Я застала чужую женщину в доме бабушки с документами на руках, но после моих слов её улыбка исчезла

В тот вечер Фиона Вэнс поставила на стол бабушкину фарфоровую чашку и объявила, что теперь это её дом.

Я остановилась в дверях гостиной так резко, что ключи выскользнули из пальцев и звякнули о мраморный пол. На стене тикали старые часы, пахло воском и сушёной мятой — ровно так же, как при бабушке. Только теперь на её любимом кресле сидела женщина в белом костюме, а рядом стоял мой муж Даниэль.

— Ты приехала не вовремя, — сказал он.

Фиона медленно подняла чашку, будто хотела подчеркнуть: она чувствует себя здесь хозяйкой.

— Марина, не устраивай сцен, — произнесла она. — Даниэль уже всё объяснил.

Я посмотрела на него.

— Что именно?

Он поправил манжету. На белой ткани блеснула золотая запонка, которую я подарила ему на десятую годовщину свадьбы.

— Бабушка оставила дом не только тебе. Фиона имеет полное право здесь находиться.

У меня пересохло во рту. Бабушка умерла три недели назад, но завещание ещё не огласили. Я сама закрыла её кабинет и передала ключи нотариусу. Никто не мог знать, что лежит в сейфе.

Никто, кроме Даниэля.

— Полное право? — переспросила я.

Фиона улыбнулась и достала из кожаной папки несколько листов.

— Вот документы. Не заставляй меня унижать тебя при персонале.

За её спиной застыл охранник Павел. Он держал в руке связку ключей, но смотрел не на Фиону, а на меня. В этом взгляде было что-то такое, от чего холод пробежал по позвоночнику.

— Уберите папку, — сказала я.

— Ты не в том положении, чтобы отдавать распоряжения, — бросил Даниэль.

Он говорил уверенно, но пальцы правой руки всё время гладили край кармана. Так он делал только тогда, когда нервничал.

Я вспомнила бабушкины слова, сказанные за два дня до смерти. Она тогда лежала под клетчатым пледом и держала в ладони маленький медный ключ.

«Если Даниэль попросит тебя подписать хоть одну бумагу, сначала позвони Артуру».

Тогда я решила, что это старческая тревога. Теперь медный ключ лежал в моём кармане и впивался в бедро.

— Где Артур? — спросила я.

Даниэль резко повернулся к Павлу.

— Не звони ему.

И именно тогда я поняла: они боялись не меня.

— Поздно, — ответила я. — Он уже едет.

Фиона поставила чашку с таким грохотом, что блюдце треснуло.

— Ты понятия не имеешь, с кем связываешься.

— Зато ты прекрасно знаешь, зачем пришла.

Её лицо на миг изменилось. Белая улыбка исчезла, взгляд метнулся к папке, потом к Даниэлю.

Я сделала шаг вперёд.

— У тебя есть две минуты, чтобы взять сумочку и уйти самой.

Фиона рассмеялась мне прямо в лицо. Это было её ошибкой.

Через минуту сорок три она стояла в коридоре без бабушкиной чашки, кричала на охрану, а Даниэль всё ещё не понимал, что настоящая катастрофа только начиналась…

ЧАСТЬ 2

Фиона застыла. Всего на мгновение. Но этого мгновения мне хватило, чтобы понять всё необходимое.

Она не верила, что Артур владеет домом. Она лишь надеялась, что я запаникую раньше, чем появятся настоящие бумаги.

Я впервые за весь вечер улыбнулась.

— У тебя две минуты, — повторила я. — Забирай сумочку и уходи сама.

— Ты решила выставить меня из собственного дома? — процедила Фиона.

— Из дома моей бабушки.

— Даниэль, скажи ей.

Он не двинулся. За окном гремел ноябрьский дождь, вода стекала по стеклу длинными кривыми полосами. Даниэль смотрел на папку, которую Фиона прижимала к груди.

— Марина, не усугубляй ситуацию, — сказал он.

— Каким образом? Тем, что не позволю чужому человеку сидеть в кресле моей бабушки?

— Фиона не чужой человек.

— Тогда представь её правильно.

Он побледнел.

Фиона схватила сумочку, но не пошла к выходу. Вместо этого она резко наклонилась к моему лицу.

— Ты думаешь, после смерти старухи всё достанется тебе? — прошептала она. — У неё были долги. Огромные. Этот дом давно заложен.

Я почувствовала, как под рёбрами сжалось сердце.

— Кем?

— Твоим мужем.

В коридоре стало так тихо, что я услышала, как где-то наверху капает вода из старого крана.

Даниэль шагнул к ней.

— Фиона, замолчи.

— Почему? Она должна знать, что ты сделал ради неё.

— Ради нас, — резко поправил он.

Это короткое слово ударило сильнее, чем признание в измене. Значит, между ними существовало нечто большее, чем случайные встречи. Они говорили о будущем. О доме. О моей бабушке.

Павел встал между нами.

— Госпожа Вэнс, прошу пройти к выходу.

Фиона дёрнула его за рукав.

— Ты не имеешь права!

