Я приехала в деревню залечить сердце, но после разговора с фермером тётка Зина вдруг перестала улыбаться

Когда тётка Зина увидела меня у калитки, она не поздоровалась — сразу ткнула пальцем в сторону соседнего поля и сказала, что я приехала охотиться на чужого жениха.

— Лихо у тебя с мужиками получается, — протянула она. — Не успела сумку поставить, уже фермера закадрила.

Я сняла с плеча дорожную сумку и поставила её на крыльцо. Ручка больно впилась в ладонь.

— Здравствуйте, тётя Зина.

— Здравствуй, если ненадолго.

— На всё лето.

Она окинула меня взглядом от белых кроссовок до светлой панамы.

— На всё лето она приехала… С тонкими белыми ручками. Зачем ты Сергею нужна? У него дом, тракторы, земля, коровы. А ты что умеешь?

Я посмотрела на свои руки. На указательном пальце красовалась царапина от чемоданного замка, а под ногтем большого пальца темнела полоска железнодорожной пыли.

— Документы заполнять умею.

— Вот и заполни себе обратный билет.

Она хлопнула резиновыми тапочками по дорожке и ушла, а у колодца две женщины одновременно перестали шелушить семечки. Я поняла: в этой деревне новости не сообщали. Их передавали, как пожар.

Дом достался мне от бабушки. Маленький, деревянный, с голубыми наличниками и верандой, накренившейся влево. После пятнадцати лет брака я впервые уехала одна. Игорь просто сказал, что встретил женщину, с которой хочет быть.

— А со мной ты не хочешь? — спросила я.

— Не знаю.

Это «не знаю» разрушило меня сильнее измены. Я закрыла ноутбук, отключила рабочий телефон и села в поезд, надеясь, что деревенская тишина заглушит его голос.

Тишина оказалась шумной. Лаяла собака, звонил колокол, ругались у магазина, а тётка Зина уже рассказывала всем, что я приехала «уводить мужика».

Сергея Кузьмича я увидела возле магазина. Он спорил с продавщицей из-за весов, держа под мышкой мешок комбикорма.

— Люсь, они врут на триста граммов.

— Это не весы врут, а ты считать не умеешь.

Я невольно улыбнулась.

Сергей повернул голову.

— Вам смешно?

— Немного.

— Значит, день не пропал.

Он улыбнулся так неожиданно, что я забыла, как выглядит настоящее внимание. Через минуту он уже нёс мешки к грузовику, а из-за моей спины донёсся шёпот тётки Зины:

— Хороший признак. Очень хороший.

На третий день у меня прорвало трубу под раковиной. Я перекрыла не тот вентиль, и во дворе забил фонтан. Через пять минут у калитки остановился старый трактор.

— Где пожар? — спросил Сергей, спрыгивая с подножки.

— Пока нет. Но вода есть.

Он починил трубу, согласившись вместо денег на пирог, а потом выпил со мной чай на крыльце. На столе между нами лежала бабушкина жестяная коробка с выцветшими ромашками — я хранила в ней старые ключи и письма.

— У вас ферма большая? — спросила я.

— Большая. И неприятности тоже.

— Какие?

Сергей поставил чашку. Его пальцы сжались на вышитом лебедями полотенце.

— Кто-то переписывает мои земли. А завтра приезжает проверка.

В этот момент у дороги резко затормозила чёрная машина. Из неё вышел незнакомый мужчина в светлой рубашке и направился прямо к нашей калитке. Сергей побледнел.

— Марина, уберите коробку со стола.

— Почему?

Он не ответил. Мужчина уже поднял руку, собираясь постучать, а Сергей наклонился к моей жестяной коробке и прошептал:

— Если он спросит про документы, скажите, что ничего не видели…

ЧАСТЬ 2

— Если он спросит про документы, скажите, что ничего не видели…

Сергей не успел договорить. Мужчина в светлой рубашке постучал так, будто не просил открыть, а предупреждал.

— Сергей Кузьмич, я знаю, что вы дома.

Тётка Зина появилась у забора раньше, чем я успела отодвинуть коробку. В руках у неё был таз с бельём, но глаза смотрели не на нас, а на гостя.

— Это Виктор Андреевич, — тихо сказал Сергей. — Бывший бухгалтер.

— Бывший? — переспросила я.

— Пока ещё слишком рано так говорить.

Виктор вошёл без приглашения. От него пахло дорогим табаком и мокрой кожей.

— Завтра в девять будет проверка по земельным договорам, — сказал он. — Если не подпишете соглашение, банк заберёт ферму.

— Банк не забирает землю за один день.

— Когда у человека долги, день бывает очень коротким.

Сергей встал. Его плечо заслонило от меня солнечный свет.

— Я ничего тебе не подпишу.

— Тогда подпишет тот, у кого есть доверенность.

Виктор положил на стол папку. На её обложке блестела капля воды от моего чайника.

Я заметила, что подпись Сергея на первом листе была слишком ровной. Он подписывал документы крупно, с резким нажимом, а здесь буквы выглядели тонкими и осторожными.

— Это не моя подпись, — сказал Сергей.

Виктор усмехнулся.

— Экспертиза решит.

— А пока ты будешь ходить по дворам и пугать людей?

— Пока я буду спасать то, что ты сам угробил.

Он забрал папку и ушёл. Тётка Зина осталась у калитки, будто случайно услышала всё из-за забора.

