Муж заявил, что встретит Новый год без меня, а когда я спросила, с кем он переписывается, его рука дрогнула

— С кем это ты всё переписываешься? — спросила я, и Олег впервые за утро поднял глаза от телефона.

На кухне пахло подгоревшим хлебом и мандариновой кожурой. У окна стоял наш керамический снеговик с отколотой красной варежкой — Костик сделал его в школе и каждый декабрь ставил рядом с часами. Я смотрела на эту нелепую фигурку, лишь бы не смотреть на мужа.

— С мамой, — ответил Олег слишком быстро.

— Покажи.

Он усмехнулся, но телефон из руки не выпустил.

— Лен, ты теперь ещё и проверять меня будешь?

— Я не проверяю. Я спрашиваю, почему ты собираешься оставить меня с ребёнком в Новый год, а сам всю ночь кому-то пишешь.

— Потому что мама ждёт меня.

— А мы не ждём?

Олег резко отодвинул стул. Ножка царапнула плитку, и этот звук прошёл по мне холодной полосой.

— Ты специально устраиваешь скандал перед праздником?

— Скандал устроил ты, когда сказал, что я лишняя.

Он отвернулся к окну. За стеклом темнел двор, припорошенный первым снегом. Восемь лет назад Олег клялся, что никогда не заставит меня чувствовать себя чужой. Я тогда поверила. Слишком сильно.

— У тебя паранойя, — бросил он. — Мама написала, что всё готово.

— Тогда позвони ей при мне.

— Сейчас?

— Да.

Несколько секунд он молчал. Потом экран его телефона засветился, и я успела увидеть имя, сохранённое не «Мама», а одной буквой — «И».

Олег мгновенно перевернул телефон экраном вниз.

У меня пересохло во рту.

— Кто такая Ирина?

— Какая ещё Ирина?

— Я видела имя.

— Тебе показалось.

— Олег, я не слепая.

Он наклонился ко мне, и от него пахнуло мятной жевательной резинкой. Так он пах только тогда, когда нервничал.

— Не лезь в мой телефон.

— Я не лезла. Он лежал у тебя в руке.

— Вот именно. В моей руке.

Из детской донёсся сонный голос Костика:

— Мам, а папа уже уехал?

Я обернулась к двери. Олег воспользовался этой секундой, схватил телефон и вышел в коридор.

— Нет, сынок, папа здесь, — сказала я, хотя голос у меня дрожал.

Через минуту я услышала, как он заперся в ванной. Вода не включалась. Зато тихо прозвучали три коротких сигнала сообщений.

Я стояла посреди кухни и чувствовала, как внутри меня рушится что-то большее, чем планы на праздник.

Когда Олег вышел, я уже держала в руках его дорожную сумку. Она стояла в шкафу открытой, хотя вчера была пустой. Внутри лежали рубашка, зарядное устройство, флакон духов и маленькая коробка с золотой лентой.

— Это тоже маме? — спросила я.

Он побледнел.

— Поставь сумку.

— Кому подарок?

— Лена, не начинай.

— Я уже начала. Восемь лет я молчала, когда твоя мать называла меня временной женщиной. Молчала, когда ты пропадал после работы. Но сегодня ты оставляешь нас дома и прячешь подарок, который даже не хочешь назвать.

Костик появился в дверях, прижимая к груди плюшевого зайца.

— Пап, мы всё-таки не поедем к бабушке?

Олег посмотрел на него, и на лице мужа на миг появилось раздражение. Не вина. Раздражение.

— Нет. Вы останетесь здесь.

Я медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда я тоже поеду.

— Я сказал, что нет!

Он рванулся к сумке, но я успела отступить. В этот момент с улицы донёсся резкий сигнал автомобиля. Олег замер и посмотрел на часы.

Кто-то приехал за ним.

Я подошла к окну. У подъезда стояла незнакомая белая машина, а возле водительской двери — женщина в длинном бежевом пальто. Она подняла лицо к нашим окнам и помахала Олегу.

Он выругался шёпотом.

— Кто это?

— Никто.

Женщина достала из машины папку и направилась к подъезду.

