Он пригрозил мне смертью за испорченный ужин, но после одного спокойного вопроса опасного гостя его улыбка исчезла

— Когда мы вернёмся домой, ты пожалеешь, что открыла рот, — прошептал Эктор, улыбаясь так, будто говорил мне нежность.

Его пальцы сжали моё запястье под белой скатертью. На столе мерцала свеча в медном стаканчике, а передо мной остывало мясо, которое стоило больше моей недельной зарплаты. Мы сидели в «Кобре» — самом дорогом ресторане Сан-Педро-Гарса-Гарсии. Эктор праздновал подписание строительного договора и уже выпил четыре порции джина.

— Я только попросила официанта заменить тарелку, — сказала я, стараясь не шевелить рукой.

— Ты меня поправила при людях.

Под зелёным платьем прятался синяк на рёбрах. Во вторник Эктор оставил его после того, как нашёл в моей сумке заявление о работе в кондитерской. До него я пекла пироги и мечтала открыть маленькую лавку по рецептам моей матери Елены. Но Эктор сказал, что женщина, уходящая на кухню в пять утра, не умеет хранить отношения.

Потом он забрал мои деньги, ключи от машины и даже пароль от телефона. Я убеждала себя, что это забота. Пока не научилась вздрагивать от звука его шагов.

— Отпустите её.

Голос прозвучал из-за соседнего стола.

Одинокий мужчина лет сорока двух спокойно разрезал мясо. Тёмный костюм, серебро на висках, тяжёлые часы с поцарапанным стеклом. Он положил нож рядом с тарелкой.

— Я разговариваю со своей девушкой, — усмехнулся Эктор.

— Нет. Вы угрожаете женщине.

Эктор встал, опрокинув бокал. Красное вино растеклось по скатерти, будто кто-то пролил кровь.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю, Эктор. И знаю, почему ты так торопишься закончить этот ужин.

Лицо моего парня изменилось. Он будто услышал не имя, а приговор.

Я узнала незнакомца по газетам. Рафаэль Гарса владел перевозочной компанией, складами и службой охраны. Одни называли его гением, другие — человеком, с которым лучше не спорить.

Из-за стойки появились двое охранников. Управляющий остановился, увидев Рафаэля, и лично отодвинул для него стул.

— Ты выйдешь отсюда один, — сказал Рафаэль Эктору. — Камила останется.

— Она моя.

— Человек не бывает чьей-то собственностью.

Эктор попытался толкнуть его. Рафаэль перехватил его руку и прижал к столу одним движением. Ложка звякнула о фарфор. Никто не вскрикнул, но весь зал замер.

— Настоящая сила не заставляет женщину бояться возвращения домой, — произнёс Рафаэль.

Эктор посмотрел на меня.

— Это не конец.

Я хотела ответить, но голос застрял в горле.

— Конец, — сказал Рафаэль. — Просто ты ещё не понял.

Эктор вышел, оставив пиджак на спинке стула. Рафаэль сел напротив меня и подвинул стакан воды. На его костяшках не было ни царапины.

— Вы меня знаете? — спросила я.

— Знаю достаточно, чтобы понять: сегодня вечером опаснее всего не ваш парень.

В этот момент управляющий принёс его пиджак. Из внутреннего кармана выпал сложенный листок и скользнул под мою сумочку. Я наклонилась, подняла его и увидела внизу собственную подпись.

Рафаэль протянул руку к папке, которую один из охранников положил на стол…

ЧАСТЬ 2

— Не открывайте её здесь, — сказал Рафаэль.
— Почему там моя подпись?
Он посмотрел на управляющего, затем на охранника у входа.
— Потому что Эктор использовал ваше имя.

В полночь мы сидели в отдельной комнате над рестораном. За окном блестели мокрые крыши, а на столе лежала папка с красной печатью нотариуса. Я держала её так крепко, что край бумаги впился в ладонь.

— Вы можете просто отвезти меня к матери? — спросила я.
— Могу. Но если вы сейчас уйдёте, утром у вас не останется ни машины, ни квартиры, ни права объяснить, что произошло.
— У меня и так ничего нет.
— Вы ошибаетесь.

Он открыл папку. Внутри были копии договора, банковские распоряжения и регистрационная карточка фирмы «Наварро Сладости». Я уставилась на название. Моя мать действительно когда-то продавала выпечку у рынка, но никакой фирмы у нас не было.

— Я не подписывала это.
— Подписывали. Только не сами.

Под каждой страницей стояла моя фамилия, выведенная неровными буквами. Почерк был похож на мой настолько, что меня затошнило.

— Эктор заставил меня подписать несколько пустых листов, когда мы снимали квартиру, — прошептала я.
— А потом превратил их в доверенности.

В дверь постучали. Вошла женщина с короткими седыми волосами и кожаной сумкой, прижатой к груди.

