ЧАСТЬ 4 — Я ворвался к своей плачущей помощнице и увидел в её квартире человека с битой — но мой напарник вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Надпись была сделана не на металле, а на тонкой накладке, которую можно было снять ногтем.

Под ней обнаружилась микроскопическая выемка в форме треугольника.

Я вспомнил, где уже видел такой знак.

На печати фонда.

— Мартин, — сказал я, — ты говорил, что реестр лежит в контейнере семь. Кто сообщил тебе об этом?

Он побледнел.

— Эвелин.

— А кто привёз тебя сюда?

Мартин опустил глаза.

Дверь подсобки распахнулась. Вошли двое мужчин в мокрых куртках. Один держал пистолет, второй — короткую железную трубу.

Лукас молниеносно толкнул стол. Чайник опрокинулся, кипяток плеснул на руку вооружённого мужчины. Раздался выстрел. Пуля разбила кафель над моей головой.

Синди пригнулась.

Я схватил её за плечо и потянул за стойку с ящиками.

— Лора где? — крикнула она.

— На причале.

— Вы не знаете!

— Знаю достаточно.

Лукас ударил первого нападавшего в колено, вырвал оружие и прижал его к полу. Второй бросился на Мартина. Старик успел выставить локоть, но труба задела его висок.

Я перехватил нападавшего у горла.

— Кто вас послал?

— Романо.

— Ложь.

Я сжал пальцы сильнее.

Мужчина захрипел.

— Эвелин… она сказала, что вы все будете на причале.

Синди посмотрела на меня.

— Значит, она ждёт нас.

— Нет, — сказал Лукас. — Она хочет, чтобы мы так думали.

Он указал на бронзовый ключ.

— Надпись предупреждает не о причале. Она предупреждает о том, кто привёл нас к этому столу.

Мартин сидел на полу, зажимая кровь платком.

— Я не предавал вас.

— Ты привёл нас сюда, потому что получил звонок от Эвелин.

— Она сказала, что знает, где Лора.

— И ты поверил?

— Я верил ей двадцать лет.

Это было хуже признания в жадности. Мартин не был сообщником. Он был человеком, которого использовали через старую любовь и чувство вины.

Я вызвал машину и приказал отвезти его в частную клинику. Никаких людей Романо. Никаких официальных вопросов. Слишком много грязи было внутри моей собственной системы.

Синди схватила меня за рукав.

— Мы едем за Лорой.

— Да.

Лукас поднял пистолет.

— Я поведу.

— Ты останешься здесь.

— Они требуют меня.

— Именно поэтому ты поедешь.

К причалу номер восемь мы добрались через двадцать минут. Море било в бетонную стену, прожекторы резали дождь, а между контейнерами стояла женщина в светлом плаще.

Эвелин Картер выглядела почти так же, как на старых фотографиях: серебряные волосы, тонкие перчатки, спокойное лицо.

Рядом с ней стояла Лора. Её руки были связаны пластиковым хомутом, но крови не было.

— Синди! — крикнула она.

— Я здесь!

Эвелин подняла ладонь.

— Ещё шаг, и она окажется в воде.

За Лорой действительно темнела открытая кромка причала.

Я вышел из машины один.

— Ты хотела Лукаса.

— Я хотела увидеть, насколько далеко ты готов зайти ради человека, которого считаешь своим.

— Ты похитила девушку ради проверки?

— Ради империи. Твой отец оставил мне долги, врагов и пустой фонд. Я спасла его дело, а он отдал тебе имя, деньги и уважение.

— Ты украла у меня больше десяти лет.

— Я брала то, что должна была получить.

Лукас вышел следом.

— Эвелин, отпусти Лору.

Она улыбнулась.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь торговаться? Именно ты передал мне расписание и ключ.

Синди повернулась к Лукасу.

— Ты знал, что она похитит Лору?

— Нет.

— Но отдал ключ.

— Я думал, что это приведёт меня к реестру.

Эвелин раздражённо дёрнула подбородком.

— Реестр уже у меня.

— Тогда зачем мы нужны? — спросил я.

— Чтобы подписать передачу компании. Без твоей подписи счета заморозят, грузы остановятся, а люди Романо заберут всё за одну ночь.

Она протянула мне папку.

— Подпиши. Я отпущу Лору. Синди получит сестру. Лукас получит деньги. А ты сохранишь фамилию.

Я посмотрел на папку.

На обложке была та самая согнутая латунная скрепка.

Синди резко сказала:

— Это не настоящая папка.

Эвелин замерла.

— Откуда ты знаешь?

— В настоящей папке скрепка была сломана у основания. Я сама её согнула, когда прятала документы. Эта новая.

