Свёкр велел мне выпить ночной сок, но после одного случайного движения его улыбка исчезла

В 00:17 мой свёкр вошёл в спальню с бокалом мангового сока и запер за собой дверь изнутри.

— Если не выпьешь при мне, я решу, что ты презираешь нашу семью, — сказал Херардо Ломели.

Он произнёс это почти ласково, но пальцы крепко держали тонкую ножку бокала. На стекле дрожали капли, а под жёлтой пеной плавали белые крупинки. Я сразу поняла: это был не обычный сок.

Мой муж Гаэль уже третий день находился в другом городе по работе. За это время Херардо успел превратить дом в тюрьму. Он спрашивал, кому я звонила, почему закрывала дверь ванной и сколько времени провела в магазине. Даже моя сумочка теперь лежала не там, где я её оставляла.

Я подняла бокал к губам.

— Пей, Ксимена.

Я сделала крошечный глоток и задержала жидкость во рту, изображая, будто проглотила. Вкус был сладким, но под ним чувствовалась горечь, похожая на лекарство. Херардо смотрел не на моё лицо, а на горло.

Я медленно опустила бокал.

— Достаточно?

Он выдохнул. С облегчением.

Именно тогда я испугалась по-настоящему.

Внизу зазвонил телефон. Херардо вздрогнул и поставил ладонь на дверную ручку.

— Не выливай. Я вернусь и хочу увидеть пустой бокал.

— Зачем?

— Потому что завтра будет важный день.

Он вышел, а я услышала, как его шаги спускаются по лестнице. В 00:24 я выплюнула сок в полотенце, которое лежало возле кровати, и побежала на кухню. В холодильнике стояла та же кувшинка с соком, которую мы пили за ужином. Я налила чистый стакан, добавила лёд и поставила его перед собой.

План был простым: заменить бокалы и сделать вид, что я выпила всё.

Но в кухню вошла Рената, моя золовка. На ней была длинная домашняя накидка, а волосы были собраны деревянной заколкой в форме листа.

— Ты тоже не спишь? — спросила она.

— Рената, не трогай этот стакан.

Она уже подняла его.

— Что с тобой? Это просто сок.

Рената сделала три больших глотка. Я вырвала бокал из её руки, но было поздно. На дне остались белые хлопья.

— Ты с ума сошла? — прошептала она.

— Нет. Ты выпила не тот.

Через несколько секунд вернулся Херардо. Он посмотрел на меня, потом на чистый бокал, который я успела поставить перед своим стулом. Его улыбка исчезла на мгновение, но затем вернулась.

— Вот так лучше, — сказал он. — Отдыхай, дочь.

Он никогда не называл меня дочерью.

В 01:30 Рената начала цепляться за стены. В 02:00 её колени подогнулись, и я едва успела поймать её у лестницы.

— Я вызову скорую.

— Не надо, — прошептала она, сжимая мою руку. — Папа рассердится.

— Почему он рассердится, если тебе плохо?

Рената побледнела и посмотрела наверх.

— Потому что этот сок предназначался не мне.

Снизу хлопнула дверь.

Рената уткнулась мне в плечо.

— Спрячь меня.

Я затолкала её в кладовую между коробками с бельём и старым пылесосом. В тот же миг по лестнице поднялись двое мужчин. Один шаг я узнала сразу. Второй был незнакомым — тяжёлым, осторожным.

Херардо остановился перед дверью.

— Она уже должна спать, — сказал он. — Надо закончить до возвращения Гаэля.

Незнакомец тихо спросил:

— А если она не выпила?

Ручка двери медленно повернулась, и я увидела, как Херардо поднял руку к замку…

ЧАСТЬ 2

…Я прижала ладонь ко рту Ренаты, чтобы она не застонала, и на цыпочках отступила к окну кладовой. За дверью щёлкнул замок.

— Она выпила, — сказал Херардо. — Я сам видел.

— Тогда почему свет горит на кухне?

— Потому что она встала за водой.

Я ощутила, как сердце ударило в рёбра. Рената дрожала всем телом. От неё пахло манго и мятной зубной пастой, а деревянный лист в её волосах больно впивался мне в ладонь.

— Папа, — прошептала она, — не открывай.

Херардо услышал.

— Рената? Ты там?

Я схватила металлическую швабру и встала перед дверью.

— Она плохо себя чувствует. Отойдите.

— Открой немедленно.

— Я позвоню в скорую.

— Позвонишь — Гаэль узнает, что ты устроила в доме.

Незнакомец кашлянул.

— Херардо, хватит. Нам нужна её подпись, а не ещё один несчастный случай.

В кладовой стало тихо. Даже Рената перестала дышать.

— Замолчите, Эстебан, — резко сказал Херардо.

Я запомнила имя.

В 02:11 Херардо отошёл от двери. Мы услышали звон ключей и удаляющиеся шаги. Я выждала минуту, затем открыла окно, помогла Ренате перебраться в маленький внутренний двор и вызвала помощь с телефона, спрятав его под полотенцем.

— Говори тише, — попросила я диспетчера. — В доме человек, который пытался нас отравить.

Рената сжала мои пальцы.

— Это не первый раз.

— Что ты имеешь в виду?

— Мама тоже сначала пила сок. Потом падала. Папа говорил, что у неё слабое сердце.

В 02:28 мы услышали сирену на соседней улице. Херардо выбежал из дома, но увидел только пустой двор. Я уже увезла Ренату через калитку к соседке Марисоль.