— Это Марисоль Вега, бывший бухгалтер компании Эктора, — сказал Рафаэль. — Она пришла не ради денег.

Марисоль положила на стол маленький ключ от ячейки.

— Я слишком долго молчала, — сказала она. — Но сегодня Эктор приказал перевести последний склад на фирму вашей матери. Если перевод пройдёт, он спрячет там всё, что украл у партнёров.

— Почему на имя моей матери?
— Потому что она умерла три месяца назад, — ответила Марисоль.

Я перестала чувствовать пальцы. Мама умерла от сердечного приступа, и Эктор сам организовал похороны, уверяя, что так будет проще. Он не позволил мне разбирать её бумаги.

— Елена оставила завещание? — спросила я.
— Не обычное, — сказал Рафаэль. — Перед смертью она пришла ко мне.

Он достал из кармана медный жетон с выбитой цифрой семь. Такой же жетон мама пришивала к полотняным мешочкам для выпечки, чтобы не путать заказы.

— Она попросила сохранить одну вещь, если с ней случится беда.
— Какую?

Рафаэль положил жетон рядом с папкой.

— То, что доказывает: вы не случайная жертва в этой истории. Вы единственная наследница склада, который Эктор пытается украсть.

Я поднялась так резко, что стул ударился о стену.

— Моя мать не владела складом.
— Владеть могла не она.

Марисоль достала ключ и положила его мне на ладонь. Холодный металл обжёг кожу.

— В ячейке лежит документ, который Эктор искал семь лет. Завтра утром он приедет туда за ним. И если мы хотим понять, почему он боялся именно этого ключа, нам придётся встретиться с ним раньше…

ЧАСТЬ 3

— Ячейка семь находится не в банке, — сказала Марисоль. — Она в старом хранилище возле рынка.

В два часа ночи мы приехали туда втроём. Рафаэль держал фонарь, я — ключ, а Марисоль всё время оглядывалась на ржавые ворота. Воздух пах мукой, маслом и железом. Когда ключ повернулся, внутри щёлкнул скрытый замок.

За дверцей лежала жестяная коробка, перевязанная бечёвкой. На крышке мама написала моё имя.

— Откройте, — сказал Рафаэль.

Внутри были старый договор, свидетельство о доле в складском товариществе и письмо. Я читала его, пока буквы не поплыли перед глазами.

«Камила, если ты держишь это письмо, значит, Эктор добрался до тебя. Я не продала склад. Я отдала его в доверительное управление, чтобы однажды он перешёл тебе. Эктор знает об этом и семь лет подделывает бумаги, надеясь получить твою подпись».

— Почему мама ничего мне не сказала? — спросила я.
— Потому что боялась, — ответила Марисоль. — Эктор угрожал не только вам. Он поджёг её пекарню, когда она отказалась подписать окончательную передачу.

Я вспомнила запах гари, разбитое окно и слова Эктора: «Тебе показалось, что это случайность». В груди будто разорвалась тугая верёвка.

— Он убил её? — спросила я.

Марисоль опустила глаза.

— Я не знаю, но в день смерти вашей матери Эктор забрал из бухгалтерии страховой отчёт. Там было указано, что пожар начался после намеренного повреждения газовой трубы.

За воротами хлопнула машина.

Рафаэль погасил фонарь.

Эктор вошёл один, но за ним стояли двое мужчин. На нём была та же белая рубашка, только воротник теперь был расстёгнут.

— Я знал, что ты приведёшь их сюда, — сказал он мне. — Ты всегда была слишком любопытной.

— Ты подделал мои подписи.
— Я спасал нас. Без меня ты бы осталась никем.

— Ты украл склад моей матери.

Эктор рассмеялся, но смех вышел хриплым.

— Твоя мать умерла, потому что не понимала, когда нужно уступить.

Рафаэль шагнул вперёд.

— Повтори.

Эктор взглянул на него и понял, что сказал лишнее. Марисоль вынула из коробки второй документ — расписку с его подписью и датой за день до смерти Елены.

— Вы заплатили за молчание свидетелю пожара, — сказала она. — Но забыли, что он оставил копию.

У Эктора побелели губы.

— Ты не докажешь, что это моя подпись.
— Докажу, — ответила я. — Ты сам только что назвал причину её смерти.

Снаружи раздался телефонный звонок. Рафаэль ответил. Его лицо стало жёстким.

— Что случилось? — спросила я.
— Банк подтвердил перевод. Эктор уже вывел деньги со счетов фирмы.

Эктор улыбнулся, будто всё ещё контролировал ситуацию.

— Завтра склад будет моим, а вы будете спорить с пустыми счетами.

Рафаэль посмотрел на меня.

— Есть ещё один документ. Его подписала не ваша мать.

Он достал из коробки лист с печатью и перевернул его. Внизу стояла моя подпись, поставленная сегодняшним числом. Я не подписывала ничего после ужина.

А под ней было имя человека, который принёс документ в хранилище всего час назад…