Олег схватил меня за локоть.

— Если ты сейчас откроешь дверь, ты разрушишь нашу семью.

Я посмотрела на его пальцы, впившиеся в мою кожу.

— Нет, Олег. Если я открою дверь, я наконец узнаю, что ты уже разрушил.

В домофон позвонили. Один раз. Второй. Третий.

Олег отпустил меня и бросился в прихожую, но я оказалась быстрее. Моя рука легла на кнопку открытия замка, а за дверью уже поднимались шаги женщины по лестнице. Она остановилась прямо перед нашей квартирой и занесла руку, чтобы постучать…

ЧАСТЬ 2

Рука женщины так и не коснулась двери. Я нажала на кнопку, и замок щёлкнул.

На пороге стояла Ирина — та самая, чьё имя я увидела на экране. Ей было около тридцати пяти, волосы собраны в аккуратный хвост, а в руках она держала коричневую папку с металлической застёжкой. От неё пахло дорогими духами и морозом.

— Олег, ты почему не отвечаешь? — спросила она, а потом увидела меня. — Вы Лена?

Олег оказался у меня за спиной.

— Ирина, уходи.

— Я не уйду, пока ты не подпишешь документы.

Костик выглянул из-за моей руки.

— Пап, это тётя с подарком?

Ирина опустила взгляд на ребёнка, и её лицо изменилось. Она явно не ожидала увидеть нас.

— Какой подарок? — спросила я.

— Лена, закрой дверь, — процедил Олег.

— Нет. Раз уж она пришла, пусть войдёт.

Он схватил меня за плечо, но я оттолкнула его. Впервые за много лет. Олег отступил, будто я ударила его.

Ирина вошла в прихожую и положила папку на тумбу, рядом с керамическим снеговиком. Красная отколотая варежка зацепилась за край папки и упала на пол.

Костик сразу наклонился поднять её.

— Только осторожно, — сказал он. — Это мой снеговик.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Мы его вместе делали.

Олег побледнел ещё сильнее.

— Ирина, ты обещала приехать вечером.

— Ты обещал, что она ничего не узнает до оформления, — отрезала женщина. — Но ты опять решил всё изменить.

У меня зазвенело в ушах.

— До какого оформления?

Олег шагнул к папке.

— Лен, это рабочие документы.

— Тогда почему их привезла Ирина?

— Потому что она юрист.

— А почему ты собирался к матери с подарком и прятал переписку?

Он открыл рот, но ответа не нашёл.

Ирина посмотрела на меня внимательно.

— Он вам ничего не сказал?

— Нет.

— Конечно, — усмехнулась она без радости. — Он всегда считает, что молчание дешевле правды.

Олег резко повернулся к ней:

— Замолчи.

— Нет, Олег. Я больше не буду тебя прикрывать.

Костик сжал в ладони красную керамическую варежку. Я услышала, как она тихо хрустнула.

— Мам, папа опять сделал что-то плохое?

Я присела перед сыном.

— Иди в комнату и включи мультфильм. Не выходи, пока я не позову.

— Но…

— Пожалуйста, Костик.

Он ушёл, оглядываясь на нас через плечо. Я дождалась, пока дверь детской закроется, и только потом сказала:

— Теперь говори.

Ирина расстегнула папку.

— Олег подал заявление на продажу дома.

Я не сразу поняла смысл слов.

— Какого дома?

— Вашего. Того, что записан на вас.

Олег рванулся к ней, но она отступила.

— Не трогай меня. Я принесла копии, потому что покупатель уже внёс задаток.

— Какой покупатель? — прошептала я.

— Мама Олега, — ответила Ирина.

В прихожей стало так тихо, что я услышала гудение холодильника на кухне.

— Но дом купила моя бабушка, — сказала я. — После её смерти он достался мне.

— Именно поэтому Олег не мог продать его один, — ответила Ирина. — Он подделал вашу подпись.

Олег ударил ладонью по стене.

— Ты не знаешь, о чём говоришь!

— Я знаю достаточно. И ещё знаю, что деньги должны были уйти на счёт, открытый на имя вашей свекрови.