В маленькой гостиной Марисоль поставила перед нами таз с водой. У Ренаты посинели губы.

— Я видела, как он прячет порошок в коробке с чаем, — сказала она. — Но молчала. Он обещал, что отправит меня в лечебницу.

— За что?

— За то, что я рассказала Гаэлю о маме.

В 03:05 приехала скорая. Медик забрал Ренату, а я осталась у окна и увидела Херардо возле машины. Рядом стоял Эстебан. В руке он держал папку цвета топлёного молока, перехваченную медной застёжкой.

— Вам лучше уехать, — сказал Эстебан, когда я подошла к воротам.

— Вы помогаете моему свёкру?

— Я пытаюсь понять, кому именно вы доверяли все эти годы.

— Он хотел заставить меня выпить неизвестное вещество.

— Я знаю.

— Откуда?

Эстебан посмотрел на мой телефон, который я всё ещё держала под полотенцем.

— Потому что этот разговор записывается.

Херардо рванулся к нему.

— Отдай мне папку!

Эстебан не отступил.

— В ней то, что ты собирался заставить Ксимену подписать.

— Она ничего не докажет.

— Докажет не она. Докажут камеры, анализы и твой голос.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

В 04:10 Гаэль наконец позвонил. Я ответила, ожидая услышать тревогу, но первым его вопросом было:

— Отец уже показал тебе документы?

— Какие документы?

На другом конце повисла пауза.

— Ксимена, не открывай папку, пока я не приеду. Если Эстебан уже рядом, значит, отец понял, что мы его проверяем.

— Что именно ты проверял?

Гаэль тяжело вдохнул.

— Мою мать. И её смерть.

В этот момент Эстебан открыл папку, достал первый лист и посмотрел прямо на меня.

— Лучше пусть она узнает сейчас, — сказал он. — Потому что через час Херардо объявит, что его невестка опасна для себя…

ЧАСТЬ 3

…Эстебан разложил бумаги на кухонном столе соседки. За окном занимался рассвет, и первые автобусы шуршали по мокрой дороге. Ренату уже увезли в больницу, а я держала в руках холодную кружку и не чувствовала пальцев.

— Вот заявление о временной недееспособности, — сказал Эстебан. — Вот доверенность на продажу дома. А здесь заключение врача, который утверждает, что вы страдаете приступами ярости и склонны к самоубийству.

— Я никогда его не видела.

— Потому что он получил деньги от Херардо.

Гаэль вошёл в 05:02. На его рубашке была дорожная пыль, лицо осунулось, но он не подошёл ко мне сразу.

— Ты знал? — спросила я.

— Подозревал.

— Это не ответ.

Он опустил глаза.

— После смерти мамы отец получил всё имущество. Я нашёл несостыковки в её медицинских записях. Потом увидел, что он начал собирать такие же документы на тебя. Я нанял Эстебана, чтобы тот проверил счета и поставил камеры.

— И позволил мне жить с ним под одной крышей?

— Я думал, что смогу защитить тебя незаметно.

— Ты защитил свою совесть. Не меня.

Гаэль вздрогнул. Я впервые увидела, как он не пытается оправдаться.

Эстебан включил запись. Из маленького устройства на столе раздался голос Херардо.

— Доза рассчитана. Через двадцать минут она будет путаться в словах. Потом подпишет всё, что положим перед ней.

Голос Эстебана спросил:

— А если вернётся Гаэль?

— Он увидит, что жена больна. Я вызову врача и скажу, что она сама пыталась навредить себе. Дом перейдёт под управление семьи.

Я закрыла глаза. Внутри меня будто лопнула последняя тонкая нить, связывавшая Херардо с образом заботливого отца.

Запись продолжилась.

— С Ренатой что делать?

— Она слишком много знает. Пусть наконец замолчать научится.

Гаэль схватился за край стола.

— Он говорил это о моей сестре?

— Да, — ответил Эстебан. — И есть ещё одна запись.

На экране появилась видеозапись из кабинета Херардо. Он открывал жестяную коробку из-под печенья и доставал конверт с медицинскими выписками. Внизу лежала фотография женщины, упавшей с лестницы.

— Это мама, — прошептал Гаэль.

Эстебан кивнул.

— В её крови нашли то же вещество, которое сейчас обнаружили у Ренаты. Тогда анализ переписали.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Херардо, а за ним — полицейский и женщина-врач.

— Наконец-то, — заявил он. — Моя невестка опасна и удерживает больную дочь в чужом доме.

— Я не ваша дочь, — сказала я.

Херардо усмехнулся.

— Ты сейчас не понимаешь, что говоришь.

Эстебан поднял телефон.

— Зато это понимает запись.

Врач посмотрела на экран, потом на Херардо. Полицейский попросил всех отойти от стола. Через несколько минут приехали следователи, изъяли папку и коробку с чаем. Гаэль стоял рядом со мной, но я не позволила ему коснуться моей руки.

В 07:40 позвонили из больницы. Рената пришла в себя и попросила срочно поговорить со следователем.

— Она сказала, что спрятала доказательство ещё до того, как выпила сок, — сообщил голос в трубке.

— Где?

Врач назвал место, и у Гаэля впервые исчез цвет с лица.

Рената спрятала доказательство не в доме Херардо. Она оставила его там, где никто из нас не стал бы искать: в детской комнате, которую после смерти её матери заперли на ключ…