Я согласилась ухаживать за самым опасным человеком Бостона, но после первой процедуры его адвокат резко побледнел

В тот вечер я увидела, как вооружённый охранник запер дверь палаты изнутри, и поняла: из этого дома просто так не уходят.

Масссимо Паскале сидел у окна, положив неподвижные ноги на подставку для кресла. На нём была чёрная рубашка без галстука, а на левом запястье — дорогие часы с разбитым стеклом. Он не позволял никому их снять.

— Вы опоздали на четыре минуты, — сказал он.

— Вы считаете?

— Я считаю всё.

Я поставила медицинскую сумку на стол и достала папку с расписанием процедур.

— Тогда посчитайте ещё раз. Вы не принимали вечернее лекарство, не делали дыхательную гимнастику и отказались от ужина.

— Я не нанимал вас, чтобы вы командовали.

— А я не приехала сюда, чтобы смотреть, как взрослый мужчина разрушает собственное восстановление.

Охранник у двери сжал челюсть. Масссимо медленно повернул голову, и в его взгляде появилось что-то похожее на интерес.

Я старалась не думать о том, что этот человек, по словам Камилы, мог одним звонком закрыть целый порт и заставить исчезнуть свидетеля. Я думала о трёх неоплаченных платежах за обучение и о письме, лежавшем в боковом кармане моей сумки.

Через две недели меня должны были исключить из докторантуры.

Масссимо наконец принял таблетку, но сделал это так, будто оказывал мне огромную услугу.

— Завтра вы будете здесь в шесть утра, — сказал он.

— Я начинаю в семь.

— Завтра в шесть.

— Тогда вы начнёте с утренней разминки в шесть десять.

— Вы всегда спорите с пациентами?

— Только с теми, кто пытается запугать меня вместо того, чтобы лечиться.

Он усмехнулся. Я заметила, как пальцы его правой руки вцепились в обод колеса.

Боль.

Он скрывал её слишком хорошо, но я привыкла видеть то, что пациенты старались спрятать.

На следующий день в шесть утра я вошла в его комнату с полотенцем, бутылкой воды и маленьким тканевым чехлом для ключей. Этот чехол сшила моя бабушка: на жёлтой ткани были вышиты крошечные красные маки. Он всегда висел на ручке моей медицинской сумки и напоминал, что даже полезные вещи могут выглядеть нелепо.

— Уберите это, — сказал Масссимо.

— Что именно?

— Ваши маки. Они раздражают.

— Придётся потерпеть.

Первая процедура превратилась в войну. Он отказывался пересаживаться на специальную кушетку, грубил, отталкивал мои руки и требовал позвать врача. Когда я спокойно объяснила технику переноса, он резко схватил меня за запястье.

— Никто не прикасается ко мне без разрешения.

— Тогда разрешите, иначе вы останетесь в этом кресле навсегда.

Его хватка стала сильнее. Я почувствовала, как под кожей забилось сердце.

— Вы не знаете, с кем разговариваете.

— Зато знаю, что вы сейчас боитесь.

Он отпустил меня.

На секунду в комнате стало так тихо, что я услышала тиканье часов на стене.

Потом Масссимо самостоятельно поставил ладони на подлокотники.

Мы начали перенос.

Когда я вернула его в кресло, в дверях появился худой мужчина лет пятидесяти с серебряной тростью. Камила называла его Виктором Рицци — личным адвокатом семьи.

Он не смотрел на Масссимо. Он смотрел на мой чехол с маками.

— Тесса, — произнёс он, — после процедуры мне нужно поговорить с вами наедине.

— О чём?

Виктор перевёл взгляд на папку в моей руке.

— О том, почему предыдущие три женщины ушли, не забрав даже зарплату.

Масссимо впервые нахмурился.

— Виктор.

— Уже поздно молчать, — ответил адвокат.

Он протянул руку к папке, и в этот момент в коридоре раздался резкий звонок телефона. Виктор достал аппарат, посмотрел на экран и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он поднял глаза на Масссимо, а затем медленно потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежал тонкий коричневый конверт…

ЧАСТЬ 2

…Виктор не успел вынуть конверт. Дверь распахнулась, и в комнату вбежала женщина в кремовом пальто, за которой следовали двое охранников.

