ЧАСТЬ 4

…но и против человека, которому ты собираешься довериться.

Я медленно опустила телефон.

Томас смотрел на меня, не моргая.

«Что она имеет в виду?» — спросила я.

Марла вытерла мокрый лоб рукавом.

«Спроси у него, почему он так долго держал бумаги у себя».

Я перевела взгляд на Томаса.

Он не стал защищаться.

«Потому что боялся».

«Чего?»

«Что Марла уничтожит тебя, если узнает, что Сара оставила тебе не только дом».

На кухне тикали часы, которых я раньше не замечала. Каждая секунда будто ударяла по металлическому ящику.

«У нас нет времени», — сказал Томас. — «Архив закроют в шесть».

Марла засмеялась, но смех получился сухим.

«Ты думаешь, если увидишь бумагу, всё станет простым? Сара не была святой. Она тоже кое-что скрыла».

Я подняла со стола детскую заколку в форме жёлтого листа.

«Что именно?»

Марла посмотрела на неё и отвернулась.

«Езжай. Узнаешь».

В шесть без десяти мы уже мчались к окружному архиву. Томас вёл старый фургон, пахнущий древесной стружкой и машинным маслом. Я сидела рядом, прижимая к коленям папку и металлический ящик.

«Ты знал, что Марла подделала документы?» — спросила я.

«Подозревал».

«Это не ответ».

«Сара сказала, что если я заговорю до твоего совершеннолетия, Марла заберёт тебя и уедет. У неё были связи, деньги и привычка заставлять людей сомневаться в себе».

«А у тебя?»

«У меня была только её просьба».

Он свернул к зданию архива. Перед входом стояла женщина в бордовом свитере и держала связку ключей.

«Эмма?»

«Да».

«Я Агнес Белл. Работала здесь вместе с твоей матерью».

Она провела нас в маленькую комнату с картотечными шкафами. На столе лежала папка, запечатанная восковой печатью.

Агнес сняла очки.

«Сара пришла ко мне за два дня до смерти. Она знала, что болезнь быстро отнимает силы. Вот её заявление, заверенное нотариусом».

Я развернула лист.

Сара писала, что дом на Уиллоу-стрит и семейный фонд переходят мне в девятнадцать лет. Но ниже стояла другая строка: до этого возраста управлять фондом должна Марла, не имея права продавать имущество или брать из него деньги.

Подпись Марлы стояла рядом.

«Она подписала согласие», — прошептала я.

Агнес кивнула.

«При мне».

Томас закрыл глаза.

«Почему ты молчала?» — спросила я.

«Потому что Марла принесла мне письмо, будто Сара отказывается от фонда. Я поверила. Потом она сказала, что если я полезу в дело, ты окажешься на улице. Я испугалась и спрятала настоящий документ».

В дверях появилась Марла.

«Я не хотела, чтобы Эмма получила дом», — сказала она. — «Я хотела получить время».

Я повернулась к ней.

«Для чего?»

Она опустилась на стул. Плечи её сжались, и вдруг передо мной оказалась не властная женщина из кухни, а усталая хозяйка разрушенной мастерской.

«Твой отец оставил долги. Сара взяла на себя его кредиты. Когда она умерла, кредиторы пришли ко мне. Я платила, чтобы сохранить мастерскую и твою школу. Потом поняла, что выплатить всё невозможно. Я сказала себе, что возьму деньги из фонда и верну позже».

«Но не вернула».

«Нет».

«И выгнала меня, чтобы продать дом».

Марла кивнула.

«Я думала, что если продам его до твоего дня рождения, смогу закрыть долг и оставить тебе хоть что-то».

«Ты оставила мне пятьдесят семь долларов».

Она достала из кармана сложенный чек.

«Это не всё. В ящике мастерской есть деньги. Я сохранила их для тебя».

Томас резко поднял голову.

«Марла, где договор с кредиторами?»

«У меня».

«Покажи».

Она вынула из сумки последний лист. Агнес пробежала его глазами и побледнела.

«Этот долг уже закрыт», — сказала она. — «Его погасила Сара за месяц до смерти».

Я посмотрела на Марлу.

«Ты знала?»

«Нет», — прошептала она. — «Я узнала только сегодня утром. Покупатель уже отказался от сделки, когда увидел старые записи. Я приехала за папкой, чтобы уничтожить доказательства».

В комнате никто не двигался.

Потом я спросила:

«Почему ты всё равно пришла сюда?»

Марла сжала чек.

«Потому что не знала, кем буду, если у меня больше не останется мастерской».

Это не оправдывало её. Но впервые за день я услышала правду без украшений.

Я взяла документы и сказала:

«Мастерская не твоя. Дом не твой. Но я не стану отдавать тебя кредиторам и не буду уничтожать тебя ради мести».

Марла подняла на меня глаза.

«Что ты сделаешь?»

«Ты подпишешь признание, вернёшь всё, что осталось, и будешь работать в мастерской за зарплату, пока долг не будет выплачен. Не управляющей. Работницей».

«А если я откажусь?»

Агнес спокойно ответила:

«Тогда документы уйдут туда, куда должны уйти».

Марла долго смотрела на меня, потом взяла ручку.

Подпись получилась неровной.

После этого мы вернулись на Уиллоу-стрит. Я вошла в кухню, где всё ещё стояли банки супа и новая кофеварка. Томас поставил металлический ящик на стол.

«Сара оставила тебе ещё одно письмо», — сказал он.

«Почему ты не отдал его сразу?»

«Потому что она просила передать его только тогда, когда ты сама выберешь, что делать с Марлой».

Я вскрыла конверт.

В письме было всего несколько строк:

«Эмма, если ты читаешь это, значит, ты уже узнала, что дом твой. Но дом — не награда. Это место, где ты можешь решить, кем быть дальше. Не становись похожей на тех, кто причинил тебе боль».

Я перечитала письмо дважды.

Потом достала из рюкзака пятьдесят семь долларов и положила их на стол.

Томас улыбнулся.

«На что хватит?»

«На кофе, продукты и краску для крыльца».

Он посмотрел на облупившуюся стену.

«Краски понадобится много».

«Значит, начнём с одной доски».

Вечером Марла приехала забрать вещи из мастерской. Она остановилась у порога, держа в руке старый ключ от дома.

«Сара хотела, чтобы ты простила меня?» — спросила она.

Я не знала, что ответить.

«Она хотела, чтобы ты перестала лгать. Это не одно и то же».