Я снял молоденькой студентке квартиру ради будущего ребёнка, но после её первого требования моя жена вдруг перестала плакать

Моя жена положила на кухонный стол маленький белый комбинезон и спросила, кому я собираюсь его дарить, хотя я ещё не успел снять пальто.

На часах было без четверти десять вечера. За окном мокрый снег прилипал к стеклу, а в квартире пахло ромашковым чаем и лекарством, которое Галина принимала после очередной неудачной попытки искусственного оплодотворения.

Я посмотрел на комбинезон и почувствовал, как внутри всё провалилось.

— Это не моё, — сказал я слишком быстро.

Галина усмехнулась. Не зло. Хуже — устало.

— Конечно, Валера. Он сам сюда пришёл.

На белой ткани была вышита крошечная луна. Я купил её утром в детском магазине, когда Алина прислала мне сообщение: «Нашему мальчику нужно что-то красивое». Я тогда стоял у лифта и убеждал себя, что просто помогаю беременной девушке, которую когда-то чуть не сбил на переходе.

Вера в собственную ложь ещё держалась. Но уже трещала.

— Алина беременна, — произнёс я.

Галина медленно подняла глаза.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ты оставил у раковины чек. На нём было написано: «Комбинезон, колыбель, матрас». Я умею читать, Валера.

Я сел напротив. Между нами стояла чашка с остывшим чаем, и на её краю дрожала тонкая трещина. Когда-то эту чашку Галя привезла из нашего первого путешествия. Теперь она держала её двумя руками, чтобы не расплескать.

— Я хотел тебе сказать, — прошептал я.

— Давно?

— Да.

— До или после того, как снял ей квартиру возле института?

Я промолчал.

Галина кивнула, словно именно этого ответа и ждала.

В тот вечер я впервые увидел, насколько она изменилась. Не внешне. Лицо всё ещё было моим любимым, только под глазами залегли тени после четырёх процедур, а пальцы постоянно сжимались, будто она пыталась удержать что-то невидимое.

— Ты любишь её? — спросила она.

— Нет.

Это было правдой. И от этого стало ещё страшнее.

Алину я встретил три месяца назад. Она упала возле пешеходного перехода, разбила колени и кричала на меня так, будто я уже разрушил ей жизнь. Потом съела в кафе запеканку, отбивную и мороженое, а я смотрел на её худое лицо и думал, что могу наконец кому-то помочь.

Она называла меня Валерой, потом Валерочкой, а через неделю — «Валерий Иванович», когда просила оплатить новую вещь. Я снимал ей жильё, покупал одежду, возил в институт и каждый раз повторял себе: это сострадание.

Потом она сказала, что беременна.

— Ты же обещал, что разведёшься, — плакала Алина в тот же день у себя на кухне. — Я не буду одна растить твоего сына.

— Галя больна. Я не могу просто бросить её.

— А меня можешь?

Она отвернулась, но я заметил, что на столе лежит распечатанный список дорогих колясок. Рядом блестел мой подарок — телефон в золотистом чехле.

— Я всё обеспечу, — сказал я.

— Мне не деньги нужны.

Она посмотрела на меня, и я снова почувствовал себя виноватым.

Дома Галина молча убрала комбинезон в шкаф. Потом достала из кармана моего пальто связку ключей.

На ней висел маленький металлический бумажный кораблик — подарок Гали после нашей первой поездки к морю. Я всегда носил его с собой. В тот вечер ключ от квартиры Алины оказался рядом с ним.

Галя долго смотрела на связку.

— Завтра мы поговорим с адвокатом, — сказала она.

— Галя, не надо принимать решения в таком состоянии.

— Я как раз впервые за долгое время в ясном состоянии.

Она положила ключи в прозрачный пакет, будто это было вещественное доказательство.

В половине одиннадцатого телефон завибрировал. Сообщение пришло от Алины: «Приезжай. Нам нужно решить, на чьё имя будет оформлена квартира и что ты скажешь жене».

Галина успела прочитать его раньше меня.

Она не закричала. Только выпрямилась и сказала:

— Завтра ты приведёшь её сюда.

— Зачем?

— Я хочу посмотреть в глаза женщине, ради которой ты решил, что наша боль дешевле твоих обещаний.

Утром мы встретились в кабинете адвоката. На стене тикали часы, а рядом с папкой лежал мой металлический бумажный кораблик, который Галина сама сняла с ключей и положила на стол.

