ЧАСТЬ 4 — Пока мой сын лежал без сознания, его жена привела любовника и начала делить его компанию — но бухгалтер внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

— На кого оформлен счёт? — спросил я.
Рикардо не ответил сразу. Его большой палец замер над экраном.
— На Тересу.
Валерия резко подняла голову.
— Мама?
Тереса отступила от стола и задела локтем стакан. Вода растеклась по документам, смазывая чернила на копии доверенности.
— Это неправда.
— Счёт открыт девять месяцев назад, — сказал Рикардо. — За три недели до первого перевода. Деньги приходили от Маврикия, а затем уходили на оплату гостиниц, машины и нотариальных услуг.
Маврикий повернулся к Тересе.
— Ты сказала, что всё будет под контролем.
— Я сказала, что твои деньги будут в безопасности.
— Ты забрала их себе!
Их ссора вспыхнула мгновенно, как сухая бумага возле печи.
Валерия переводила взгляд с одного на другого.
— Вы оба знали?
Тереса выпрямилась. Лицо у неё стало жёстким, почти чужим.
— Я знала, что твой муж ворует. Я не знала, что он решится на такое.
— Но ты помогала ему.
— Я помогала тебе не остаться ни с чем после развода!
— Нет, мама. Ты помогала себе.
Эта фраза ударила сильнее крика.
Маврикий попытался забрать со стола папку, но Диего остановил его одним движением руки.
Он был бледен, слаб и всё ещё не мог подняться с кресла. Но голос у него стал твёрдым.
— Отойди от моих документов.
Маврикий замер.
— Ты не понимаешь, что подписываешь.
— Я пять лет строил эту компанию. Я помню каждую подпись.
Рикардо достал из портфеля лист с образцом настоящей подписи Диего.
— Вот договор с первым рестораном. Вот доверенность, которую Валерия принесла вчера. Даже слепой увидит разницу.
Нотариус, до этого молчавший, снял очки.
— Я не заверял эту доверенность.
Валерия побледнела.
— Но вы говорили, что всё оформлено.
— Я говорил, что подготовлю проект. Подписывать его должен был сам Диего.
Маврикий отступил.
Теперь стало ясно, чего он хотел на самом деле. Не любви Валерии и даже не её доли. Ему нужна была компания: маршруты, контракты, машины и доступ к счетам. Валерия должна была стать временным лицом, пока он не заберёт всё целиком.
Она поняла это тоже.
— Ты собирался оставить мне только долги? — спросила она.
— Ты получила бы то, на что заслужила.
— Я предала мужа ради тебя.
— Ты предала его ради денег. Не перекладывай это на меня.
Диего закрыл глаза. Его плечи дрогнули, и я положил ладонь ему на руку.
— Дыши, сын.
— Я дышу, папа.
Это были простые слова, но они вернули мне тот вечер в больнице, когда я впервые услышал его голос после четырёх месяцев. Я понял: тело ещё восстанавливается, а сам Диего уже вернулся.
Тереса достала телефон.
— Я переведу всё обратно.
— Уже не получится, — сказал Рикардо. — Средства заморожены. Но есть ещё один перевод, сделанный сегодня утром.
— Какой?
Он повернул экран к Диего.
— Пятьсот тысяч ушли на счёт реабилитационного центра. Получатель — вы.
Диего нахмурился.
— Я ничего не переводил.
Рикардо посмотрел на Валерию.
Она медленно опустила руки.
— Это я.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы оплатить лечение. Я не могла… не могла позволить себе, чтобы он умер.
Диего долго смотрел на неё.
— Ты могла оплатить лечение деньгами, которые не крала.
— У меня не осталось своих.
— Остались мои.
Валерия заплакала, но я не почувствовал облегчения. Слёзы не возвращают месяцы, проведённые рядом с неподвижным человеком, и не стирают вопрос, заданный Оскару перед аварией.
Диего перевёл взгляд на механика.
— Оскар, ты готов повторить всё это письменно?
— Да.
— И вернуть деньги, которые получил?
Оскар опустил голову.
— Верну. Всё до последнего песо.
— Тогда я оплачу твою защиту и лечение руки. Но работать на меня ты больше не будешь.
Оскар кивнул. На его лице впервые появилась не надежда, а стыд.
Валерия подошла к креслу Диего.