— Где он? — крикнула она.

— Синьора Паскале, вам нельзя сюда, — сказал Виктор.

— Не смейте мне указывать!

Женщине было около сорока пяти. Её лицо казалось безупречным, но под глазами лежали тёмные тени. На шее блестела тонкая цепочка с медальоном в форме ключа.

Масссимо побледнел сильнее, чем Виктор.

— Лидия, выйди.

— Я пришла поговорить с мужем.

— Мы давно не муж и жена.

— Но ты всё ещё живёшь в моём доме.

Я посмотрела на Виктора.

— Она ваша жена?

— Бывшая, — одновременно ответили оба.

Лидия резко повернулась ко мне.

— А вы новая сиделка?

— Я специалист по восстановлению.

— Разумеется. Все женщины здесь сначала называют себя специалистами.

Масссимо ударил ладонью по подлокотнику.

— Достаточно.

Его рука задрожала. Не от ярости. От боли.

Я заметила это и присела перед ним.

— Пять минут отдыха.

— Я не нуждаюсь в вашей жалости.

— Это не жалость. Это медицинская необходимость.

Лидия смотрела на нас с таким выражением, будто видела не пациента и терапевта, а угрозу своему плану.

— Вы не знаете, кому доверяете, — сказала она.

— А вы знаете? — спросила я.

В комнате повисла тишина.

Масссимо усмехнулся, но улыбка вышла болезненной.

— Тесса, оставьте нас.

— Нет, — сказал Виктор.

Он наконец вынул конверт и положил его на стол. Бумага была плотной, с тёмным оттиском нотариальной печати.

— Она должна это услышать.

Лидия шагнула вперёд.

— Ты обещал, что уничтожил все копии.

У меня похолодели пальцы.

— Копии чего?

— Ничего, — ответил Масссимо.

— Именно поэтому три предыдущие медсестры уехали ночью? — спросил Виктор.

— Виктор, замолчи.

— Одна из них увидела запись с камер. Вторая нашла несоответствие в дозировках. Третья поняла, что падение с лестницы не было случайностью.

Я медленно поднялась.

— Вы сказали, что травма произошла из-за автомобильной аварии.

Масссимо отвёл взгляд к окну. За стеклом мокрые ветви царапали камень, будто кто-то пытался пробраться внутрь.

— Так написано в отчёте полиции, — сказал он.

— А что произошло на самом деле?

Лидия тихо рассмеялась.

— Спросите у него, почему он не вызвал полицию в ту ночь.

Масссимо резко повернулся к ней.

— Потому что полиция приехала бы не за теми людьми.

— Конечно. Ты всегда был благородным, — ответила Лидия. — Даже когда отправлял чужих сыновей умирать вместо себя.

Я почувствовала, как во мне поднимается страх, но поверх него появилось другое чувство — профессиональное упрямство. Человек передо мной был опасен, лжив и, возможно, смертельно ранен не случайно. Но его ноги всё ещё могли восстановиться.

— Сегодня мы продолжим занятия, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Вы с ума сошли? — спросила Лидия.

— Нет. Я просто не собираюсь позволять семейной драме разрушить лечение.

Масссимо смотрел на меня долго.

— Вы понимаете, что можете не пережить эти три месяца?

— А вы понимаете, что можете больше никогда не встать, если будете тратить силы на угрозы?

На его лице впервые появилось не раздражение, а растерянность.

Виктор вздохнул.

— Тогда слушайте внимательно. Внутри конверта доказательство того, что человек, которому Масссимо доверял больше всех, подставил его. Но имя там указано не полностью.

— Почему?

— Потому что вторая половина доказательства находится у того, кто сейчас едет сюда.

В этот момент снаружи завыла сирена. Охранники у ворот закричали друг другу, и тяжёлые двери дома начали закрываться.

Масссимо схватил меня за руку.

— Если приехал он, вам нужно спрятаться.

— Кто?

Он посмотрел на конверт, потом на меня.

— Мой брат.

Виктор вскрыл печать ногтем, но не успел развернуть документ: из коридора донёсся мужской голос.

