ЧАСТЬ 4

Я встал между отцом и мальчиками.

Было семь пятьдесят одна. До назначенного предложения оставалось девять минут.

Ричард снял перчатки и аккуратно положил их на стол, будто пришёл не разрушать нашу жизнь, а обсуждать деловой обед. Отец Слоан остался у входа. На его пальце блеснул перстень с гербом семьи Барретт.

— Уезжай, — сказал я.

— Ты даже не понимаешь, что делаешь.

— Я понимаю достаточно.

Клэр держала детей за плечи. Они смотрели на меня настороженно, словно я был незнакомцем, который слишком громко говорил рядом с их матерью.

Ричард достал телефон.

— Ты хочешь устроить сцену перед ними? Хорошо. Но подумай, что будет завтра. Клэр не сможет обеспечить четырёх детей. У неё нет денег, нет защиты, нет доказательств, которые выдержат проверку.

— У неё есть доказательства, — ответил я.

Нора раскрыла папку.

— И свидетели.

Отец Слоан шагнул вперёд.

— Нора, вы подписывали бумаги господина Хейла. Если начнёте обвинять его сейчас, вы сами окажетесь под ударом.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому принесла оригиналы, а не копии.

Ричард впервые посмотрел на папку не как на бумагу, а как на опасность.

Телефон в моём кармане завибрировал. Звонил управляющий дедушкиного фонда.

— Итан, мы получили распоряжение о чрезвычайном заседании, — сказал он. — Дедушка передал нам кодовое приложение к завещанию. Вы должны присутствовать лично. И Клэр тоже.

Ричард резко протянул руку.

— Ты никуда не поедешь.

Я отступил.

— Ты уже шесть лет решаешь, куда мне идти.

Он схватил меня за рукав. Ткань пиджака натянулась, запонка больно впилась в запястье.

Клэр вскрикнула:

— Отпустите его!

Самый младший мальчик поднял голову.

— Мама, это тот плохой человек?

Ричард замер.

Слово было простым. Но оно попало точнее любого документа.

Он отпустил меня и поправил рукав.

— Я их дедушка.

— Нет, — сказал я. — Ты человек, который знал о них шесть лет и ни разу не спросил, как их зовут.

Мальчики представились один за другим. Томас, Нолан, Питер и Сэмюэл. Ричард слушал, но лицо его оставалось неподвижным.

Потом Слоан позвонила мне сама.

Я включил громкую связь.

— Итан, где ты? — спросила она. — Все ждут.

— Я не приеду.

— Я уже поняла. Отец рассказал мне, что случилось.

Ричард бросил на неё быстрый взгляд.

— Слоан, не вмешивайся.

— Я как раз хочу вмешаться, — сказала она. — Потому что нашла в кабинете отца папку с проектом соглашения. Там написано, что после нашей свадьбы фонд должен был передать ему контроль над больницей. А тебе оставляли должность без права голоса.

Отец Слоан побледнел.

— Ты не должна была это видеть.

— Я увидела ещё кое-что, — продолжила она. — Платёж фирме, которая купила мастерскую матери Клэр. Отправитель — счёт Ричарда Хейла. Получатель — ваша компания.

Клэр закрыла глаза.

Ричард повернулся к своему партнёру.

— Ты обещал, что этот счёт никто не найдёт.

В кофейне стало так тихо, что я услышал гул холодильника за стойкой.

Отец Слоан понял ошибку раньше всех. Он медленно убрал руку от кармана.

— Ричард, ты сказал, что деньги были компенсацией за консультацию.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Итан ничего не узнает, потому что после свадьбы мы получим большинство голосов.

— Я сказал: замолчи!

Нора подняла голову.

— Спасибо. Теперь это слышали все, кому нужно.

Ричард рванулся к папке, но Клэр встала перед ним. Она была ниже его почти на голову, однако не отступила.

— Шесть лет назад вы сказали, что я исчезну, и никто не поверит женщине с четырьмя детьми. Вы ошиблись.

— Я защищал Итона.

— Нет. Вы защищали своё место за столом.

