Я вернулась домой после разговора с беременной любовницей, но когда Игорь увидел мою сумку, его улыбка исчезла

— Куда ты ходила? — Игорь перегородил мне дорогу в узком коридоре, и от его куртки пахло мокрым асфальтом и дешёвым табаком.

Я поставила сумку на тумбу. Внутри лежал маленький блокнот в красной клетку, который Кирилл когда-то подарил мне на день рождения. На первой странице неровными буквами было написано: «Маминой работе». Я носила его с собой, чтобы записывать расходы, но сегодня он был заполнен не ценами на продукты.

— В кафе, — ответила я.

— С кем?

— С женщиной, которой ты два года рассказывал, что мы давно не живём вместе.

На секунду в квартире стало так тихо, что я услышала, как в детской Кирилл перевернулся во сне.

Игорь моргнул.

Потом усмехнулся.

— Ты опять устраиваешь спектакль?

— Валерия. Пятый месяц беременности. Это имя тебе знакомо?

Его лицо изменилось не сразу. Сначала дёрнулся уголок рта, затем взгляд метнулся к моей сумке, а уже потом он снова посмотрел на меня.

— Ты рылась в моей жизни?

— Я узнала о ней от неё самой.

— Она врёт.

— Она показала фотографии ваших переписок.

Игорь резко схватил меня за локоть. Пальцы впились в кожу, и я почувствовала, как внутри поднимается знакомый страх. Раньше я бы попросила его говорить тише. Сегодня я просто посмотрела на его руку.

— Отпусти.

Он разжал пальцы.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел Игорь. — Валерия больная, у неё истерики. Она решила разрушить мою семью, потому что я отказался на ней жениться.

— А деньги матери ты тоже ей переводил случайно?

— Не твоё дело.

— Это деньги с нашего общего счёта.

Из гостиной послышался звонок. Телефон Игоря лежал на подоконнике, и на экране высветилось имя его матери.

Он схватил аппарат.

— Да, мам.

Я стояла в двух шагах и слышала каждое слово.

— Нет, она приехала. Нет, доступ пока не вернула. Я разберусь.

Пауза.

— Мам, перестань кричать. Я сказал, что разберусь!

Он сбросил вызов, но телефон тут же завибрировал снова.

— Ты должна немедленно поговорить с моей матерью, — сказал он. — И объяснить, что всё исправишь.

— Я ничего не буду объяснять.

— Тогда завтра мы пойдём к нотариусу. Ты подпишешь отказ от претензий и передашь мне свою долю квартиры.

Я даже рассмеялась, хотя губы дрожали.

— Какой доли?

— Той, которую мы купили на деньги моей семьи.

— Игорь, квартиру мы купили после продажи моей бабушкиной комнаты. У меня сохранились документы.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Документы можно потерять.

В этот момент в дверях детской появился Кирилл. Он держал плюшевого тигрёнка за лапу и смотрел на отца широко раскрытыми глазами.

— Папа, ты опять будешь кричать?

Игорь замолчал.

Я подошла к сыну и обняла его, чувствуя под ладонью мягкую потёртую шерсть игрушки.

— Нет, мой хороший. Больше не будет.

— Ты куда-то уйдёшь?

Я посмотрела через его плечо на Игоря.

— Уйдём мы.

— Ты не заберёшь ребёнка, — тихо сказал Игорь.

Это прозвучало уже не как угроза, а как обещание.

Ночью я заперла дверь детской, уложила Кирилла рядом с собой и открыла телефон. Все выписки, фотографии переводов и сообщения я переслала Елене — юристу, с которой когда-то работала.

Ответ пришёл в 02:17.

«Анна, ничего не удаляй. Завтра приезжай ко мне. И возьми с собой красный блокнот. Кажется, там есть то, что спасёт тебя».

Я ещё раз перечитала сообщение.

В этот момент в замке входной двери повернулся ключ. Игорь вернулся, хотя я слышала, как он час назад ушёл.

Он вошёл бесшумно, снял обувь и остановился у детской.

А потом медленно протянул руку к моей сумке, где лежал блокнот…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы почти коснулись молнии, когда я включила свет.

— Ищешь что-то?

Игорь отдёрнул руку. В коридоре горела одна лампочка, и её жёлтый круг делал его лицо незнакомым, почти чужим.

— Я хотел взять зарядку.

— Зарядка лежит на кухне.

— Ты следишь за мной?

— После сегодняшнего дня — да.