— Имею, — ответил Павел. — Последнее распоряжение госпожи Агаты записано в журнале охраны.

Имя бабушки словно разрезало комнату.

Фиона отшатнулась.

— Она была не в себе.

— За день до смерти она сама подписала распоряжение, — сказал Павел. — И приказала не впускать вас без разрешения госпожи Марины.

Я посмотрела на него.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что госпожа Агата велела ждать Артура. Она сказала: «Марина должна услышать всё от него».

Даниэль резко схватил меня за локоть.

— Мы уезжаем.

Я высвободила руку.

— Мы?

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Так объясни.

Он открыл рот, но в этот момент в прихожей щёлкнул замок. Вошёл Артур — высокий, промокший, с чёрным портфелем под мышкой. На его сером шарфе таяли капли дождя.

— Простите, что задержался, — сказал он. — Дорога была перекрыта.

Фиона бросилась к нему.

— Артур, скажите ей, что у меня есть права на этот дом.

Артур даже не посмотрел на неё. Он снял перчатки, аккуратно положил их на консоль и повернулся ко мне.

— Марина, перед тем как мы откроем сейф, вы должны знать: подпись на этих документах принадлежит не вашей бабушке.

Даниэль сделал шаг назад.

Фиона побледнела.

— Вы лжёте, — прошептала она.

Артур открыл портфель и достал тонкую папку с красной сургучной печатью.

— Нет, Фиона. Лгали вы. Но самое страшное — не это.

Он положил папку на стол.

— Тот, кто подделал подпись, оставил после себя свидетеля. И этот свидетель сегодня ночью уже приехал в дом…

ЧАСТЬ 3

На последних словах Артура в коридоре раздался хриплый кашель.

Павел отступил в сторону, и я увидела пожилую женщину в мокром тёмно-зелёном пальто. Она держала под мышкой жестяную коробку для лекарств, а пальцы так сильно дрожали, что крышка постукивала о металлический край.

— Это Вера Никитична, — сказал Артур. — Домработница вашей бабушки.

Я знала её. Вера Никитична проработала у бабушки двадцать семь лет, но после похорон исчезла, не попрощавшись.

— Почему вы уехали? — спросила я.

Она посмотрела на Даниэля.

— Потому что он велел мне молчать.

Даниэль шагнул к ней.

— Не слушай её, Марина. Она больна.

— Я больна, но не слепа, — ответила Вера Никитична. — Я видела, как вы вошли в кабинет ночью.

Фиона сжала папку так, что ногти побелели.

— Вы ничего не видели.

— Видела вашу руку на руке госпожи Агаты.

— Это невозможно, — сказал Даниэль.

— Возможно. Вы заставили её поставить подпись на бумаге о продаже дома. А потом она упала.

У меня задрожали колени.

— Бабушка была одна?

— Нет. Я была в кладовой. Услышала удар и вышла. Госпожа Агата лежала возле стола, а вы держали в руках документ.

— Почему вы не вызвали помощь? — спросил Артур.

Вера Никитична посмотрела на него с болью.

— Потому что он сказал, что если я заговорю, мой внук потеряет место в мастерской. Он уже подготовил приказ об увольнении.

Даниэль побледнел.

— Ты сама всё путаешь.

Артур снял сургучную печать с папки.

— Вера Никитична принесла мне не только показания.

Он достал банковскую выписку и положил её перед Даниэлем.

— За два дня до смерти Агаты с её счёта сняли сто восемьдесят тысяч. Деньги ушли на фирму, зарегистрированную на Фиону Вэнс.

Фиона отшатнулась.

— Я не знала, откуда они.

— Зато знала, куда их переводить, — ответил Артур.

Даниэль резко схватил выписку.

— Это временный заём.

— Тогда почему в договоре стоит подпись Агаты, сделанная после того, как она уже не могла держать ручку?

Артур развернул второй лист. На нём была медицинская отметка с точным временем: бабушка потеряла сознание в двадцать два часа десять минут. Поддельный договор подписан в двадцать два часа сорок две.

Я вспомнила её холодную ладонь и медный ключ в своей руке.

— Она знала, — прошептала я.

— Знала, — сказал Артур. — И успела изменить завещание. Дом, мастерская и все счета переходят вам. Но она оставила условие: вы получите всё только после того, как предъявите этот пакет тем, кто попытался отнять имущество.

Даниэль уставился на меня.

— Агата ненавидела меня.

— Нет, — ответила я. — Она слишком хорошо тебя знала.

Фиона вдруг засмеялась, но смех сорвался в кашель.

— Вы думаете, это конец? Даниэль не единственный, кто подписывал бумаги.

Артур нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

Фиона посмотрела на мужа, и в её глазах впервые появился настоящий страх.

— Он не сказал вам, что заложил не только дом. Он заложил вашу долю в компании. И если кредитор узнает о подделке, первым потеряет всё именно он.

Даниэль бросился к ней, но Павел успел перехватить его руку.

В тот же момент зазвонил телефон Артура.

Он выслушал несколько секунд, затем медленно поднял глаза на меня.

— Марина, звонят из клиники. Там нашли ещё один документ вашей бабушки. И он касается не наследства…