Моя исчезнувшая жена позвонила из больницы, но после её первых слов лицо моего охранника стало белым

— Мистер Рурк, ваша жена жива, — сказала незнакомая женщина, и у меня выпал из руки стакан, хотя он даже не разбился.
Я стоял босиком у окна своего дома над Бостонской гаванью. За стеклом дождь гнался по улице почти горизонтально, размывая огни причалов. Одиннадцать месяцев я жил в комнатах, где всё происходило только после моего распоряжения. Люди ждали, пока я войду. Юристы отвечали до второго звонка. Компании переводили миллионы, если я произносил несколько слов.
Но теперь я не мог произнести ни одного.
— Она на седьмом месяце беременности, — продолжила женщина. — Она спрашивает вас. Если хотите увидеть дочь до её рождения, приезжайте немедленно.
— Где она?
— Медицинский центр «Брайарвуд». Я доктор Нора Уиткомб. Вашу жену привезли без сознания полтора часа назад.
Я сжал край стола так сильно, что под ногтями побелела кожа.
— Она ранена?
— Состояние стабильное.
— Это не ответ.
После короткой паузы доктор сказала:
— Она обезвожена, у неё высокое давление и синяк на запястье. Приезжайте сами.
Я уже натягивал пальто.
Элиас Бун, мой начальник охраны, поднялся из кресла. Пятьдесят лет, широкие плечи, серебро у висков и спокойствие человека, который видел, как я терял всё, кроме контроля.
— Что случилось?
— Эви жива.
Он застыл.
— И беременна.
На лице Элиаса исчез цвет.
Я не спросил почему. Я уже бежал к машине.
На подоконнике в спальне одиннадцать месяцев лежало то, что осталось от нашей жизни: обручальное кольцо Эвелин. Она оставила его рядом с запиской из четырёх слов: «Не пытайся меня искать».
Я искал.
Проверял аэропорты, отели, больницы, банковские счета, камеры на вокзалах. Потратил состояние. Нанял частного сыщика, уволил его за фразу «она не хочет, чтобы её нашли», а утром вернул на работу, потому что ненавидел ложь меньше, чем правду.
В больницу мы добрались за шестнадцать минут. У входа охранник перегородил мне дорогу.
— Мне нужна моя жена.
— Здесь нельзя бегать.
— Я не бегу. Я опаздываю на одиннадцать месяцев.
Доктор Уиткомб встретила нас у лифта. Рыжеватые волосы были собраны карандашом, на белом рукаве виднелось пятно йода.
— Вы войдёте один, — сказала она. — И если Эвелин попросит уйти, вы уйдёте.
— Я не причиню ей вреда.
— Я говорю не о вреде. Я говорю о страхе.
За стеклом палаты жена спала. Волосы отросли почти до груди, лицо стало тоньше, а под белой простынёй поднимался живот.
Я вошёл.
— Эви.
Она открыла глаза и вздрогнула. Не от радости. От того, что увидела меня.
Я остановился.
— Ты боишься меня?
— Я боюсь того, что приходит вместе с тобой.
— Это не одно и то же.
— За мной оно стало одним.
Я сел только после её кивка. Монитор отмерял секунды резкими зелёными вспышками.
— Девочка? — спросил я.
— Да.
— Имя?
Эвелин прикрыла живот ладонями.
— Джун.
Имя моей матери.
Она увидела, как я понял.
— Она была добра ко мне, — прошептала Эвелин. — До того, как умерла.
В палату вошла Нора с планшетом.
— Эвелин, в вашей карте появилась запись о лекарстве. Вы принимаете лабеталол?
— Нет.
— Мы знаем. Запись внесли через сорок три минуты после поступления.
Я поднялся.
— Кто заходил в карту?
Эвелин вдруг схватила меня за запястье. Её пальцы были ледяными.
— Не уходи.
Я сел обратно.
В дверях появился Элиас. В руке он держал телефон, а на лице было выражение, которое я видел только один раз — когда узнал о смерти матери.
— Говори, — сказал я.
Он посмотрел на Эвелин.
— В больнице нашли человека с украденным пропуском сотрудника. И он спрашивал именно палату семьсот четырнадцать…

