ЧАСТЬ 4 — Я нашёл своего исчезнувшего сына на фотографии нищей девочки, но её следующий вопрос заставил меня побледнеть

ЧАСТЬ 4

А под ней — дата следующего дня.

Я перечитал сообщение дважды.

— Что там? — спросил Прайс.

— Лидия подписала приказ после своего исчезновения.

Марта вырвала телефон из моей руки и поднесла к свету. На снимке был приказ о проверке счетов и временном отстранении Кейна от всех операций. Дата стояла завтрашняя.

— Это невозможно, — сказал Прайс.

— Не невозможно, — ответила Марта. — Просто приказ не был отправлен.

Из склада снова донёсся голос Лукаса:

— Папа, не входи через главные ворота!

Я поднял голову. Верхнее окно было закрыто решёткой, но за стеклом мелькнуло его лицо. Он был бледный, с разбитой губой, однако стоял на ногах.

— Лукас, где мама?

— Внизу! Она связана!

Кейн появился рядом с ним и прижал к шее мальчика короткий нож.

— Один человек, Росс, — сказал он через громкоговоритель. — Без солдат. Без оружия. Ты всегда любил приказы. Сегодня попробуй выполнить мой.

Прайс схватил меня за плечо.

— Генерал, это ловушка.

— Я знаю.

— Если пойдёте один, он убьёт обоих.

— Если не пойду, он решит, что у него ещё есть власть.

Я посмотрел на Марту.

Она держала медный жетон Норы и дрожала, но не отступала.

— Под складом есть старый водосток, — сказала она. — Нора рассказывала, что Люкас пролезал туда. Он выводит прямо под машинным залом.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что вы всё ещё думали как генерал. А туда нужно идти как отец.

Я оставил Прайсу карту, а сам взял только фонарь и компас Лукаса. Нора ухватилась за мою ладонь.

— Я тоже пойду.

— Нет.

— Я знаю, где дверь.

Она была права. В её памяти склад жил точнее, чем на любой схеме.

Мы пролезли под ржавыми трубами, по колено в холодной воде. Внутри пахло мазутом и мокрым бетоном. Нора шла впереди, касаясь пальцами стены, пока не остановилась у железной плиты.

— За ней комната.

Я приложил ухо к металлу.

— Себастьян! — донёсся слабый голос Лидии.

Я закрыл глаза.

Год поисков. Год злости. Год уверенности, что она просто бросила нас.

— Я здесь, — ответил я.

— Не верь Кейну! Он сказал, что ты подписал всё сам!

— Я знаю, что не подписывал.

— Нет, Себастьян. Ты подписал одну бумагу.

Мои пальцы замерли на засове.

— Какую?

— Ту, где отказывался от семейной охраны. Я попросила тебя не делать этого. Ты сказал, что справишься сам.

Я вспомнил тот вечер. Скандал. Телефон, который не переставал звонить. Мою подпись на бланке, который Кейн положил рядом с папкой. Тогда я был уверен, что отказываюсь только от сопровождения на официальных мероприятиях.

Кейн использовал мой приказ, чтобы убрать защиту с Лидии и Лукаса.

— Я виноват, — прошептал я.

— Ты виноват в неосторожности. Но не в том, что он сделал потом.

Я выбил засов плечом. В комнате Лидия сидела у трубы, связанная пластиковыми стяжками. Волосы прилипли к лицу, на скуле темнела кровь. Рядом стоял металлический ящик.

— Где Лукас?

Она кивнула вверх.

— Кейн забрал его к себе.

В этот момент свет погас.

Сверху раздался выстрел.

Нора вскрикнула, а из громкоговорителя донёсся смех Кейна:

— Откройте ящик, Росс. Там лежит причина, по которой вы потеряете не только сына.

Я сорвал стяжки с рук Лидии.

— Что внутри?

— Доказательства, — сказала она. — И документ, который я отправила командованию до того, как он меня схватил.

Я открыл ящик. Внутри лежали счета, фотографии перевозок и красная папка с печатью штаба. На первой странице было написано: «Операция «Северный берег». Ответственный — генерал Себастьян Росс».

Моё имя.

— Он собирается повесить всё на вас, — сказала Лидия.

— Не успеет.

Из коридора послышались шаги. Кейн спускался к нам.

Я быстро передал папку Лидии, а сам снял компас с шеи и положил его на край ящика.

