ЧАСТЬ 4 — Я наклонилась к плачущему ребёнку в ресторане, а его отец вдруг побледнел и сжал край стола

ЧАСТЬ 4

Роза не упала. Она медленно опустилась на стул, прижимая ладонь к груди, а медный жетон выскользнул из её пальцев и звякнул о плитку.

— Роза!

Я передала Лео Луке и подхватила женщину за плечи. Её дыхание было рваным, но глаза оставались ясными.

— Я не больна, — прошептала она. — Это знак.

— Какой знак? — спросил Лука.

Роза показала на жетон.

На его обратной стороне была выцарапана маленькая цифра семь.

— В больнице было семь копий записи, — сказала она. — Я спрятала одну в архиве, одну отдала врачу, а остальные Маттео искал. Он думает, что у меня последняя.

— А у вас её нет? — спросила я.

Роза посмотрела прямо на меня.

— Она у тебя.

Я не поняла.

Роза указала на мою подвеску.

— Это не украшение. Элена, ты сама попросила меня спрятать внутри медальона карту памяти с копией счетов Маттео. Ты сказала, что если погибнешь, она должна попасть к человеку, который умеет читать цифры.

Я коснулась серебряного солнца. Оно показалось тяжелее, чем прежде.

Лука резко повернулся к одному из охранников.

— Закрой все выходы.

— Уже поздно, — сказала я.

У входа раздался звон разбитого стекла. Посетители закричали. Охранники выхватили оружие, но Лука поднял руку.

— Никто не стреляет.

В ресторан вошёл Маттео Морети.

Он был моложе Луки, аккуратно одет и удивительно спокоен. В одной руке он держал телефон, в другой — маленький красный рюкзак Лео.

Я узнала его сразу.

Не лицо. Голос.

Тот самый голос за дверью больничной палаты.

— Ты всегда выбирал шумные места, брат, — сказал Маттео. — Так легче спрятать страх.

Лука встал передо мной.

— Отойди от моей семьи.

Маттео усмехнулся.

— От твоей семьи? Ты одиннадцать месяцев называл её мёртвой. А она даже не знала, как зовут собственного ребёнка.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала.

— Ты устроил аварию, — сказала я.

Маттео посмотрел на меня.

— Я устроил разговор, который вышел из-под контроля. Ты собиралась отдать счета людям, способным разрушить всё, что наш отец строил. Лука бы потерял имя, деньги и власть. Я решил сохранить семью.

— Ты украл моего сына.

— Я спас его от женщины, которая хотела исчезнуть.

— Я хотела спасти его от вас.

Он поднял телефон. На экране была прямая трансляция из больничного коридора. За стеклом стоял человек в форме охранника и держал Розину дочь.

— Один звонок, — сказал Маттео, — и девочка уедет далеко.

Роза сжала мою руку.

— Не отдавай ему медальон.

Маттео улыбнулся.

— Видишь? Она всё ещё думает, что может командовать.

Я посмотрела на подвеску. Маленькое серебряное солнце лежало на моей ладони. Внутри него действительно была тонкая щель, которую я раньше принимала за царапину.

Лука заметил мой взгляд.

— Что ты делаешь?

— Вспоминаю.

В памяти возникла ночь перед аварией. Я сидела в машине, а Лука стоял у открытого окна.

— Если я не вернусь, — говорила я ему, — не верь Маттео. Он переводит деньги через детский фонд.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что наш сын был рядом с ним, когда он это делал.

Я вспомнила ещё одну деталь. Лука не знал о медальоне. Я сама не сказала ему, потому что боялась: кто-то слушал разговор.

Я подняла глаза на Маттео.

— Ты хочешь, чтобы я подошла к тебе.

— Медленно.

— И отпустишь девочку?

— Когда получу карту памяти.

— Ты забыл одну вещь.

— Какую?

— Я больше не та женщина, которая подписывала бумаги, лишь бы ты ушёл из палаты.

Маттео нахмурился. Я достала из медальона крошечную карту и подняла её между пальцами.

— Она у меня.

Лука резко повернулся.