Он хмыкнул и прошёл мимо, но я успела прижать сумку к себе. Красный блокнот был тяжёлым не из-за бумаги. В нём были даты, суммы и короткие записи, которые я делала, пока ещё верила мужу: «12 марта — маме на обследование», «27 апреля — сапоги», «8 мая — лекарства».

Елена сказала, что такие записи сами по себе не доказывают преступления. Но вместе с выписками и перепиской могли показать, что деньги уходили не на лечение свекрови.

Утром, в семь сорок, я отвела Кирилла в школу. Он всё время держал меня за руку.

— Мам, папа будет жить с нами?

— Я пока не знаю.

— А если он будет злой?

Я остановилась возле школьных ворот. На мокром асфальте плавали жёлтые листья, а на рукаве сына блестела капля дождя.

— Тогда мы будем вместе. И попросим помощи.

— У кого?

— У тех, кто умеет защищать людей.

В десять утра я приехала в офис Елены. Она встретила меня с папкой под мышкой и чашкой чая, на которой была трещина в форме полумесяца.

— Ты спала?

— Немного.

— Плохо выглядишь.

— Зато теперь вижу хорошо.

Елена разложила на столе выписки.

— Переводы шли не на счёт твоей свекрови. Они уходили на карту женщины по имени Валерия Соколова.

— Я знаю.

— Это ещё не всё. Смотри на даты.

Она обвела ручкой несколько строк.

— В дни, когда Игорь якобы покупал матери лекарства, Валерия снимала деньги в торговом центре рядом с женской консультацией. А вот здесь — оплата аренды квартиры.

У меня пересохло во рту.

— Он снимал ей квартиру?

— Похоже на то.

— А мне говорил, что мы не можем заменить Кириллу зимние ботинки.

Елена помолчала.

— Анна, тебе нужно сохранить переписку и сделать резервные копии. И ещё я советую подать заявление о разделе имущества и обеспечить безопасность ребёнка.

В этот момент мой телефон зазвонил.

Игорь.

— Не отвечай, — сказала Елена.

Но я уже нажала кнопку.

— Что тебе нужно?

— Где ты?

— Неважно.

— Ты была у юриста?

Я посмотрела на Елену. Она жестом показала включить громкую связь.

— Анна, не делай глупостей. Я могу спокойно решить вопрос, но если ты начнёшь рассказывать всем свои фантазии, ребёнок останется со мной.

— Ты угрожаешь мне?

— Я предупреждаю. У меня есть знакомые в опеке. Я скажу, что ты нестабильна, тратишь деньги направо и налево и оставляешь сына одного.

Елена быстро записала его слова.

— Ты ведь понимаешь, что разговор записывается? — спросила я.

Он замолчал.

— Анна, ты пожалеешь.

— Уже жалею. Только не о том, о чём ты думаешь.

Я отключила вызов.

Вечером Игорь пришёл вместе с матерью. Свекровь вошла первой, в новом пуховом жилете, с золотой цепочкой поверх свитера. В руках она держала пластиковый пакет с лекарствами, на котором стояла вчерашняя дата.

— Где документы? — потребовала она.

— Какие?

— На квартиру. И доступ к счёту.

— Деньги со счёта нашей семьи вы получали под видом лечения. Я хочу увидеть медицинские назначения.

Свекровь ударила ладонью по столу.

— Ты обязана содержать моего сына! Он столько лет терпел твой характер!

— А Валерию он тоже терпел?

Пакет выскользнул из её руки.

Игорь побледнел.

— Не смей вмешивать её в разговор.

— Она уже вмешана. Как и её ребёнок.

Свекровь повернулась к сыну.

— Ты сказал, что она ничего не знает.

Игорь прошептал:

— Мама, замолчи.

Но было поздно.

Я включила запись разговора, который он вёл со мной утром. Его голос заполнил комнату: «Я скажу в опеке, что ты нестабильна».

Свекровь уставилась на телефон.

— Ты это записала?

— Да.

Елена стояла у двери, держа в руках ещё одну папку.

— И это только начало, — сказала она. — У нас есть сведения о переводах, аренде и поддельных назначениях.

Игорь шагнул ко мне.

— Ты не понимаешь, с кем связалась.

— Нет, Игорь. Это ты пока не понимаешь, с кем разговариваешь.

Елена открыла папку и достала запечатанный пакет.

— Прежде чем мы продолжим, Валерия попросила передать тебе вот это. Она сказала, что Игорь уверял её в одной вещи, которую теперь необходимо проверить официально.

