ЧАСТЬ 4 — Я показала мужу две полоски после его операции, но вместо радости он произнёс имя другой женщины — и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение дважды, прежде чем подняла глаза.

Диего всё ещё стоял у стола, а Паула держала телефон так, будто тот вдруг стал тяжёлым. Инес смотрела на меня, не задавая вопросов.

— Кто написал? — спросила Паула.

Я показала экран.

Диего шагнул ко мне.

— Отдай телефон.

— Ты только что пытался вырвать его у Паулы. Теперь хочешь забрать мой?

— Это провокация.

— Тогда объясни, кто оплатил твою операцию.

Он замер у шкафа с архивными коробками. За его спиной гудел старый кондиционер, и этот ровный звук внезапно стал громче всех голосов.

Инес взяла лист из моих рук и быстро просмотрела нижнюю часть.

— Здесь указан плательщик, — сказала она. — Не вы.

— Кто? — спросила я.

Она нахмурилась.

— Компания «Ривера и сыновья».

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу. Компания принадлежала отцу Диего, Раулю. После его инсульта Диего управлял ею один, но финансовые документы всё ещё проходили через семейный бухгалтерский отдел.

— Отец оплатил? — спросила я.

Диего отвернулся.

— Это обычная медицинская страховка.

— Тогда почему в счёте отдельная пометка о срочном вмешательстве и консультации? — спросила Инес.

Диего сжал кулаки.

Паула открыла переписку и пролистала вниз.

— Здесь есть ещё одно сообщение, — сказала она. — Ты написал: «Отец не должен узнать, что я передумал».

Я посмотрела на неё.

— Передумал насчёт чего?

Паула закусила губу.

— Он рассказывал, что отец хотел, чтобы у компании появился наследник. Диего собирался сделать вазэктомию и использовать это как доказательство, что он не хочет больше детей. Но за день до операции он сказал мне, что отец изменил завещание.

Диего резко повернулся.

— Замолчи.

— Почему? Ты ведь использовал меня для того же, для чего использовал Марину. Сказал, что будешь свободен и получишь долю, если женишься на женщине без детей.

В комнате стало тесно от сказанного.

Я вспомнила последние месяцы до операции. Диего тогда часто звонил отцу и запирался в кабинете. Когда я спрашивала, он говорил, что обсуждает поставки. Я не знала, что Рауль собирался изменить завещание.

— Ты хотел развода не из-за беременности, — сказала я. — Ты хотел доказать отцу, что я не смогу претендовать на компанию и ребёнка.

— Я хотел защитить своё наследство.

— От собственной жены?

— Ты не понимаешь, как работает семья моего отца.

— Нет, Диего. Я понимаю, как работает страх. Ты испугался, что отец оставит всё будущему ребёнку, если решит, что я его мать, а ты не способен управлять компанией.

Он посмотрел на меня, и я увидела там не раскаяние. Только ярость человека, у которого из рук выскользнул тщательно приготовленный план.

В этот момент дверь открылась, и в архив вошёл Рауль. Его сопровождала сиделка, но сам он шёл, опираясь на трость. Лицо у него было уставшим, губы дрожали после недавнего инсульта.

— Диего, — произнёс он. — Я слышал достаточно.

Сын отступил.

— Папа, ты не должен был приезжать.

— Я должен был приехать ещё месяц назад.

Рауль достал из внутреннего кармана пиджака сложенный документ. Бумага была закреплена красной скрепкой.

— Я действительно собирался изменить завещание, — сказал он. — Но не из-за ребёнка. Я собирался передать управление компании независимому совету, потому что ты подделывал отчёты.

Паула медленно выдохнула.

Диего побледнел.

— Это неправда.

— У меня есть подписи бухгалтера и выписки со счетов. Ты переводил деньги на оплату квартиры, которую обещал Пауле, ещё до того, как подал на развод.

Я закрыла глаза. Значит, квартира была не моей. Он хотел получить деньги компании, продать наше жильё и купить новое для Паулы, а беременность превратить в удобное доказательство моей «неверности».

— Почему ты не сказал мне? — спросила я у Рауля.

— Потому что сначала надеялся, что сын остановится. Потом понял, что он уже перешёл черту.

Диего рассмеялся коротко и резко.

— Все против меня. Даже вы.

