я спряталась за мраморной колонной и зажала рот ладонью. Внизу что-то тяжело рухнуло. Через несколько секунд на лестнице появились шаги — спокойные, размеренные, будто человек вовсе не спешил после убийства.
Из пыльного полумрака вышел Доминик Вульф.
Его имя знали все. Семья Вульф владела ресторанами, клубами, строительными компаниями и, по слухам, половиной городских секретов. Люди, которые переходили Доминику дорогу, не всегда исчезали физически. Иногда они просто переставали существовать для закона, друзей и собственного прошлого.
Он посмотрел на мой фотоаппарат.
— Ты всё видела.
— Ничего, — прошептала я.
Он оказался рядом за три шага, забрал камеру и вынул карту памяти. Его пальцы сжали моё запястье, но Доминик сразу отпустил меня, заметив, как я дрожу.
— Тебя здесь не должно было быть.
— Вас тоже.
В его лице на мгновение мелькнуло не раздражение, а интерес. Потом он удалил снимки прямо у меня на глазах.
— Забудь эту галерею.
— Кто лежит внизу?
— Человек, сделавший плохой выбор.
— А вы?
— Я делаю выборы лучше.
Я выбежала в ночь, уверенная, что кошмар закончился. Но утром обнаружила в фотоаппарате запасную карту. На ней остался один снимок: Доминик стоял возле выцветшей росписи, где волк защищал девочку с белым цветком. На шее девочки висел золотой медальон — точная копия того, что моя мать подарила мне перед смертью.
Под батареей камеры я нашла серый конверт. На нём было написано одно слово: «Лили».
В этот момент в запертую дверь архива постучали.
— Мисс Беннетт, — раздался голос Доминика. — Нам нужно поговорить.
Мои пальцы коснулись конверта, а он за дверью произнёс фразу, от которой кровь застыла в жилах…
ЧАСТЬ 2
— Кто-то ещё знает, что ты была в той галерее.
Я распахнула дверь всего на несколько сантиметров. Доминик стоял в коридоре в чёрном пальто, и его взгляд сразу упал на серый конверт в моей руке.
— Как вы меня нашли?
— Ты уже знаешь ответ.
— Вы следили за мной?
— Да.
Моя подруга Мира Сантос появилась за моей спиной с двумя стаканами кофе и мгновенно встала между нами.
— Если вы пришли угрожать Алоре, сначала подумайте, что скажете, — резко произнесла она.
Доминик даже не посмотрел на неё.
— Тридцать минут назад кто-то обыскал квартиру Алоры.
У меня пересохло во рту.
— Что забрали?
— Ничего очевидного.
Именно это испугало меня сильнее всего. Профессиональный человек не стал бы переворачивать комнату ради пустяка.
Я рассказала о конверте. Нашла его в старой шкатулке матери, под деревянной панелью, которую прежде никогда не замечала. Бумага пахла дымом и чем-то горьким, словно её хранили рядом с печью. На лицевой стороне выцветшими буквами было написано: «Лили».
Мою мать звали Эвелин Беннетт. Она умерла, когда мне было шестнадцать, и до последнего отказывалась рассказывать о моём отце. В детстве она иногда упоминала женщину по имени Изадора, которая рисовала волков и верила, что страшные существа могут стать защитниками.
— Сначала объясните, что это за роспись, — сказала я Доминику.
Его лицо изменилось.
— Моя мать основала фонд Вульф. В галерее когда-то находили убежище женщины и дети, которым некуда было идти. Она вела тайные записи о каждом, кому помогла.
— Выстрел был из-за этой книги?
— Человека убили, потому что он утверждал, будто знает, где она спрятана.
Мира нахмурилась.
— Зачем кому-то старая благотворительная книга?
— В ней есть имена людей, которые до сих пор влиятельны и до сих пор боятся правды.
Доминик посмотрел на мой медальон.
— Изадора нарисовала ту девочку. Она называла её Лили. Ребёнок исчез вскоре после смерти Изадоры.
Я вскрыла конверт. Внутри лежало письмо. Первая строка заставила меня пошатнуться: «Лили Ардент. Временное имя — Эвелин Беннетт».
Мира сжала моё плечо.
— Твоя мать?
Доминик медленно кивнул.
В этот момент зазвонил мой телефон. Незнакомый мужчина произнёс:
— Здравствуй, Лили.
— Меня зовут Алора.
— Пока что.
Он сказал, что Доминик защищает не меня, а тайну, которую открывает медальон. Затем добавил, что всё связано с моим настоящим отцом.
Ночью Доминик отвёз нас в галерею. За росписью медальон подошёл к маленькому замку. В стене обнаружился металлический ящик с фотографиями, бумагами и кожаной книгой Изадоры.