— Не связывайся, Марина, — сказала она. — У Сергея характер тяжёлый, а дела ещё тяжелее.

— А вы откуда знаете про его дела?

— В деревне всё знают.

— Даже то, чего не было?

Её лицо дрогнуло, но она отвернулась.

Вечером Сергей пришёл с разбитой губой. На его рубашке засохла рыжая земля, а в руке он держал смятый лист.

— Кто вас ударил?

— Никто. Упал.

— На чей кулак?

Он впервые рассердился.

— Марина, это не городская история, где достаточно найти нужную бумагу и написать жалобу.

Я достала из бабушкиной коробки старый карандаш и разложила листы на столе.

— Я семь лет проверяла финансовые отчёты в крупной компании. Знаю, как выглядят настоящие ошибки.

— И как выглядят подделки?

— Пока не знаю. Но хочу посмотреть.

Он молчал, потом передал мне ключ от конторы.

— Только до утра.

В девять вечера мы вошли в маленькое здание возле фермы. Лампочка под потолком мигала, на подоконнике лежали крупинки комбикорма. В шкафу нашли договоры, квитанции и толстую тетрадь с номерами участков.

Я сверяла записи, а Сергей стоял у окна.

— Вот, — сказала я. — Пять участков проданы в один день. Но печати разные.

— Виктор говорил, что это техническая ошибка.

— Технические ошибки не меняют владельцев.

Внизу хлопнула дверь. Мы замерли.

— Ты кого-нибудь ждал? — прошептала я.

— Нет.

По коридору прошаркали шаги. Потом кто-то вставил ключ в замок.

Сергей выключил свет и прижал палец к губам. В темноте я слышала его дыхание и чувствовала под ладонью холодный край жестяной коробки, которую машинально принесла с собой.

Дверь открылась. Человек вошёл, включил настольную лампу и наклонился над шкафом.

Сергей едва слышно сказал:

— Это не Виктор.

Незнакомец достал из кармана телефон, набрал номер и произнёс:

— Они нашли тетрадь. Значит, придётся убрать не только бумаги…

ЧАСТЬ 3

— Они нашли тетрадь. Значит, придётся убрать не только бумаги…

Я почувствовала, как холод от жестяной коробки прошёл сквозь ладонь. Сергей резко толкнул дверь. Незнакомец обернулся, уронил телефон и бросился к выходу, но в коридоре его уже ждала тётка Зина.

— Куда спешишь, Егор? — спросила она.

Парень отшатнулся. На его рукаве белела мука, а под ногтем большого пальца темнела такая же чёрная полоска, как у меня после дороги.

— Я просто зашёл проверить замок.

— Ночью? — спросила я.

Он промолчал.

Сергей вызвал участкового, но Егор успел выскочить через заднюю дверь. На полу остался его телефон. Экран разбился, однако последние слова сохранились в записи разговора.

Утром мы отправились к нотариусу в районный город. В кабинете пахло пылью, горячей бумагой и мятными леденцами. Нотариус Ольга Сергеевна достала из сейфа конверт, перевязанный не лентой, а тонким медным шнуром.

— Этот пакет оставил ваш отец три месяца назад, — сказала она Сергею. — Открыть его просили только при угрозе отчуждения фермы.

Сергей нахмурился.

— Почему вы не сказали раньше?

— Потому что угрозы до вчерашнего дня были только на словах.

Она разрезала шнур. Внутри лежали нотариально заверенная доверенность, копии банковских выписок и флешка с камер наблюдения.

— Здесь запись с конторы, — объяснила Ольга Сергеевна. — Ваш бухгалтер Виктор подделывает подписи и переводит деньги на счета, оформленные на подставную фирму.

Сергей смотрел на бумаги, не моргая.

— А земля?

— Земельные договоры подписывал не Виктор. Их подписывал Егор. Он ваш племянник, сын Зины. Виктор использовал его паспортные данные, а ваша тётя знала об этом.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как в коридоре щёлкнул выключатель.

Сергей медленно поднял взгляд.

— Зина знала?

Ольга Сергеевна включила запись. На экране Виктор стоял в конторе и говорил Егору:

— Когда Сергей подпишет кредит, ферма уйдёт банку. Потом мы выкупим землю за копейки. Твоя мать получит дом у реки.

Следом прозвучал голос Зины:

— Только не трогайте Сергея. Он всё-таки мой брат.

— А если начнёт сопротивляться?

— Тогда скажем, что городская Марина его подговорила. Народ поверит.

У Сергея побелели костяшки пальцев. Я почувствовала не торжество, а тяжёлую жалость: столько лет он считал родных людьми, которым можно доверять.

— Почему отец оставил это вам? — спросила я.

— Он заметил пропажу денег перед смертью и боялся, что ему не поверят. Поэтому передал копии нотариусу.

В этот момент зазвонил мой телефон. Номер был незнакомый.

— Марина? — сказал мужской голос. — Если вы хотите, чтобы Сергей остался жив, сегодня вечером привезите оригиналы в старый элеватор. Одна. И не сообщайте полиции.

Я вцепилась в край стола.

Сергей поднялся.

— Включите громкую связь.

Но звонок уже оборвался. На экране появилось сообщение с фотографией моего дома. Дверь была распахнута, а рядом лежала бабушкина жестяная коробка.

Через секунду пришло второе сообщение: «Следующей будет ваша соседка»…