— Зачем? — спросила она.

— Лукас должен увидеть, что я пришёл.

Кейн вошёл, держа мальчика перед собой. Нож блеснул у его плеча.

— Какая трогательная сцена, — произнёс он. — Отдайте папку.

— Ты год хотел эту папку. Почему не забрал её раньше?

Кейн улыбнулся.

— Потому что документы были у Лидии. А она должна была сама привести меня к ним.

— Ты держал её год ради нескольких счетов?

— Ради карьеры. Через три дня я должен был занять ваше место. Но если всплывёт, что вы управляли незаконными перевозками, должность достанется мне без единого выстрела.

— Ты ошибся в одном, Артур.

— В чём?

— Мой сын уже всё рассказал.

Я кивнул на ржавый светильник над дверью. Прайс закрепил там маленький передатчик, пока мы ползли по тоннелю. Голос Кейна уходил прямо в штабную сеть.

Кейн дёрнулся.

— Ты блефуешь.

В громкоговорителе склада зашипел голос старшего командования:

— Полковник Кейн, оружие на пол. Немедленно.

Кейн резко потянул Лукаса назад. Но мальчик ударил его каблуком по колену. Нора бросила в сторону Кейна медный жетон, и тот на долю секунды отвлёкся.

Этой доли хватило.

Я рванулся вперёд, выбил нож и прижал Кейна к бетонной колонне. Прайс ворвался следом. Лукас оказался у меня на руках.

Он был легче, чем я помнил.

— Папа, ты долго шёл, — прошептал он.

Я прижал его к себе, чувствуя, как он дрожит.

— Я искал тебя каждый день.

— Мама сказала, что ты не знаешь, где я.

— Я не знал.

— Но ты пришёл.

— Пришёл.

Позади нас Кейн кричал, что его подставили, что документы поддельные, что Лидия всё придумала. Но никто больше не смотрел на него.

Прайс снял с папки верхний лист и застыл.

— Генерал, здесь ещё одна подпись.

— Чья?

Он повернул страницу.

Под документами стояла подпись не Кейна, а моего заместителя по командованию — генерала Хейса. Человека, который год утверждал каждый мой приказ.

Я понял: Кейн был не один. Он собирался занять моё место, а Хейс уже подготовил ему кресло.

— Свяжись с командованием, — сказал я Прайсу. — Передай всё. Без изменений.

— А вы?

Я посмотрел на Лидию. Она держалась за стену, но сама стояла.

— Я заберу сына и увезу Нору в безопасное место.

Нора сидела на полу, прижимая к груди мой промокший плащ.

— Я не хочу в приют, — сказала она.

— И не поедешь туда одна.

Лидия взглянула на меня.

— Ты уверен?

Я кивнул.

— У неё никого нет.

— У неё теперь есть мы, — ответил Лукас.

На рассвете мы вышли со склада. Кейн остался внутри под охраной военных, а имя Хейса уже исчезло из списка предстоящего назначения. Не было громких трибун и камер. Были папки, подписи и люди, которые наконец прочитали их до конца.

Лидия не стала просить прощения сразу. Я тоже не стал требовать объяснений. Между нами лежал целый год, который нельзя было отменить ни одной фразой.

Но когда Лукас задремал у меня на плече, Лидия тихо сказала:

— Я не хотела лишить тебя сына.

— Я знаю.

— Я хотела, чтобы он остался жив.

Я посмотрел на разбитый медный компас в своей ладони. Стекло треснуло, стрелка остановилась, но направление всё ещё можно было определить.

— Тогда будем учиться искать дорогу заново, — сказал я.

Нора услышала и подняла голову.

— А хлеб купим?

Лукас впервые за долгое время улыбнулся.

— Целую буханку.

Мы остановились у маленькой пекарни возле реки. Я вошёл первым, а Нора держала Лукаса за рукав, будто боялась, что он снова исчезнет. Продавщица положила на прилавок горячий хлеб.

Я достал деньги, но Лукас остановил мою руку.

— Папа, сначала Норе.

Девочка посмотрела на него, потом на меня.

Я разломил буханку сам и отдал ей первый кусок.

Она долго не ела, словно ждала, что кто-нибудь отнимет.

Лукас накрыл её ладонь своей.

— Ешь. Мы теперь ждём вместе.

И стрелка на разбитом компасе дрогнула, повернувшись к ним.