На одной странице было написано: «Лили Ардент. Дочь Эвелин. Биологический отец — Виктор Вульф».
Из темноты донеслись медленные хлопки.
Доминик застыл.
В лунном свете появился седой мужчина с шрамом под левым глазом.
— Роман Кросс, — прошептал Доминик.
Старик улыбнулся мне и указал на последнюю страницу книги. Я перевернула её, а его следующая фраза заставила Доминика побледнеть…
ЧАСТЬ 3
— Посмотри на фотографию. Там стоит человек, которого твоя мать боялась больше смерти.
Снимок выскользнул у меня из пальцев. На нём молодая Эвелин стояла у входа в галерею, прижимая к себе маленькую девочку с белым цветком на платье. Рядом находился широкоплечий мужчина со шрамом под левым глазом.
Доминик смотрел на него так, будто перед ним ожил мертвец.
— Это мой отец, — сказал он.
Роман Кросс усмехнулся.
— Виктор Вульф был отцом Эвелин. Он никогда не признал дочь, потому что хотел получить книгу Изадоры и использовать её записи для шантажа. Твоя мать сбежала от него вместе с тобой, а Изадора спрятала вас под чужими именами.
Я не могла отвести взгляда от лица матери.
— Значит, вы мой дедушка?
— По крови, — ответил Роман. — Но родством это назвать трудно.
Доминик шагнул передо мной.
— Ты пришёл за книгой.
— Я пришёл за доказательством. В ней записаны сделки, исчезновения, взятки и имена чиновников, которые помогали Виктору уничтожать людей. Эта книга способна разрушить всё, что осталось от его империи.
— Тогда зачем убили человека внизу? — спросила я.
— Он пытался продать книгу дважды.
— А обыск в моей квартире?
Роман даже не стал отрицать.
— Мои люди.
Мира подняла телефон.
— Вся ваша речь записана.
Улыбка старика исчезла. Доминик посмотрел на неё, и я поняла: это было не случайностью. Его люди уже окружили здание, а запись разговора отправили следователям.
Роман сунул руку под пальто.
Доминик оказался быстрее. Он выбил оружие, и пистолет заскользил по мраморному полу. В ту же секунду двери галереи распахнулись. Внутрь ворвались вооружённые сотрудники полиции. Роман Кросс упал на колени, всё ещё глядя на меня с яростью.
— В тебе кровь Вульф, — процедил он.
Я подняла с пола фотографию.
— Во мне мужество моей матери.
Романа арестовали той ночью. Книга Изадоры стала основанием для большого расследования: вскрылись десятилетия вымогательств, подкупа и исчезновений. Виктор Вульф умер раньше, но его власть рассыпалась за несколько месяцев. Доминик передал следствию все семейные архивы и дал показания против людей, которым прежде подчинялся.
Он мог сбежать. Но не сбежал.
Позже галерею открыли заново под названием «Дом Изадоры». Там поселились женщины и дети, которым требовалась защита. Именно так Изадора когда-то задумала этот дом.
Доминик не просил меня простить его семью. Он лишь выполнил обещание, записанное на полях книги: «Защитить девочку с белым цветком. Никогда не использовать её. Никогда не бросать».
Однажды он подарил мне деревянную коробку. Внутри лежала оторванная синяя пуговица, пришитая синей ниткой, и фотография, где моя мать смеялась рядом с Изадорой.
Я впервые поняла: мать скрывала меня не потому, что я была нежеланной. Она прятала меня потому, что меня любили настолько сильно, чтобы ради меня исчезнуть.
На улице дети рисовали волков с белыми цветами в лапах.
И впервые волк из маминой истории показался мне не страшным.
Он был похож на дом.
Вам также могут понравиться эти истории:
На выпускном племянниц Джун взяла микрофон и обвинила меня во лжи, а человек у боковой двери внезапно побледнел
Я пришла на их благотворительный вечер после шести лет унижений, но один взгляд заставил моего бывшего мужа побледнеть
Я нашёл своих четырёхлетних сыновей спящими на полу моего кабинета, а потом узнал, что их мать умирает из-за решения компании, которую я создал
Я встретил бывшую жену с тремя детьми, похожими на меня, и после одного вопроса её лицо стало белым
Я застал беременную жену на холодном полу рядом с матерью, а после моего крика её спокойная улыбка исчезла
На празднике в честь будущего ребёнка моя сестра подняла бокал и заявила, что её сын хотя бы будет расти с отцом, но мой двенадцатилетний Ной включил телефон — и тридцать гостей увидели, какой «стабильной» была её семья
