ЧАСТЬ 4 — Вадик выставил меня ночью, сказав, что любит другую, но утром его лицо изменилось после одного звонка

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Вадик стоял возле книжного шкафа и смотрел на меня так, будто надеялся, что я испугаюсь раньше, чем пойму смысл написанного.

— Не езжай, — сказал он.

— Почему?

— Там тебя используют.

Максим поднял папку со стола.

— А здесь тебя использовали уже два месяца.

Вадик резко повернулся к нему.

— Ты всё это подстроил.

— Что именно?

— Лиду. Эту встречу. Веру.

— Ты действительно считаешь, что все вокруг строят планы только ради тебя?

Он замолчал, но не потому, что ему нечего было сказать. Просто в этот момент зазвонил мой телефон.

Я поехала в офис одна.

Максим хотел отвезти меня, но я отказалась. Не из гордости. Мне нужно было хотя бы один раз пройти через страх самой, не держась за чужое плечо.

В бухгалтерии пахло бумагой, кофе и нагретым пластиком от старого принтера. Директор Елена Сергеевна ждала меня у окна вместе с главным бухгалтером и женщиной лет тридцати пяти.

Я узнала её сразу.

Это была Вера.

Та самая «другая».

Она поднялась навстречу и положила на стол кожаную папку.

— Я не знала, что вы существуете, — сказала она.

— А я не знала о вас.

— Он говорил, что живёт один.

— Мне он говорил, что любит только меня.

Вера усмехнулась, но улыбка тут же исчезла.

— Значит, мы обе слышали разные версии одной лжи.

Елена Сергеевна подвинула ко мне распечатки.

— Вадик получил доступ к ведомостям после того, как временно заменил бухгалтера. Сначала он оформлял маленькие займы на сотрудников. Потом понял, что можно списывать деньги с тех, кто доверяет ему.

— Почему я не узнала раньше?

— Потому что переводы шли как оплата страховки. И потому что он использовал ваш телефон, когда просил подтвердить документы.

Вера раскрыла папку.

— А мне он сказал, что у него тяжёлая больная мать и срочно нужны деньги. Я отдала ему сбережения. Потом он предложил вам выйти за него, чтобы получить крупный кредит.

Я почувствовала холод в пальцах.

— Он собирался взять кредит на моё имя?

— Уже подал заявку, — ответила Елена Сергеевна. — Но банк запросил подтверждение доходов. Тогда он решил уволить вас и представить это как добровольный уход. Так ваша зарплата перестала бы быть видна в системе, а долг он смог бы перевести в другой отдел.

Всё стало на свои места.

Его ночная фраза, его внезапная «любовь к другой», конверт с поддельным заявлением. Он хотел, чтобы я ушла тихо, исчезла из квартиры и не задавала вопросов.

Но оставалась одна странность.

— Почему Максим оказался рядом именно в ту ночь?

Вера посмотрела на Елену Сергеевну.

Та тяжело вздохнула.

— Потому что Максим — владелец компании. И он приехал к нам после рыбалки, чтобы проверить отчёты. Вадик увидел его машину у офиса и понял, что времени почти не осталось.

Я вспомнила его мокрую рубашку, тяжёлую сумку и запах речной воды.

— Он меня не случайно заметил?

— Нет, — сказала Елена Сергеевна. — Он увидел вас на лавке, когда возвращался домой. Но утром, когда отвозил вас на работу, уже догадался, кто такой Вадик. Ваша фамилия была в списке подозрительных переводов.

Мне стало тяжело дышать.

— Почему ты не сказал сразу? — спросила я, когда Максим приехал.

Он снял с плеча мокрый плащ и положил его на спинку стула.

— Потому что вы были напуганы. Если бы я представился владельцем компании, вы решили бы, что я тоже веду игру.

— А ты не вёл?

Максим посмотрел прямо на меня.

— Я скрыл должность. Это было неправильно. Но я не скрывал намерений. Я хотел, чтобы вы переночевали в безопасности.

В кабинет вошёл Вадик.

За ним стояла Вера.

Он выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет.

— Лида, давай без этих людей, — сказал он. — Мы можем договориться.

— О чём?

— Я верну деньги.

— Сколько?

Он открыл рот и снова закрыл его.

— Все.

— А кредит на моё имя?

Вадик вздрогнул.

— Какой кредит?

Елена Сергеевна положила перед ним копию заявки.

— Вот этот.

Он схватил бумагу.

— Это не я.

— Тогда зачем внизу ваша подпись? — спросила я.

— Я… я хотел только подготовить документы.

— Ты сказал, что я сама их подписывала.

Вадик посмотрел на меня.

И именно тогда Вера достала из папки расписку.

— Здесь ты написал, что вернёшь мне деньги после свадьбы с Лидой.

Он рванулся к ней.

Максим перехватил его руку.

— Не трогайте её.

Вадик дёрнулся, но остановился. Вокруг были люди. Бумаги. Подписи. И те, кого он привык сталкивать лбами, теперь стояли рядом.

— Лида, — сказал он тихо, — я правда хотел всё исправить.

Я посмотрела на его руки. Когда-то они застёгивали мне пальто, гладили меня по волосам, держали за руку в кино. Теперь я видела только пальцы, которые вводили чужие цифры в банковскую систему.

— Ты хотел не исправить, — ответила я. — Ты хотел, чтобы я не успела понять.

Он опустил голову.

Елена Сергеевна вызвала независимого специалиста для проверки документов, а Вадик подписал обязательство вернуть деньги и покинуть компанию. Никто не стал устраивать спектакль с криками. Он потерял должность, доверие и возможность взять кредит на моё имя. Вера забрала свою расписку. Я — свои документы.

Через несколько дней я вернулась в квартиру Вадика за оставшимися вещами. Он ждал у подъезда.

— Я могу всё объяснить, — сказал он.

— Уже объяснили.

— Ты любила меня.

— Да.

Он вздрогнул от этого ответа сильнее, чем от обвинений.

— Тогда почему ты так со мной?

— Это не я так с тобой поступила.

Я поднялась в квартиру и забрала не всё. Фотографию с нашей поездки, его старый свитер и вырезку про загс оставила в ящике. Не как память. Просто потому, что больше не хотела нести это с собой.

У подъезда меня ждал Максим. В руках он держал ту самую тяжёлую сумку с рыболовными снастями.

— Я приготовил ужин, — сказал он. — Но предупреждаю: яичницу умею делать только без обещаний.

Я засмеялась. Впервые за эти дни — не из вежливости.

— Тогда поедем. Но сначала заедем к Вере.

Максим удивлённо посмотрел на меня.

— Зачем?

— Мы должны вернуть ей деньги вместе. Я не хочу, чтобы эта история закончилась тем, что спасли только меня.

Он кивнул.

В машине на заднем сиденье лежала моя сумка, а поверх неё — жёлтый шарф, тот самый, который я схватила в ту ночь. На светофоре я заметила, что один его конец зацепился за застёжку.

Я осторожно освободила ткань.

И сказала Максиму:

— Теперь можно ехать. У нас ещё много дел.