ЧАСТЬ 4

— Кто владеет фондом? — спросила я.

Звонок из дома матери не прерывался. В динамике слышалось тяжёлое дыхание, шорох бумаг и далёкий гул ветра за окнами.

Флинн стоял у лестницы, зажатый между моим отцом и двумя охранниками. Кровь стекала с его брови на белый воротник рубашки. Он больше не смотрел на меня как на сонную, беспомощную жену.

Он смотрел на красную папку.

— Эвелин, — сказал отец, — не открывай её здесь.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи нельзя узнать посреди моря.

— Ты уже решил, что мне можно знать, а что нет. Хватит.

Я забрала папку у охранника, который вошёл в каюту через служебный проход. На обложке стоял старый герб нашей семьи: чайка над волной. Печать была расколота пополам.

— Мама, ты видишь документы? — спросила я.

— Да, — ответила она. — И я вижу письмо.

— Читай.

Отец шагнул ко мне.

— Эвелин…

— Читай, мама.

В трубке зашелестел лист.

— «Артур, если с ребёнком что-нибудь случится, фонд передаётся не тебе и не твоей семье. Он создан для Эвелин, но распоряжаться им до её тридцатилетия будет человек, которого она выберет сама».

Я посмотрела на отца.

— Какой человек?

Мать замолчала.

— Мама.

— Здесь написано имя Томаса Рида.

Флинн резко поднял голову.

— Рид? Этот нищий нотариус?

— Томас не был нищим, — сказал отец. — Он отказался от доли в компании, когда мы спасли порт от банкротства. Но он знал, что твой дед не доверял мне.

— Ты солгал мне всю жизнь.

— Я защищал тебя.

— Ты спрятал от меня фонд, подменил таблетки и сделал меня приманкой. Не называй это защитой.

Эти слова ударили отца сильнее, чем я ожидала. Он опустил взгляд на мои руки. На ладони остался красный след от медной пластинки с чайкой.

Флинн усмехнулся.

— Вот видишь? Твой отец не лучше меня. Он тоже использовал тебя. Просто у него был красивый семейный герб и люди с оружием.

— Ты подмешивал мне таблетки, — сказала я.

— Я хотел, чтобы ты не сопротивлялась.

— Ты планировал убить моих родителей.

— Я планировал убрать препятствия.

Фиона закрыла лицо руками.

— Ты сказал, что они уедут. Ты сказал, что никто не пострадает.

— Мама, не начинай.

— Я подписала перевод, потому что верила тебе. Но я не знала про тормоза.

Флинн шагнул к ней, однако один из охранников остановил его. В этот момент снаружи раздался громкий хлопок. Все повернули головы.

— Что это? — спросила я.

— Вспомогательный двигатель запущен, — ответил начальник охраны. — Но кто-то пытается открыть оружейный шкаф.

Кэл воспользовался суматохой и бросился к кормовому коридору. Охранник перегородил ему путь, но Маркус, всё ещё лежавший на полу, успел дёрнуть аварийный рычаг.

Яхта накренилась. Папка выскользнула из моих пальцев. Листы разлетелись по палубе.

Флинн метнулся к одному из них.

Я схватила его за запястье.

— Отдай.

— Ты не понимаешь, что там.

— Тогда почему ты так боишься?

Он рванул руку, но я удержала лист. На нём была таблица переводов: суммы, даты, подписи. Последняя строка вела не на счёт Фионы, а на счёт самого Флинна, открытый ещё до нашей свадьбы.

— Ты начал всё это до знакомства со мной, — сказала я.

— Я собирался жениться на тебе, но не собирался становиться убийцей.

— А теперь стал?

Он посмотрел на меня. В его лице мелькнуло что-то похожее на просьбу.

— Если мы доберёмся до платформы, ты всё равно погибнешь. Я могу остановить это.

— Как?

— Отдай мне папку, и я скажу Кэлу изменить курс.

— Ты торгуешься моей жизнью после того, как назначил ей цену?

Флинн сжал губы.

Снизу донёсся удар. Кэл попытался пробраться к рубке, но старший охранник уже включил ручное управление. Судно начало отворачивать от рифов.

— Курс меняется, — сообщил начальник охраны. — До безопасной гавани сорок минут.