— Масссимо! Я знаю, что ты прячешь здесь новую свидетельницу…

Лидия улыбнулась.

А Масссимо впервые попытался встать без помощи…

ЧАСТЬ 3

…Он сорвался с края кресла и рухнул на колени.

Я едва успела подхватить его под плечи. Его тело было тяжёлым, горячим, напряжённым, а дыхание — рваным.

— Не трогайте меня, — прошептал он.

— Если отпущу, вы ударитесь головой.

— Пусть.

— Не говорите глупостей.

За дверью кто-то крикнул, что охрана пропустила машину. Виктор быстро запер замок и развернул конверт.

— У нас меньше минуты.

Я помогла Масссимо сесть на кушетку. Лидия стояла у стены, сжимая медальон-ключ так, что металл впился ей в кожу.

Виктор достал несколько листов и маленькую карту памяти в прозрачном пакете.

— Это заключение частного эксперта по записям с камер, — сказал он. — Ночью аварии автомобиль Масссимо не был на дороге. Его машину подменили и столкнули с обочины уже после того, как его вынесли из гаража.

Масссимо смотрел на бумаги неподвижно.

— Кто это сделал? — спросила я.

Виктор перевернул первый лист.

— Ваш брат, Лука Паскале.

В коридоре послышались шаги.

— Нет, — сказал Масссимо.

— На записи видно, как Лука отключает камеры, меняет маршрут и передаёт водителю деньги. Но это ещё не всё.

Виктор включил планшет. На экране появился зернистый ночной двор. Мужчина в светлом пальто наклонился к машине. Лица почти не было видно, но на его руке блеснул перстень с узором в виде трёх трещин.

Масссимо поднял голову.

— Этот перстень я подарил Луке на восемнадцатилетие.

— Он хотел занять ваше место, — продолжил Виктор. — Для этого ему требовалась ваша подпись на передаче активов. После травмы он получил временную доверенность, но вы отказались подписывать окончательные документы.

Лидия вдруг прошептала:

— Потому что документы уже были подделаны.

Все повернулись к ней.

Она закрыла глаза.

— Я знала, что Лука что-то готовит. Он обещал оставить мне дом и обеспечить детей, если я помогу получить доступ к сейфу. Я не знала, что он устроит аварию.

Масссимо смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты отдала ему ключ?

— Только временный код.

— Из-за тебя он вошёл в мой кабинет.

— Из-за тебя я жила в страхе десять лет!

Их крик ударил по стенам сильнее, чем гром снаружи.

Виктор достал последний лист.

— Здесь признание Лидии, записанное вчера вечером.

— Ты записывал меня? — прошипела она.

— После того как вы попросили меня найти способ остановить Луку.

Масссимо закрыл лицо ладонью. Его плечи дрожали.

Я стояла рядом, прижимая к груди чехол с вышитыми маками, и внезапно поняла: все эти месяцы он не просто восстанавливался после травмы. Он ждал, кто придёт добить его первым.

Дверь содрогнулась от удара.

— Откройте! — крикнул Лука. — Виктор, ты работаешь на меня!

Виктор убрал карту памяти в карман.

— Нет, Лука. Я работаю на правду.

Телефон Масссимо зазвонил. Номер был незнакомым. Он включил громкую связь.

— Если ты сейчас расскажешь полиции о брате, — произнёс чужой голос, — твоя племянница не вернётся из школы.

Масссимо стал белым.

Я услышала, как у меня под рёбрами проваливается земля.

— Где она? — спросил он.

— Это уже неважно. Важно то, что у тебя осталось десять минут.

Связь оборвалась.

Виктор медленно посмотрел на меня.

— Тесса, вы должны знать: я отправил копию доказательств не в полицию.

— Кому?

Он вынул второй телефон и показал экран.

На нём было сообщение от федерального прокурора. Но ниже стояла новая строка, появившаяся только что: «Мы нашли девочку. Однако Лука уже понял, кто передал запись».

В этот момент ручка двери начала медленно опускаться, и Масссимо прошептал:

— Он пришёл не за мной. Он пришёл за вами…»