Адвокат открыл дверь, вошёл с толстой папкой и сказал:

— Валерий Иванович, прежде чем вы подпишете соглашение, вам нужно увидеть, что обнаружил финансовый специалист…

ЧАСТЬ 2

Адвокат закрыл дверь и сел напротив нас. Его звали Сергей Павлович, и обычно он говорил спокойно, но сейчас снял очки и несколько секунд протирал их салфеткой.

В кабинете пахло бумагой, кофе и влажной шерстью моего пальто. Галина сидела рядом, выпрямив спину. Я видел, как под столом она держит мой металлический бумажный кораблик.

— Что обнаружил специалист? — спросил я.

— Несколько переводов с вашего личного счёта, — ответил адвокат. — Они проходили как бытовые расходы, но часть денег уходила на счета, связанные с одним и тем же человеком.

— С Алиной?

— Не напрямую.

Он подвинул ко мне лист.

Там было имя Олега Мельникова — моего заместителя в компании.

Я почувствовал холод в ладонях.

— Олег не имеет отношения к Алине.

— Уверены?

Сергей Павлович включил ноутбук. На экране появились фотографии: Алина выходила из кафе, а через минуту туда заходил Олег. На другой фотографии они стояли возле нотариальной конторы. На третьей Олег передавал ей конверт с документами.

Галина тихо спросила:

— Ты знал, что они знакомы?

— Нет.

— А она знала, кто ты?

Я хотел ответить сразу, но вспомнил нашу первую встречу. Её светлые глаза, слишком точные вопросы о моей работе, о доме, о том, часто ли я езжу в командировки. Тогда я принял любопытство за наивность.

Телефон зазвонил.

Алина.

— Ты где? — спросила она без приветствия.

— У адвоката.

— Один?

— Нет.

На другом конце повисла пауза.

— Ты привёл жену?

Галина подняла на меня глаза. Я включил громкую связь.

— Да, — сказал я.

— Валера, не устраивай спектакль. Я беременна и не собираюсь терпеть унижения.

— Мы хотим поговорить.

— О чём? Ты должен оформить квартиру на меня. И ещё нам нужен доступ к счетам, если с тобой что-нибудь случится.

Сергей Павлович резко посмотрел на меня.

— Почему к счетам? — спросил я.

— Потому что ты отец ребёнка. Или ты уже передумал быть мужчиной?

Галина закрыла глаза. Я услышал, как её ноготь царапнул край стола.

— Приходи сюда, — сказал я.

— Нет. Сначала подпиши доверенность, которую я прислала.

— Я её не получил.

— Проверь почту.

Связь оборвалась.

Через минуту Сергей Павлович открыл электронное письмо. В приложении была доверенность на управление частью моих счетов, недвижимостью и долей в компании. Подпись выглядела моей.

Я встал так резко, что стул ударился о стену.

— Я этого не подписывал.

— Знаю, — ответил адвокат. — Поэтому мы и проверяли.

Галина посмотрела на меня.

— Валера, ты ведь не давал ей копию паспорта?

Я вспомнил. Когда снимал квартиру, отправил риелтору фотографии документов. Алина сама предложила помочь с оформлением, потому что «хозяйка требует всё заранее».

Мне стало трудно дышать.

Сергей Павлович достал второй лист.

— Есть ещё одна проблема. Доверенность составлена не случайно. За два дня до этого Олег пытался провести через совет директоров решение о передаче вашей доли в залог.

— Но он не мог.

— Мог, если бы вы внезапно оказались недееспособны или исчезли на несколько недель. Ваша спутница уже интересовалась, как быстро оформляется временная опека над человеком после аварии.

Внутри меня поднялась тошнота.

Я вспомнил, как Алина однажды обняла меня у подъезда и сказала: «Ты у меня такой рассеянный. Смотри, не попади под машину». Тогда это прозвучало как забота.

— У вас есть доказательства? — спросила Галина.

— Есть запись разговора, — сказал адвокат. — Но сначала нужно подтвердить отцовство. Анализ пока предварительный. Алина утверждает, что срок беременности совпадает с вашей поездкой в Сочи.

— Я был там один.

— По её словам.

Я посмотрел на Галину. Она больше не плакала.

— Сделай анализ, — сказала она.

— Галя…

— Сделай. Ты должен хотя бы один раз узнать правду до того, как начнёшь кого-то спасать.