Он посмотрел на меня.

— Я дал тебе всё.

— Вы дали мне ложь о человеке, которого я любил.

— Я не мог позволить тебе связать жизнь с женщиной, которая разрушила бы семью.

— Семью разрушили не её письма. Их уничтожили вы.

Мне хотелось кричать. Хотелось ударить его. Но рядом стояли дети, и я не собирался превращать их первую встречу со мной в ещё один шумный спектакль взрослых.

Мы поехали в больницу на машине Норы. Ричард и отец Слоан остались в кофейне, потому что управляющий фонда уже направлялся туда с представителями совета. Никакой громкой расправы не понадобилось. Бумаги говорили сами за себя.

В палате дедушка лежал под тонким белым одеялом. На тумбочке стояла чашка холодного чая и лежали те самые запонки, которые он когда-то подарил мне.

Он протянул руку Клэр.

— Мне следовало найти тебя раньше.

Клэр долго смотрела на него.

— Да.

— Я не прошу прощения сегодня.

— И правильно.

Он кивнул.

— Но я могу сделать то, что должен был сделать тогда. Передать детям их долю фонда и оплатить независимое расследование переводов. Не через Ричарда. Через Нору.

Я почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло.

— А если фонд развалится? — спросил я.

— Тогда пусть развалится под настоящим именем, — ответил дедушка.

Клэр посмотрела на меня.

— Я не хочу, чтобы ты возвращал прошлое из чувства вины.

— Я и не собираюсь.

— И не хочу, чтобы ты сразу называл себя их отцом только потому, что увидел документы.

Я посмотрел на Томаса. Он снова почесал левую сторону шеи. Нолан рассматривал мою запонку. Питер держал бумажный кораблик, а Сэмюэл не выпускал деревянного кита.

— Тогда начнём с имён, — сказал я. — Я Итан. Я ваш отец. И мне очень жаль, что я узнал об этом так поздно.

Томас нахмурился.

— Ты умеешь играть в настольный футбол?

Я кивнул.

— Плохо, но умею.

— Тогда можно попробовать, — сказал он.

Клэр улыбнулась впервые за весь вечер, но улыбка была осторожной, без прежней близости. Я не стал требовать большего.

Слоан приехала через час и положила на стол кольцо, которое я оставил в ресторане.

— Оно красивое, — сказала она.

— Прости.

— Не извиняйся за то, что не любил меня. Извинись только, если собирался сделать вид, что любишь.

— Тогда прости за это.

Она кивнула.

— Принято. Но сделку между нашими семьями я расторгаю сама.

— Отец позволит?

Слоан усмехнулась.

— Он уже не решает за меня.

Ричард потерял должность в фонде ещё до полуночи. Его партнёр отказался от него, когда понял, что платежи сохранились в банковских журналах. Отец Слоан вывел свою компанию из соглашения. Мастерская матери Клэр не закрылась: управляющий фонда вернул ей долю, купленную через подставную фирму, и передал все бухгалтерские документы независимому проверяющему.

Ричард не пришёл к нам в больницу.

Он прислал четыре конверта с одинаковыми деревянными корабликами, но Клэр вернула их нераспечатанными. Она сказала, что детям не нужны подарки от человека, который пока не способен назвать свою вину.

Утром мы сидели в комнате для посетителей. Томас поставил бумажный кораблик в стакан с водой. Питер спорил с Ноланом о правилах настольного футбола. Сэмюэл рассматривал мою руку.

— Почему у тебя такие же запонки, как у дедушки? — спросил он.

Я снял одну и положил на ладонь.

— Потому что он подарил их мне в день, когда я должен был стать совсем другим человеком.

— А ты стал?

Я посмотрел на Клэр. Она не подсказала ответ.

— Пока ещё становлюсь.

Сэмюэл осторожно коснулся запонки пальцем, затем почесал левую сторону шеи.

Я рассмеялся — впервые не от боли.

Он сразу нахмурился:

— Я не копирую тебя.

— Конечно нет.

Томас поставил кораблик на воду, и тот поплыл по кругу, задевая стенки стакана.