Я взяла пакет.

На белой наклейке было написано: «Срочно. Для Анны Морозовой».

Игорь сделал шаг назад, а его мать впервые перестала кричать. Я подцепила ногтем край печати, но в этот момент с улицы донёсся резкий сигнал автомобиля, и Валерия позвонила Елене, выкрикнув только одну фразу:

— Он не отец ребёнка, но тогда кто…

ЧАСТЬ 3

— Он не отец ребёнка, но тогда кто?.. — голос Валерии сорвался в телефоне, и я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

В кабинете Елены было душно. За окном шёл мокрый снег, а на стекле дрожали отражения фар. Игорь стоял у стены, прижав ладонь к подоконнику. Свекровь сидела на краю стула и сжимала ремешок сумки так сильно, что побелели пальцы.

— Валерия, говори спокойно, — попросила Елена. — Что случилось?

— В клинике только что выдали результат анализа. Игорь не может быть отцом. Я проверила дважды.

Я посмотрела на мужа.

— Ты знал?

— Нет.

— Тогда почему ты побледнел?

— Потому что ты устроила из этого цирк!

Елена вскрыла пакет. Внутри лежали медицинское заключение и ещё один документ, сложенный вчетверо.

— Анализ готов, — сказала она. — Вероятность отцовства Игоря равна нулю.

Свекровь подняла голову.

— Но он платил за ребёнка.

— Не за ребёнка, — тихо ответила я. — За ложь.

Елена положила передо мной второй лист.

— Здесь копия заявления Валерии. Она утверждает, что Игорь заставлял её переводить деньги обратно на карту его матери после каждого получения. А затем мать снимала наличные.

Игорь резко оттолкнулся от стены.

— Это неправда!

Телефон Елены уже был подключён к колонке. Она включила запись.

Голос Игоря прозвучал хрипло и отчётливо:

— Деньги придут тебе вечером. Сразу переведёшь половину маме, поняла? Анне я скажу, что лекарства подорожали.

Потом голос Валерии:

— А если она узнает?

— Она никуда не денется. У нас ребёнок, квартира и общий счёт. Будет орать, потом успокоится.

В комнате повисла тишина.

Я слышала собственное дыхание. Ещё недавно он говорил мне в лицо, что я всё выдумываю. Теперь его слова лежали между нами, как нож.

— Это монтаж, — прошептал Игорь.

— Запись сделана на телефон Валерии, — сказала Елена. — Файл передан с исходными данными. Экспертиза подтвердит.

Свекровь вдруг поднялась.

— Игорь, скажи ей, что деньги были нужны нашей семье.

— Замолчи!

— Ты обещал, что квартира достанется нам!

Он повернулся к матери, и на лице его впервые появился настоящий страх.

Я открыла красный блокнот.

— Здесь записаны все переводы за последние два года. Я не замечала закономерности, пока Елена не показала даты. Ты переводил деньги матери, она возвращала тебе часть наличными, а остальное уходило Валерии. Ты не помогал больной женщине. Ты содержал две семьи и думал, что никто не посчитает.

Игорь сел.

— Анна, давай поговорим без них.

— Мы закончили говорить без свидетелей.

— Я ошибся.

— Ты ошибался два года.

Валерия плакала на громкой связи.

— Он говорил, что уйдёт от меня, если я расскажу правду. А теперь я одна, беременна и должна выплачивать аренду.

— Ты не одна, — сказала я. — Но я больше не буду платить за него.

Елена собрала документы.

— Завтра подаём заявление. Игорь, до решения суда вы не имеете права распоряжаться общими средствами. Все дальнейшие контакты — только через адвоката.

— Вы хотите разрушить мою жизнь? — спросил он.

Я посмотрела на человека, с которым прожила двенадцать лет.

— Нет. Я просто перестала держать её на своих плечах.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

— Анна Морозова? — спросил мужской голос. — Я следователь финансовой службы. Нам необходимо встретиться. Речь не только о ваших семейных деньгах.

Я сжала красный блокнот.

— О чём ещё?

— О переводах, которые Игорь делал с предприятия своего отца. И о том, что часть средств проходила через ваш счёт.

Игорь резко поднял голову.

Его губы беззвучно сложились в одно слово: «Нет».

А следователь продолжил:

— Если вы готовы сотрудничать, приезжайте утром. У нас есть запись, после которой ваш муж уже не сможет сказать, что всё было ошибкой…