ЧАСТЬ 4 — Свекровь пришла на выписку к нашим тройняшкам в чёрном плаще, а потом распахнула его — и муж побледнел

ЧАСТЬ 4

— Если вы уже нашли Кирилла, значит, мой ребёнок всё ещё у вашей матери…

Павел медленно опустил телефон.

Раиса прижала младенца к груди так крепко, что тот зашевелился и тихо заплакал.

— Что она сказала? — спросила я.

— Там другая женщина, — ответил Павел. — Она утверждает, что родила ребёнка от Дениса.

Тамара выхватила у него телефон.

— Представьтесь.

На другом конце послышалось прерывистое дыхание.

— Меня зовут Ольга. Я лежала в соседней палате. Денис знал о ребёнке. Он обещал приехать утром.

— Где вы сейчас? — спросила Тамара.

— В больнице. Мне сказали, что мальчика забрала родственница Дениса. Я думала, это Раиса.

Все посмотрели на свекровь.

— Я не брала второго ребёнка, — сказала она.

Но её голос дрогнул.

Павел подошёл к ней.

— Мама, где ты была сегодня между шестью и восемью утра?

Раиса молчала.

— Где ты была?

— В роддоме.

— В каком отделении?

Она опустила глаза.

Тамара раскрыла папку и быстро перелистнула документы.

— Здесь указано, что в семь двадцать две в детское отделение поступили два младенца от женщин, записанных под фамилиями Соколовых. Один — Кирилл. Второй — девочка без имени. Через сорок минут в журнале появилась запись о передаче ребёнка родственнице.

У меня перехватило дыхание.

— Раиса?

— Я не забирала девочку, — прошептала она.

— Тогда кто? — спросил Павел.

За окном хлопнула дверь подъезда. В коридоре послышались быстрые шаги. Через секунду в квартиру вошла высокая женщина в больничной рубашке, поверх которой была накинута куртка. Лицо её было белым, губы пересохшими.

— Где мой сын? — спросила она.

Тамара бросилась к ней.

— Ольга, вы не должны были вставать.

— Где мой ребёнок?

Раиса отступила к стене.

— Я не знала о девочке, — сказала она. — Клянусь.

Ольга посмотрела на неё.

— Но это вы сидели у поста. Я видела вас.

— Я ждала Дениса.

— Вы разговаривали с женщиной в белом халате.

Раиса закрыла лицо ладонью.

— Я разговаривала с санитаркой. Она сказала, что ребёнка забрала родственница. Я решила, что это Алина.

Тамара резко подняла папку.

— Здесь нет подписи родственницы. Только отметка: «передано по устному распоряжению старшей смены».

Павел достал телефон.

— Я сейчас позвоню главному врачу.

— Нет, — сказала Ольга. — Сначала ответьте: кто знал, что Денис был отцом?

Павел посмотрел на мать.

Раиса побледнела.

— Я, — сказала она. — Денис признался мне неделю назад. Он боялся, что Ольга не сможет оставить ребёнка. Я обещала найти семью.

— Семью? — переспросила я.

— Я хотела забрать девочку себе. А Кирилла отдать Павлу. Я думала, что если у тебя будет мальчик, ты не отвернёшь его.

В комнате снова стало тихо, но теперь это была не растерянность. Это был ужас от того, насколько далеко человек может зайти, убеждая себя, что делает добро.

Павел смотрел на мать.

— Ты хотела разделить детей.

— Я хотела, чтобы хоть один из них вырос у нас.

— А их матери?

Раиса заплакала.

— Я всю жизнь боялась, что наша семья закончится на Денисе. Потом он умер, и я решила, что имею право сохранить хотя бы его детей.

Ольга шагнула к ней.

— Вы не имеете права сохранять людей, как семейные фотографии.

Эта фраза сломала что-то в лице Раисы. Она опустилась на стул и закрыла руками колени.

Тамара снова позвонила в роддом. Через несколько минут ей сообщили, что девочку нашли в служебной комнате на другом этаже. Её оставила молодая санитарка, которая испугалась признаться, что передала ребёнка женщине, обещавшей привезти документы. Девочка была жива, укутана в больничное одеяло и спала.

Ольга заплакала так резко, будто всё это время держалась только на одном вдохе.

— Я поеду за ней, — сказала она.

— Я поеду с вами, — ответил Павел.

Он повернулся ко мне.

— Вера, я понимаю, если после этого ты не захочешь видеть меня.

Я посмотрела на него, потом на трёх дочерей. Они лежали рядом, каждая в своей колыбельке, и не знали, что в их первый вечер дома взрослые едва не разрушили несколько жизней.

— Ты должен был рассказать мне про Дениса, — сказала я.

— Да.

— Не про ребёнка. Про то, почему ты так боишься его имени.

Павел сел напротив меня.

— Он попал в аварию из-за меня. Я был за рулём. Мне было девятнадцать. Он выжил, но после этого стал другим. Мы оба молчали, потому что отец сказал: если правда выйдет наружу, семья развалится. В итоге она всё равно развалилась.

Я почувствовала, как внутри поднимается усталость, глубокая и тяжёлая.

— Ты не виноват в том, что Денис стал отцом. Но ты виноват в том, что оставил меня последней, кто узнал.

— Я знаю.

— Нет. Пока не знаешь. Это не исправляется одним признанием.

Он кивнул.

Раиса поднялась.

— Вера, я не прошу прощения.

Я удивилась.

— Почему?

— Потому что не заслужила его. Я прошу только позволить мне отвезти Ольгу в больницу и самой показать, где я была. Я хочу, чтобы девочку вернули матери не из-за твоей доброты, а потому что я обязана это сделать.

Ольга посмотрела на неё долго.

— Вы поедете рядом со мной. И всё расскажете врачу.

Раиса кивнула.

Перед уходом она остановилась у колыбелек. Лида спала, положив ладошку на щёку. Соня сопела, уткнувшись носом в край пелёнки. Маша держала пальцами розовую ленту.

— Они красивые, — сказала Раиса.

Я впервые услышала в её голосе не разочарование.

— Это не отменяет того, что вы сделали.

— Я знаю.

— И Кирилл не станет заменой им.

— Он никогда не был заменой, — ответила она. — Я просто слишком боялась, что больше никого не останется.

Павел взял переноску с младенцем. Ольга прижала к себе пустое одеяльце, которое принесла из больницы. Тамара пошла следом, продолжая говорить по телефону.

Я осталась возле колыбелек на несколько секунд, пока не услышала, как Маша недовольно пискнула. Я наклонилась к ней, поправила пелёнку и увидела на ткани маленькую жёлтую уточку — такую же, как на одеяльце Кирилла.

Четверо детей родились в один день.

Четверо взрослых чуть не превратили их рождение в тайну.

А потом из коридора донёсся голос Ольги:

— Наша девочка ждёт нас.

И Павел ответил ей, уже не прячась ни от кого:

— И мы идём за ней.