Через три недели в клинике я сидел под резким белым светом. Алина пришла в дорогом пальто и держала ладонь на животе. Рядом стоял Олег.

— Ты всё равно мой, — прошептала она.

Олег отвернулся.

Врач положил на стол запечатанный пакет с результатами. Адвокат протянул руку, но в этот момент у меня зазвонил телефон.

Номер был неизвестный. Женский голос сказал:

— Валерий Иванович, если вы сейчас вскроете этот пакет, ваш ребёнок может оказаться не единственной вещью, которую у вас отнимут…

ЧАСТЬ 3

— Кто вы? — спросил я, прижав телефон к уху.

В коридоре клиники гудела вентиляция. Алина смотрела на меня, не моргая, а Олег медленно отступил к окну.

— Меня зовут Марина, — ответила женщина. — Я работала помощницей Олега. У меня есть копия договора, который он заключил с Алиной.

— О каком договоре речь?

— О том, где она получает деньги за вашу компанию. Но это ещё не всё. Откройте пакет. Вы должны знать, кто отец ребёнка.

Связь оборвалась.

Я положил телефон на стол. Рука у меня дрожала так сильно, что адвокат сам взял пакет.

— Открываем? — спросил он.

Алина вскочила.

— Нет! Я запрещаю!

— Вы не можете запретить отцу получить результаты анализа, — спокойно ответил врач.

Слово «отцу» повисло в воздухе.

Сергей Павлович разорвал печать и достал заключение. Я смотрел на его глаза, пытаясь заранее понять ответ.

— Вероятность отцовства девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента, — произнёс он.

Мой сын.

На секунду я перестал слышать всех вокруг. Представил маленькую ладонь, сжимающую мой палец, тонкий плач, тёплую макушку. Я должен был радоваться. Но рядом стояла женщина, которая пыталась забрать не только ребёнка, а всю мою жизнь.

Алина улыбнулась.

— Я же говорила, Валера.

Олег выругался и отвернулся.

— Ты знал? — спросил я его.

— Я знал только, что ребёнок твой.

— А про доверенность?

Он промолчал.

Сергей Павлович включил запись. Сначала зашуршал звук, потом раздался голос Алины. Его невозможно было перепутать.

— Он сам отдаст мне всё, когда родится ребёнок. Главное, чтобы жена не вмешалась.

Голос Олега ответил:

— А если он передумает?

— Тогда он станет плохим отцом. Я расскажу всем, что он бросил беременную. Люди поверят мне, а не богатому старикашке.

Я почувствовал, как в груди что-то обрывается.

— Сколько ты ей заплатил? — спросил я.

Олег побледнел.

— Я не платил.

На записи Алина рассмеялась.

— После рождения он подпишет долю. Ты получишь свою часть, я — свою. А потом мы заставим его выкупать собственный покой.

Врач снял очки. Медсестра замерла у двери.

Алина бросилась к ноутбуку.

— Это подделка!

— Запись уже отправлена следователю, — сказал адвокат. — Как и сведения о поддельной подписи.

Она посмотрела на меня с такой яростью, что прежняя нежность исчезла окончательно.

— Ты не посмеешь забрать у меня сына.

— Я не собираюсь забирать его у матери, — ответил я. — Я собираюсь защитить его от шантажа.

— Ты без меня никто!

Галина стояла в дверях. Я не заметил, когда она вошла. На ней было тёмное пальто, а в руке она держала тот самый металлический кораблик.

— Нет, Алина, — сказала она. — Он был никем не тогда, когда встретил тебя. Он стал никем, когда решил, что может купить любовь.

У Алины задрожали губы.

Я подошёл к Галине.

— Прости.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить. Но сегодня я больше не буду отвечать за твои решения.

Через час следователь забрал документы. Олега вызвали на допрос, а Алине запретили распоряжаться моими счетами. Всё происходило быстро, почти буднично, но я чувствовал себя так, словно стоял посреди рухнувшего дома.

Я думал, что худшее уже произошло.

Но вечером Марина прислала мне фотографию последнего документа. Это была расписка, подписанная Алиной за день до нашей встречи у перехода.

Внизу стояло имя человека, который нанял её.

Я увеличил изображение и увидел фамилию, от которой у меня похолодели пальцы: это был мой родной брат Андрей, которого я не видел двенадцать лет…