Флинн понял, что проиграл не из-за оружия и не из-за охраны. Он проиграл потому, что больше не мог управлять направлением движения.

Но мне нужно было решить, что делать с ним.

Отец подошёл ближе.

— Я передам его властям на берегу.

— Нет.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Эвелин, он пытался убить тебя.

— Я знаю. Но я не хочу, чтобы он использовал наше дело, чтобы снова сыграть роль жертвы или наследника. Он должен отвечать перед теми, кому обещал деньги.

Я повернулась к Фионе.

— Вы знали о доверенности?

Она медленно покачала головой.

— Я знала, что он в долгах. Я помогала ему искать сведения о фонде. Но про убийство узнала только сегодня.

— Тогда вы расскажете всё Томасу и передадите счета.

Фиона кивнула. Её пальцы дрожали, а на большом пальце блестело кольцо, подаренное сыном за неделю до свадьбы.

Томас заговорил по связи:

— Эвелин, выбор за вами. По завещанию я могу временно закрыть фонд и передать тебе полный контроль, но только если ты подтвердишь личность и откажешься от управления через отца.

Я посмотрела на Артура.

Он тяжело опустился на край дивана.

— Подтверждай, — сказал он. — Я слишком долго держал тебя за руку, когда нужно было отойти.

— И что будет с компанией?

— Она останется твоей. Но я уйду из совета.

— Ты готов?

— Нет. Но это моя цена за то, что я сделал.

Я положила ладонь на панель связи.

— Томас, подтверждаю личность. Передай мне управление фондом. И заморозь все счета, связанные с Флинном, Фионой и Кэлом, кроме денег, необходимых для возвращения украденного.

Флинн резко выдохнул.

— Ты не имеешь права!

— Имею. Ты сам оставил доказательство.

— Какое?

Я подняла лист с таблицей переводов.

— Ты вписал своё имя в строку получателя. Даже не заметил.

Флинн бросил взгляд на бумагу, затем на меня. Охранник надел на его запястья пластиковые стяжки.

— Эвелин, — сказал он тише, — я действительно любил тебя.

— Возможно, — ответила я. — Но ты любил ту версию меня, которая спит после твоих таблеток.

Он отвёл взгляд.

Через сорок минут яхта вошла в бухту. Мать уже ждала на причале вместе с Томасом. Она обняла меня так крепко, что боль в висках вернулась.

— Ты цела?

— Да.

— А отец?

Я посмотрела на Артура. Он стоял у трапа, держа в руке папку с завещанием и старый ключ от сейфа.

— Он впервые говорит правду, — ответила я.

— Это не то же самое, что всё исправить.

— Я знаю.

Томас разложил документы на капоте машины. Подпись, которую Флинн считал ловушкой, стала доказательством его плана. Записи аварийной линии подтверждали каждый разговор. Но самым важным оказался не приказ и не запись.

Сам Флинн проговорился перед матерью.

Он назвал перевод «последней выплатой» ещё до того, как кто-нибудь упомянул счёт.

Этого хватило, чтобы никто больше не мог спрятаться за семейными оправданиями.

Кэл дал показания о маршруте и признался, что получил деньги за отключение двигателей. Маркус подтвердил, что именно Флинн обещал ему долю фонда. Фиона вернула доступ к счетам и отдала Томасу переписку с кредиторами.

Артур не вошёл в совет нового фонда. Он оставил мне не только деньги, но и все документы, которыми годами управлял вместо меня.

Я не простила его в тот день.

Но и не отреклась.

Между нами осталась работа — тяжёлая, честная, без семейных тайн и красивых гербов.

Перед отъездом я снова нашла в кармане медную пластинку с чайкой. Её край был погнут, а на поверхности осталась моя кровь.

Томас протянул мне новый ключ от сейфа.

— Теперь он открывается только твоей рукой.

Я сжала ключ и посмотрела на яхту. На кормовой палубе ещё виднелась царапина от того места, где Флинн собирался сделать последний шаг.

Мама взяла меня за локоть.

— Ты готова?

Я положила медную чайку поверх красной папки.

— Да. Но сначала мы уберём с этой палубы каждую доску, которую он успел назвать своей.