— Аврора…

— Элена, — поправила я. — Но Аврора тоже была мной. Она выжила, пока Элена боялась вспомнить.

Маттео сделал шаг.

— Отдай.

— Сначала освободи девочку.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— А ты не в том положении, чтобы угрожать. Ты вошёл сюда при свидетелях, показал ребёнка на экране и признал, что управлял аварией. Ты слишком много рассказал.

Он обернулся к посетителям. Несколько человек уже снимали происходящее на телефоны. Грег стоял у стойки и держал в руке включённый диктофон, который обычно использовал для заказов на кухне.

Маттео бросился к нему.

Лука перехватил брата за запястье. Между ними вспыхнула короткая, яростная борьба. Стол номер двенадцать опрокинулся, бокалы разбились, а Лео заплакал у меня на руках.

— Не трогай его! — крикнула я.

Маттео вырвался и направил руку к ребёнку.

Я встала между ними.

Он замер.

Не из страха. Из-за медальона.

Я бросила карту не ему, а Розе. Та поймала её и спрятала в рукаве.

— Что ты сделала? — прошипел Маттео.

— Отдала единственную вещь, ради которой ты пришёл.

— Я убью её дочь.

Роза нажала на жетон. Внутри оказался крошечный передатчик.

— Она уже не в твоих руках, — сказала женщина. — Моя дочь уехала из больницы двадцать минут назад.

Маттео побледнел.

Лука посмотрел на брата.

— Ты всё это время держал её рядом с собой?

— Я держал под контролем угрозу.

— Нет. Ты держал под контролем каждого, кто мог рассказать правду.

Маттео отступил. В этот момент на его телефон пришло сообщение. Он прочитал его и резко поднял голову.

— Ты не посмеешь.

Лука ничего не ответил.

Я поняла, что произошло, только когда увидела на экране имя отправителя: бухгалтер семейного фонда. Он прислал таблицу переводов. Деньги уходили не от Маттео одному. Часть средств Лука сам переводил на счета людей, которые искали меня.

Я посмотрела на него.

— Ты тоже знал о фонде.

— Я знал о деньгах, — сказал Лука. — Не знал, что ими оплачивают нападения.

— Но ты позволял ему пользоваться своей фамилией.

Он кивнул.

— Да.

Это признание оказалось страшнее любой угрозы.

Маттео рассмеялся.

— Вот видишь? Он не лучше меня.

— Лучше или хуже — не тебе решать, — ответила я. — Но сегодня он хотя бы перестал прятаться за моей смертью.

Лука подошёл ко мне.

— Я передам все счета и записи тем, кто сможет остановить Маттео. И уйду из семейного дела.

— А Лео?

— Он будет с тобой, если ты этого хочешь.

Я прижала сына к себе. Он уткнулся носом в мою шею, как сделал это в первый вечер, и его пальцы снова нашли цепочку.

— Я хочу, чтобы он знал правду, — сказала я. — Всю. Не красивую версию.

— Ты расскажешь ему, кто я?

— Расскажу, что ты был его отцом и однажды выбрал молчание. А потом посмотрим, кем ты станешь после этого.

Лука опустил взгляд. Он снял с запястья часы и положил их на перевёрнутый стол.

— Я не прошу прощения сегодня.

— Хорошо. Сегодня у нас есть дела поважнее.

Роза передала карту приехавшему представителю финансовой службы. Маттео стоял у стены, окружённый собственными охранниками, которые больше не смотрели ему в глаза. Он потерял не деньги. Он потерял власть над людьми, потому что его угрозы перестали быть тайными.

Перед уходом я подошла к столу номер двенадцать. На полу лежала фотография Элены. Я подняла её и перевернула.

На обратной стороне было написано моей рукой: «Если Лео протянет руки, не бойся взять его».

Я долго смотрела на эту фразу.

Потом прижала фотографию к груди, а Лео поправил пальцами серебряный медальон.

— Мама, — сказал он вдруг, неуверенно, почти шёпотом.

Я закрыла глаза.

И впервые узнала собственный голос, когда ответила ему:

— Я здесь, Лео.