Я посмотрела на мужа. Он больше не изображал раздражение. В его глазах был страх.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что нам нужны деньги, — выдохнул он.

— Нам?

— Моей матери нужны деньги на лечение.

— Тогда почему ты врал, что едешь к ней один?

Он промолчал.

Ирина закрыла папку, но не убрала руку с застёжки.

— Здесь есть ещё одна вещь. Я не хотела показывать её в присутствии ребёнка.

Олег прошептал:

— Ирина, не надо.

Она посмотрела на меня.

— Вам лучше самой увидеть запись. Но сначала вы должны решить, готовы ли узнать, зачем на самом деле он хотел, чтобы вы остались дома…

ЧАСТЬ 3

— Показывайте, — сказала я.

Ирина достала из папки флешку и подключила её к ноутбуку на тумбе. Пальцы у неё дрожали, но голос оставался твёрдым.

— Это запись с камеры в нотариальной конторе. Три дня назад Олег привёл туда женщину, которая должна была выдать себя за вас.

На экране появилась маленькая комната с бежевыми стенами. Олег сидел напротив нотариуса. Рядом женщина в тёмных очках держала паспорт. Лица почти не было видно, но голос я узнала сразу.

— Подпись должна быть похожей, — говорил Олег. — Лена ничего не проверит. Она доверяет мне.

У меня похолодели руки.

— Это… невозможно, — прошептал он.

Ирина остановила запись.

— Невозможно было только до тех пор, пока нотариус не заметила несоответствие в паспорте.

— Ты сказала, что всё прошло! — Олег бросился к ней.

— Я сказала, что проверка началась. А потом ты стал угрожать мне.

Я повернулась к мужу.

— Ты подделал мою подпись, чтобы продать мой дом?

— Я хотел решить проблему.

— Какую проблему?

— Долги.

Он опустил голову, и я впервые увидела, насколько он постарел за одну минуту.

— Мамино лечение стоит огромных денег. Я взял кредиты. Потом ещё один. Думал, что отыграюсь, но проиграл.

— В карты?

Олег молчал.

Ирина достала несколько листов.

— И не только в карты. Он оформил займы на вашу общую фамилию, но часть документов подписал сам. А дом собирался продать, чтобы закрыть всё разом.

— Почему не сказать мне?

Олег посмотрел на меня.

— Потому что ты бы не согласилась.

— Да. Я бы не согласилась отдать дом, который оставила мне бабушка, чтобы ты продолжал скрывать свои поступки.

— Я хотел начать сначала!

— С женщиной в бежевом пальто и подарком в сумке?

Он замер.

Ирина отвела взгляд.

— Я была его соучредительницей в фирме. Он обещал мне долю, если я помогу провести продажу. Потом я поняла, что покупательница — его мать, а дом хотят перепродать через подставную компанию.

— Ты собирался уехать к ней не на Новый год, — сказала я.

Олег молчал.

— Ты собирался после праздника исчезнуть?

— Я собирался вернуть деньги.

— И оставить нас без дома.

Он не ответил.

Костик открыл дверь детской. В руках он держал рисунок: наша семья стояла возле дома, а над крышей светились разноцветные огни.

— Мам, а почему папа не нарисован рядом?

Олег закрыл лицо ладонями.

Ирина тихо сказала:

— Есть ещё один документ. Его мать уже подала заявление, будто вы добровольно согласились на продажу.

Я взяла лист. Внизу стояла моя поддельная подпись.

В этот момент телефон Ирины зазвонил. Она посмотрела на экран и побледнела.

— Кто это? — спросила я.

— Нотариус. Говорит, к дому уже приехали люди с решением о выселении.

Олег резко поднял голову.

— Но этого не может быть до завершения сделки.

Ирина включила громкую связь. В трубке раздался торопливый голос:

— Они утверждают, что у них есть судебный документ. И называют фамилию вашей матери.

Костик прижался ко мне.

Я обняла его и посмотрела на Олега.

Он ещё не знал, что документ, которым его мать собиралась вышвырнуть нас из дома, был только началом цепочки, которая могла разрушить уже не мою жизнь, а его свободу…