— Я не прошу простить меня.
— Хорошо.
— Я подпишу отказ от своей доли и верну всё, что осталось на моих счетах.
— А потом?
— Уеду к сестре. Буду выплачивать остальное из своей зарплаты.
— Не обещай того, чего не сможешь выполнить.
— Тогда я подпишу расписание платежей.
Диего посмотрел на меня.
Я не знал, что он решит. Это была его жизнь, его брак и его украденная компания.
— Папа, подай мне портфель.
Я передал ему чёрный портфель с медной застёжкой. Диего достал письмо, которое написал до аварии.
— Ты оставил мне всё это, — сказал я.
— Я оставил тебе выбор. Не компанию.
Он разорвал письмо пополам.
— Я не хочу, чтобы моя жизнь дальше держалась на страхе, который я написал ночью.
Потом повернулся к Рикардо.
— Компания остаётся работникам. Мы создадим совет из тех, кто был со мной с первого дня. Ни Валерия, ни Маврикий, ни моя семья не получат доступа к счетам без двух подписей.
— Даже твой отец? — спросил Рикардо.
— Особенно отец. Он слишком долго нёс всё один.
Я хотел возразить, но Диего сжал мою ладонь.
— Папа, ты вернёшься в пекарню?
— Если пустишь меня.
— Только если каждую пятницу будешь присылать мне хлеб. Тот самый, с жёсткой корочкой.
— Ты всегда его не любил.
— Я любил, когда ты думал, что я его не люблю.
Валерия подписала документы. Тереса поставила подпись следом, не поднимая глаз. Маврикий отказался.
Он встал, смял лист и бросил его на пол.
— Вы думаете, это закончено?
Диего посмотрел на него.
— Для тебя — да. Ты больше не войдёшь ни в один мой склад, кабинет или дом.
— У тебя ничего не останется, когда я расскажу всем, что ты был недееспособен.
— Расскажи. И заодно объясни, почему заменил тормозной шланг.
Маврикий побледнел и вышел, не забрав даже свой бежевый пиджак.
Диего остался в переговорной, среди папок, подписей и запаха мокрой бумаги. Он ещё не мог долго сидеть без усталости, но попросил принести список сотрудников.
Я положил перед ним первую страницу.
Он провёл пальцем по фамилиям.
— Этот парень работает с нами с самого начала?
— Да.
— Тогда ему надо позвонить. Он должен знать, что компания не продаётся.
Я набрал номер и включил громкую связь.
Пока на другом конце сонный голос спрашивал, кто звонит, Диего открыл портфель и достал последний лист — чистый бланк с логотипом компании.
Он написал сверху: «Договор с пекарней Эрнесто».
— Это что? — спросил я.
— Первый заказ после моего возвращения.
— Я могу выставить тебе счёт.
— Попробуй не выставить.
Мы оба засмеялись, и Диего закашлялся. Врач сразу подошла к нему, но он поднял руку.
— Ничего. Я просто вспомнил, как в девять лет испортил папину закваску.
Я посмотрел на его пальцы. Они всё ещё дрожали, но держали ручку.
На бланке появилась первая подпись после аварии — неровная, медленная, настоящая.
Диего поднял глаза.
— Папа, ты ведь правда каждый день со мной разговаривал?
— Каждый.
— Тогда расскажи ещё раз про тот хлеб.
Я начал говорить, а он подписал первый заказ для пекарни, которую когда-то считал своей единственной семьёй.
И под свежими чернилами, рядом с его возвращённым именем, впервые за четыре месяца пахло не больницей, а хлебом.

Вам также могут понравиться эти истории:

В мой последний день рождения перед выпуском они уехали праздновать без меня, а после одного звонка брат побледнел Муж потребовал, чтобы я приготовила ужин со сломанной ногой, но после моего ответа его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Мать потребовала отдать сыновью игрушку племяннику, а после моего отказа в дверь постучали — Сергей побледнел Муж заставил меня скрыть синяки перед продажей дома, но увидев человека у двери, внезапно побледнел Мать ударила меня на глазах у всей семьи из-за отказа брату, но после одной фразы её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Меня выгнали из дома после того, как я вернула трём девочкам голос, но утром их отец побледнел