ЧАСТЬ 4 — Муж вручил мне новорождённую девочку после семнадцати лет ожидания, но у врача от его взгляда дрогнула рука

ЧАСТЬ 4

— Кому? — спросила я.

Нотариус назвал имя.

У меня перехватило дыхание.

— Это невозможно.

Дэвид сразу понял по моему лицу, что разговор изменился.

— Кто звонил?

Я не ответила. Только прижала Грейс к себе, чувствуя, как её маленькое тело поднимается от каждого вдоха.

— Анна, кто это был?

— Нотариус Алексея.

Имя моего прошлого словно ударило его сильнее кулака.

— Алексей ничего не знал о ребёнке.

— Знал достаточно, чтобы оставить распоряжение на этот случай.

На другом конце линии нотариус продолжал:

— Алексей узнал о заморозке биологического материала за несколько лет до смерти. Он получил уведомление от клиники, когда запросили разрешение на использование образца. Но согласия на передачу кому-либо он не давал.

Я посмотрела на врача.

— Значит, Дэвид не имел права использовать его материал?

— Нет, — ответил врач. — Ни ваш, ни его.

Дэвид резко отвернулся.

— Я не мог ждать. Я знал, что у меня больше не будет шанса.

— Шанса на что? — спросила я. — На дочь или на сделку?

Он ничего не сказал.

Нотариус попросил меня приехать в его контору вместе с Грейс. Но я не хотела оставлять больницу, пока не выясню, что происходит с дочерью.

Врач позвонил в службу защиты детей, однако я остановила его.

— Не забирайте её.

— Миссис Картер, юридически вы пока не признаны родителем.

— Биологически она моя.

— Этого недостаточно для немедленной передачи.

Лидия поднялась со стула.

— Я подпишу заявление, что Анна должна получить временную опеку. Я видела, как Дэвид заботился о девочке. Он не собирался причинять ей вред, но он обманул всех.

Дэвид повернулся к ней.

— Ты обещала молчать.

— Я обещала помочь ребёнку. Не тебе.

Грейс зашевелилась и тихо заплакала. Я начала покачивать её, напевая мелодию, которую когда-то пела Майклу. Девочка постепенно успокоилась.

Дэвид смотрел на нас так, будто видел картину, которую сам создал и сразу потерял.

— Я правда хотел подарить тебе счастье, — сказал он.

— Подарки не прячут в чужих документах.

— Я боялся, что ты уйдёшь.

— Поэтому решил сделать так, чтобы я не могла уйти?

Он опустил голову.

Нотариус прислал мне копию завещания на телефон. Алексей оставил Грейс всё имущество, предназначенное для его будущего ребёнка: квартиру, долю в мастерской и фонд на образование. Но главным был другой пункт.

«Если мать ребёнка жива и согласна принять его, всё передаётся ей под условием: она не позволит использовать девочку как расплату за старые обиды».

Я перечитала строку дважды.

Алексей знал меня слишком хорошо, хотя прошло больше тридцати лет.

Дэвид увидел экран.

— Он всё оставил тебе.

— Нет. Он оставил это Грейс.

— А ты заберёшь?

Я посмотрела на него.

— Я заберу дочь. Деньги будут храниться на её имя.

— Анна, я могу всё исправить.

— Исправить нельзя семнадцать лет. Можно только перестать портить следующие.

Это было не прощение. Но и не желание уничтожить его.

Дэвид подписал документы о признании, что не является биологическим отцом, и согласился отказаться от любых имущественных требований. Клиника начала внутреннее расследование. Лидия получила защиту для себя и сына, а её свидетельство позволило остановить передачу Грейс семье Орловых.

Через два дня я привезла девочку домой.

Майкл стоял у лестницы, Томас держал в руках бутылочку, а Эван молча разглядывал сестру.

— Она правда наша? — спросил он.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Она ваша сестра. А я её мама.

Дэвид не вошёл в дом. Он стоял у калитки и держал своё серебряное кольцо. Потом снял его и протянул мне.

— Я заказал его ещё до рождения, — сказал он.

— Оставь себе.

— Зачем?

— Чтобы помнить: Грейс не была твоим подарком.

Он кивнул и положил кольцо на каменную ограду.

Я не знала, вернётся ли он когда-нибудь в нашу семью. Возможно, нет. Но знала другое: Грейс больше не была тайной, сделкой или чьим-то доказательством любви.

В тот вечер я достала из шкафа ту самую розовую пелёнку. Она пахла сухим хлопком и временем. Я завернула в неё дочь, а рядом положила письмо Алексея, не отдавая его никому.

Когда Грейс открыла серые глаза, Эван наклонился к ней и прошептал:

— Мы ждали тебя, маленькая сестра.

За стеклом детской кроватки блеснула бирка с её именем.

А на каменной ограде, под утренним светом, серебряное кольцо всё ещё хранило гравировку: «Для нашей девочки».