ЧАСТЬ 2

— Кто? — спросил я.
Элиас вошёл и запер за собой дверь.
— Камера у служебного лифта зафиксировала мужчину в форме санитаря. Лицо закрыто маской, но пропуск принадлежал Лидии Марш, медсестре из отделения дородовой помощи.
Нора резко подняла голову.
— Лидия уволилась шесть месяцев назад.
— Её пропуск украли из шкафчика, — сказал Элиас. — А час назад кто-то воспользовался им, чтобы попасть на этот этаж.
Эвелин сильнее сжала мою руку.
— Он знает, что я здесь.
— Кто? — спросил я.
Она смотрела не на меня, а на дверь.
— Тот, от кого я бежала.
— Назови его.
— Если назову, он поймёт, что ты приехал.
— Он уже знает. Иначе не искал бы твою палату.
У неё задрожали губы.
— Не здесь.
Нора проверила капельницу. Пластиковая трубка тихо постукивала о металлическую стойку.
— Эвелин, вам нужно успокоиться. Давление растёт.
— Я не могу успокоиться, доктор. Он всегда находит меня.
Я посмотрел на синяк вокруг её запястья. Следы пальцев. Не случайная травма.
— Он держал тебя?
— Иногда.
— Кто?
Эвелин закрыла глаза.
— Оуэн Хейл.
Имя ничего не сказало. Но Элиас выругался так тихо, что Нора не услышала.
— Ты его знаешь? — спросил я.
— Знаю его компанию, — ответил Элиас. — Хейл много лет обслуживал наши грузовые терминалы. После исчезновения Эвелин именно он предлагал купить долю в твоём портовом бизнесе.
Я вспомнил его улыбку на похоронах матери, сухие ладони, безупречный галстук и фразу: «Иногда люди уходят, потому что рядом с ними становится слишком тесно».
— Он помогал мне искать тебя, — прошептал я.
— Он помогал тебе искать следы, которые сам оставлял, — сказала Эвелин.
В коридоре раздались быстрые шаги. Элиас встал у двери, а я прикрыл собой кровать.
Нора прижала палец к губам.
Шаги остановились.
Кто-то тихо вставил карту в замок.
Красный огонёк мигнул один раз.
Потом ручка медленно опустилась.
— Я здесь, — прошептала Эвелин.
Дверь распахнулась, но за ней никого не было. Только на полу лежал маленький бумажный пакет. Нора подняла его щипцами и увидела внутри пустой блистер от лекарства.
На обороте лежала записка: «Грант, ты всегда опаздываешь».
Мой желудок свело.
— Он хочет, чтобы я испугался, — сказал я.
Эвелин покачала головой.
— Нет. Он хочет, чтобы ты сделал ровно то, чего он ждёт.
— Что?
Она посмотрела на моё пальто, туда, где я одиннадцать месяцев носил её кольцо.
— Позвонил своему отцу.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
Мой отец умер семь лет назад. По крайней мере, так утверждали документы.
Элиас достал из телефона новый снимок, найденный в архиве доступа больницы. На нём был Оуэн Хейл у чёрного автомобиля, а рядом — мужчина в старомодном пальто.
Я узнал его по походке раньше, чем по лицу.
Элиас приблизил изображение.
— Грант, это невозможно.
Но на обороте снимка стояла дата вчерашнего дня…

ЧАСТЬ 3

На фотографии был не мой отец. Я понял это, когда Элиас увеличил изображение и показал шрам у подбородка.
Это был Артур Вейл — бывший управляющий семейным фондом, исчезнувший после смерти отца. Человек, которого я считал сообщником Оуэна Хейла.
— Он жив, — сказала Эвелин.
Нора отступила от двери.
— Вы хотите сказать, что всё это время вас удерживали из-за него?
— Не из-за него, — ответила Эвелин. — Из-за того, что он знал.
Она попросила принести из шкафа её сумку. Внутри лежал маленький кожаный футляр для очков, испачканный землёй. Эвелин достала сложенный лист и протянула мне.
Я узнал бумагу нотариальной конторы, с которой работал мой отец. Внизу стояла его подпись.
Отец не умер семь лет назад.
Он инсценировал смерть, вывел деньги из фонда и вместе с Хейлом использовал мою компанию для перевозки краденых произведений искусства. Эвелин случайно нашла счета, когда готовила благотворительный отчёт. За это её заперли в загородном доме.
— Почему ты не сообщила мне? — спросил я.
— Потому что в ночь перед побегом услышала, как Хейл сказал твоему отцу: «Грант не должен узнать, что его жена беременна. Ребёнок сделает его непредсказуемым».
У меня задрожали пальцы.
— Ты сбежала одна?
— Мне помогла Марта, кухарка. Она дала мне пальто, деньги и билет. Но через три дня Хейл нашёл меня. Я снова ушла. Потом поняла, что беременна, и пряталась, пока не стало невозможно.
Элиас смотрел на меня, будто хотел сказать что-то важное.
— Ты знал? — спросил я.
— О том, что твой отец жив, — нет. Но Марта звонила мне десять месяцев назад. Я решил, что это ловушка, и не рассказал тебе.
Эвелин сжала глаза.
— Он не хотел предавать тебя. Он хотел проверить, кому можно доверять.
Дверь палаты снова открылась. Вошла заведующая отделением и побледнела, увидев лист.
— Мистер Рурк, мы нашли ещё одну запись. Перед тем как Эвелин потеряла сознание, кто-то подменил её лекарство. Но человек, который сделал это, оставил настоящее имя в журнале выдачи.
— Кто? — спросил я.
Заведующая положила журнал на стол.
Подпись принадлежала доктору Норе Уиткомб.
Нора шагнула назад.
— Это не моя подпись.
Эвелин посмотрела на неё и тихо сказала:
— Нет. Но почерк я знаю.
В коридоре зазвонил телефон. Элиас ответил, послушал и протянул его мне.
— Это полиция порта. Они нашли машину Хейла у старого терминала. Внутри был человек.
— Живой?
— Да. И он назвал только одно имя.
Я поднёс телефон к уху.
Из динамика донёсся хриплый голос Артура Вейла:
— Грант, если ты хочешь спасти дочь, приезжай один. Иначе твой отец нажмёт на кнопку, которую уже установил рядом с палатой…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я пришла пешком через пустыню, чтобы выйти замуж за незнакомца, но его взгляд на мой медицинский саквояж заставил всех замереть Я всего на три минуты опоздала к поезду, но когда вошла, мой жених заставил меня уступить место — и побледнел Я вернулся домой раньше свадьбы и услышал, как невеста приказала служанке убрать пролитое вино — а потом замерла у двери ЧАСТЬ 4 — Свекровь выгнала меня на кухню перед новогодними гостями, но после моих слов муж перестал улыбаться Муж вручил мне документы о разводе на семейном ужине, но после звонка банкира его самодовольная улыбка исчезла Свекровь предложила моему мужу уйти от новорождённого сына, но после его обещания рассказать всё её лицо изменилось