— Нет, — ответила Паула. — Против тебя только последствия твоих решений.

Она сняла с пальца тонкое золотое кольцо и положила его на стол. Я видела это кольцо на её руке в фотографиях, которые Диего выкладывал в сеть.

— Ты подарил его мне, сказав, что оно принадлежало твоей матери, — произнесла Паула. — Я узнала, что ты взял его из сейфа Марины.

Я посмотрела на Диего.

— Ты украл его?

— Я хотел сделать Пауле предложение.

— Моим кольцом?

На его лице дрогнуло что-то похожее на стыд, но исчезло прежде, чем стало настоящим признанием.

Рауль протянул мне документ.

— Я отменяю его доступ к счетам компании. Управление перейдёт к совету. А твои расходы на беременность будут оплачены из семейного фонда, если ты согласишься.

Я взяла бумагу, но не стала подписывать ничего.

— Мне не нужны деньги вашей семьи, — сказала я. — Мне нужны медицинские документы и право самой решать, как защищать ребёнка.

— Ты его не отнимешь у меня, — выкрикнул Диего.

— Ты сам отказался от него в тот день, когда решил обвинить меня, не проверив собственную операцию.

В полдень пришёл результат анализа. Инес распечатала его в лаборатории и принесла в архив. На листе было написано, что после вазэктомии у Диего сохранялись жизнеспособные клетки. Врач отдельно отметил: до подтверждения результата пациенту требовалась контрацепция.

Иными словами, беременность не была чудом вопреки операции. Она могла произойти именно потому, что Диего знал: операция ещё не сделала его бесплодным.

Паула прочитала заключение первой.

— Ты знал, — сказала она.

— Я не знал, что Марина беременна.

— Но знал, что это возможно.

Он открыл рот, однако слова не помогли ему. Не потому, что он раскаялся. Просто любой ответ теперь делал его ложь ещё очевиднее.

Я забрала свои документы и положила телефон в сумку.

— Развод будет, — сказала я. — Но не так, как ты задумал. Я не стану доказывать свою невиновность человеку, который заранее подготовил обвинение. Все документы передадут моему представителю, а вопрос об отцовстве решится после рождения ребёнка, когда это будет безопасно для него.

— Ты хочешь оставить меня ни с чем?

— Нет. Я хочу оставить тебе всё, что ты выбрал: Паулу, свои сделки, свои подписи и правду о том, что ты сделал.

Паула подняла кольцо.

— А это я верну Марине.

Она подошла ко мне и положила золотое кольцо в ладонь. Оно было тёплым от её пальцев.

— Мне жаль, — сказала она. — Я верила ему, потому что хотела верить в красивую историю.

— Я тоже, — ответила я.

Рауль попросил меня задержаться на минуту. Когда Диего и Паула вышли в коридор, он достал из кармана маленький листок.

— Это записка, которую мой сын оставил мне перед операцией, — сказал он. — Я нашёл её в кабинете. «Если Марина забеременеет, она потеряет право на долю». Он думал, что я не понимаю юридических формулировок.

Я прочитала строчку и вернула листок.

— Сохраните его. Это уже не моя тайна.

На улице меня ждала Елена Савицкая. Я рассказала ей о результате, о завещании и о том, что хочу наблюдаться у неё до родов.

— Вы пришли одна? — спросила она.

— Да.

Она улыбнулась устало, но тепло.

— Тогда пойдёмте. Ребёнок ждёт осмотра, а вы — нормального объяснения без обвинений.

В кабинете снова зашумел аппарат. На экране появилась маленькая пульсирующая точка, и врач включила звук.

Сердце билось быстро и упрямо.

Я сжала в руке золотое кольцо, которое Диего хотел превратить в символ новой жизни с Паулой, и вдруг поняла: оно больше не принадлежит ни ему, ни ей. Я отдам его ювелиру, переплавлю и закажу из него маленькую застёжку для детского браслета — не как память о браке, а как вещь, сделанную из правды, которую он пытался спрятать.

Елена посмотрела на экран.

— Слышите?

Я кивнула.

За стеной кто-то торопливо прошёл по коридору, но в кабинете остался только ритм маленького сердца.

И оно билось так, будто уже знало: его отец однажды выбрал ложь, а я выбрала его.