Я увидел, как лицо Эвелин изменилось.

И понял: настоящего реестра у неё не было.

Он находился у Синди.

Она всё это время носила его не в папке, а в подкладке своей рабочей сумки. Плотная ткань была прошита двойным швом, и бронзовый ключ служил не только отвлекающим следом, но и инструментом для потайного замка.

Синди достала тонкую пачку бумаг.

— Я отдала копии Мартину. Оригиналы у меня.

— Ты глупая девчонка, — прошипела Эвелин.

— Нет. Я просто не работаю на людей, которые считают остальных глупее себя.

Эвелин толкнула Лору к краю.

Я сделал шаг.

— Отпусти её, и я подпишу.

— Ты лжёшь.

— Да.

Эвелин нажала на плечо Лоры. Та поскользнулась на мокром бетоне.

Синди закричала.

Лукас выстрелил не в Эвелин, а в металлический трос над её головой. Трос рухнул на контейнер, заставив женщину отшатнуться. Я бросился вперёд, схватил Лору за запястье и вытянул её с края.

Эвелин попятилась, но Лукас уже стоял перед ней.

— Ты хотела, чтобы я стал убийцей, — сказал он. — Но я не стану убивать за твою семью.

— После всего, что ты сделал?

— Именно после всего.

Он положил пистолет на бетон.

— Эндрю, я подпишу признание. И верну все счета.

Я посмотрел на него.

— Ты не получишь защиты.

— Я знаю.

— И не получишь денег.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Лукас взглянул на Синди.

— Потому что её сестра чуть не погибла из-за моего страха.

Эвелин рассмеялась.

— Вы оба думаете, что можете очистить эту компанию бумагами?

— Нет, — ответил я. — Я собираюсь закрыть её.

Синди резко подняла голову.

Я продолжил:

— Все незаконные маршруты прекращаются сегодня. Деньги фонда возвращаются докерам. Легальная часть компании переходит в независимый совет. Синди будет его управляющей. Не помощницей. Управляющей.

— Ты отдашь ей компанию? — спросил Лукас.

— Нет. Я отдам ей право решать, что от неё останется.

Эвелин перестала улыбаться.

Она хотела сохранить империю, но получила пустую оболочку. Лукас хотел отомстить моему отцу и потерял украденное состояние. Я хотел спасти Синди, но потерял власть, которую строил всю жизнь.

Лора бросилась к сестре. Синди обняла её так крепко, будто собиралась удержать весь мир собственными руками.

— Ты пришёл, — прошептала Лора.

— Она позвонила, — ответила Синди.

Я стоял рядом, промокший до нитки, и впервые не чувствовал себя хозяином происходящего.

Через час Эвелин увезли люди Романо. Не в качестве союзницы, а как должницу: она потеряла реестр и больше не могла торговаться. Романо получил копии документов, которые уничтожали его сделки, и предпочёл забрать Эвелин, чтобы вернуть хотя бы часть своих денег.

Мартин выжил. Он передал Синди все архивы и написал заявление в совете фонда.

Лукас сам положил передо мной ключи от сейфов и счета, на которых лежали украденные деньги.

— Что со мной будет? — спросил он.

— Ты будешь работать на тех, кому должен.

— Это наказание?

— Нет. Это долг.

Синди сидела в кабинете фонда на следующий день, перед ней лежала новая печать. Она провела пальцем по гладкому металлу и посмотрела на меня.

— Ты действительно хочешь, чтобы я подписывала решения?

— Я хочу, чтобы ты больше никогда не просила разрешения говорить правду.

— А если я решу закрыть всё?

— Закроешь.

— Даже если это уничтожит твоё имя?

Я посмотрел на бронзовый ключ с цифрой семь. Его положили рядом с документами о передаче полномочий.

— Моё имя уже давно держалось на чужом страхе.

Синди взяла печать.

За стеклом порта медленно поднимались краны. Семь контейнеров с незаконными грузами уже были опечатаны. Восьмой стоял пустой, его двери распахнуты настежь. Внутри остался только деревянный ящик, на котором мой отец когда-то выжег фамилию Картер.

Синди подошла к нему, достала из кармана бронзовый ключ и вставила его в маленький замок.

Крышка поднялась.

Внутри лежали старые письма, фотография моего отца и список имён тех, кто погиб из-за его решений.

Синди не сказала ни слова.

Она просто передала список мне.

Внизу первой страницы стояла подпись моего отца, а под ней — пустая строка для моей.

Я взял ручку.

И вписал туда не фамилию Картер, а имя первого человека, которому мы вернём деньги.